Сергей Жуков – Бумажная империя 4 (страница 32)
Глава 17
Яркий свет ударил в глаза. Мир вокруг вспыхнул яркими красками и зрению потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть.
Я попытался подняться, но ледяной холод металла врезался в запястье.
Наручники.
Осмотревшись, я понял что нахожусь в тесной комнате, прикованный к единственной кушетке. Скромное убранство, а главное наличие наручников на руке, явно давало понять — это отнюдь не больничная палата.
Похоже, бандиты смогли одолеть Нестерова и сейчас я нахожусь в их логове. Интересно, получилось ли спастись у Вовы? Как там Акали?
Вспомнив про собаку, в голове сразу всплыло воспоминание о том, как она без единого повреждения пережила магическую атаку. Неужели это не простая собака?
Вспоминая и анализируя произошедшее, я уже гонял тонкую полоску максимально сжатого воздуха в районе самого узкого места наручника. Металл неохотно поддавался, едва заметно стёсываясь. Но дело шло, хоть и очень медленно.
Спустя какое-то время мои мысли, но не действия, прервал резкий лязг металлического затвора.
— Ну наконец-то очнулся, — раздался слегка недовольный голос зашедшего высокого мужчины.
Он ловким движением подхватил стоящий в углу металлический стул и, поставив его рядом с моей кушеткой, сел на него.
— Ну что, — пристально посмотрел он на меня. — Я жду подробного рассказа.
— Где я? — спросил его вместо ответа.
И в этот момент я ощутил, как чувства приглушаются. Впервые с момента попадания в этот мир я перестал ощущать связь с воздушной стихией. Моё лицо не выдало ни малейшей эмоции, но я осознал страшную вещь: передо мной, похоже, сидел антимаг. Дар, приводящий в ужас любого одарённого. Это были дементоры этого мира, буквально высасывающие всю магию вокруг себя.
— Здесь я привык задавать вопросы, — ледяным тоном произнёс он.
Началась битва взглядов. Пустой, безэмоциональный взор неизвестного мужчины, казалось, пытается заглянуть мне в самую душу, чтобы найти там ответы на свои вопросы. Но в эту игру можно играть вдвоём.
Спустя тридцать бесконечных секунд этих гляделок, он наконец выдохнул и произнёс:
— Вы находитесь в следственном изоляторе особого отдела. В данный момент ведётся разбирательство в связи с магической битвой на территории поместья рода Волченко.
Я тут же расслабился и, судя по всему, это отразилось на моём лице, потому что мужчина нахмурился и продолжил:
— Думаете, что вы в безопасности? Вы — участник незаконной магической битвы и подозреваемый в нанесении тяжких увечий шести людям.
— Где мой друг и собака? — не обратил внимание на тяжесть обвинений я.
Мне нечего было опасаться. Я прекрасно понимал, что Вова защищён правом последнего, да и находился на территории своего поместья, пускай и заброшенного, где он волен делать что угодно для защиты своей территории. Он однозначно даст показания о том, что я действовал в его интересах и защищал аристократа, находящегося под особой защитой, как последний представитель своего рода. Но оказалось, что опасаться мне нужно было из-за другого.
— Это была ваша собака? — удивился мужчина, пришедший, чтобы провести мой допрос. — Она напала на двоих сотрудников при исполнении.
— Это моя собака, — тут же повернулся я к незнакомому мужчине.
— Если это ваша собака, то мы можем расценить это как нападение на сотрудника отдела лично с вашей стороны, — с угрозой сказал он.
— Это. Моя. Собака, — твёрдо повторил я, не отрывая от мужчины взгляда. — И я готов нести ответственность.
Он молча оценивал меня, а затем коротко кивнул и усмехнулся:
— Хорошо. Вижу, что для вас верность — не пустой звук. Это облегчает работу, но не делает её простой. В любом случае, вы пока будете находиться здесь, пока мы не выясним всю картину произошедшего сегодня.
Сказав это, мужчина осознал, что допрос не удался, встал и направился к выходу.
— Кто вы такой? — неожиданно для него спросил я.
— Почему вы считаете что я должен вам сообщать это? — удивлённо обернулся он.
— А разве просто так спросить нельзя? — улыбнулся я.
Мужчина хохотнул:
— Знаете, такую причину, на удивление, мне никто не называл, так что так и быть — отвечу вам в качестве награды за подобную оригинальность. Меня зовут Григорий Александрович. Меньшиков.
Сказав это, светлейший князь вышел из помещения, оставив меня наедине со своими мыслями.
Всеволод Игоревич Мечников закончил приём и зашёл в свой кабинет. Долгая операция отняла у него много сил и он устало плюхнулся в своё рабочее кресло.
— Я так полагаю, мне придётся подождать, — раздался знакомый голос из тёмного угла помещения.
Мечников устало потёр переносицу:
— Саша, ну сколько ты ещё будешь устраивать эти неожиданные появления из темноты? Почему нельзя просто прийти как все люди?
— Прости, но я сегодня в неподобающем виде, — с усмешкой в голосе ответил Нестеров и, наконец, вышел из тени.
Перед Мечниковым предстал сильно раненый друг, с трудом держащийся на ногах. Дорогая одежда была грязная и порванная, левая рука была сломана и безвольно висела вдоль тела, а всё лицо было покрыто узором из ссадин и засохшей крови.
— Твою мать! ты во что влез, идиот? — тут же подскочил к нему лекарь, помогая лечь на стоящий у стены диван и мгновенное приступая к лечению. — Я думал ты уже давно в Европе.
— Я решил ненадолго задержаться и, как оказалось, не зря. Это наш последний разговор, Всеволод, и я хочу рассказать тебе кое-что очень важное на прощание, — слабым голосом произнёс Нестеров, стойко перенося боль от медленно регенерирующих нервных окончаний.
Через несколько минут, когда боль отступила, он пересказал всё, что только что произошло в поместье Волченко.
— Ты бросил там Даниила без сознания в окружении бандитов? — нахмурился Мечников, прерывая рассказ.
— Да нет конечно, — буркнул Нестеров. — Он до этого справился с доброй половиной нападавших, я нейтрализовал оставшихся трёх человек и только потом ушёл. Точнее, перед уходом я сделал кое-что ещё.
Мечников недоверчиво взглянул на раненого друга. Он прекрасно знал, что менталист не сильно обременён моральными рамками и ожидать от него можно всего, чего угодно. И дальнейший рассказ Нестерова полностью оправдал подозрения Мечникова:
— Этот пацан Волченко напросился на меня, словно обезумевший. Я конечно понимаю, что являюсь для него скорее врагом, чем другом, но парень действовал словно бык, увидевший перед собой красную тряпку, словно…
— Действовал не по своей воле, — тут же догадался Мечников, к чему ведёт его друг.
— Именно, — кивнул тот и протянул небольшой клочок бумаги. — Я переписал текст, чтобы ты тоже на меня не набросился.
Мечников прочитал короткий текст с приказом начать кровную вражду с родом Нестеровых и поднял удивлённый взгляд на Александра:
— Что значит «забудь всё что сообщил Нестеров»? Что ты такого сообщил молодому Волченко, что Даниил заставил его забыть и напасть на тебя?
— А вот тут самое интересно, — ответил Александр. — Оригинальной записке более двух столетий и как можешь понять — приказ не утратил своей силы за это время.
— Этого не может быть… — во взгляде лекаря промелькнула тень испуга. — Человек, написавший это должен был обладать невероятной силой.
— Это ещё не всё, — продолжил Нестеров. — Мне стало интересно, что же такого необходимо было забыть о чём сообщил мой дальний родственник и я отдал приказ пацану Волченко, чтобы он подробно рассказал мне всё, что они нашли в той тайной комнате, помимо этого приказал.
— И? — подался вперёд Мечников.
Нестеров выдержал небольшую паузу, а затем постарался максимально подробно пересказать всё, что услышал от Владимира Волченко о письме его прапрадеда со сведениями о неком преступлении, что совершил предок действующего императора и о том, что на престоле должен быть кто-то другой.
— Я даже не знаю как на такое реагировать. Это очень серьёзная информация, которая ничем не подтверждается, — покачал головой лекарь.
— Именно поэтому я собираюсь заняться поисками подтверждения этого, — кивнул Нестеров.
Он встал и, благодарно кивнув Мечникову, направился к выходу. Лекарь же не мог выбросить из головы мысль о том, что ещё два века назад существовал кто-то с таким же даром, как у Даниила Уварова, что заставляло усомнится во многих вещах, в том числе и в том, является ли Александр Нестеров отцом этого необычного парня.
Словно прочитав мысли лекаря, тот остановился у выхода и, обернувшись, строго посмотрел на Мечникова:
— Как ты думаешь, существует ли настолько сильный менталист, что способен отдать мне приказ, чтобы изменить мои воспоминания?
— Даниил Александрович, вы можете идти, — коротко кивнул мне вошедший следователь.