Сергей Жуков – Бумажная империя 3 (страница 13)
Мечников недовольно посмотрел на деда, а затем продолжил аккуратно вливать в тело Даниила крупицы энергии.
— Жить до будут, доктор? — спросил пожилой сосед.
— А ты бы как хотел? — внезапно спросил Всеволод довольно грубо.
— Да я же человек церковный, пускай живёт любая тварь, коль жизнь ей рождением дана, — перекрестился дед.
На что лекарь хитро улыбнулся и тихо добавил:
— Ты бы хоть креститься научился правильно, если набожного изображаешь.
— Чаво-чаво уважаемый? — не расслышал дед, но вместо ответа Всеволод Игоревич резким движением сбил старика с ног.
Тут же подскочив к повалившемуся на пол деду, он выхватил из своей сумки скальпель и приставил к горлу перепуганного соседа.
— Ты думал я не пойму? — прошипел лекарь, буквально сжигая его взглядом.
— Молю, пощади! — лепетал лежащий старик.
— Для таких как ты одна пощада — быстрая смерть. Да и то слишком великодушно это, — выплюнул слова Мечников, переполняемый гневом. — Неужели ты до сих пор не прознал, что мой диагностический дар настолько развит, что я буквально заглядываю к тебе под кожу и вижу, что это не твоя личина?
В глазах пенсионера промелькнул уже самый настоящий ужас, когда он услышал это.
— Но, но… — залепетал он.
— То то же! — довольно оскалился мужчина, приставивший скальпель к морщинистому горлу.
Лекарь, привыкший дарить жизнь, сейчас как никогда хотел совершить обратное действие и забрать одну. Он надавил на хирургический инструмент в руке и на шее деда появился небольшой надрез.
— А-а-а-а! Стой! Прошу! Не надо! — завопил Волченко и по дряблому стариковскому лицу побежали бугры и волны. Перекатываясь, они изменяли формы скул и разглаживали морщины. Кожа и волосы светлели, а глаза приобрели голубой оттенок.
Перед Мечниковым лежал уже молодой парень лет двадцати.
— К чему этот маскарад? Разжалобить меня хочешь? — гаркнул он, не ослабляя нажима на лезвие.
— Прошу, я не тот, кто вам нужен! — взмолился парень в отчаянной попытке оправдаться.
— Врёшь! — крикнул лекарь.
— Нет, — раздался мой тихий голос.
Мечников повернул голову и в его глазах я увидел бурлящий вулкан, готовый взорваться.
— Всеволод Игоревич, это не Волк, — сиплым голосом сказал я, пытаясь чуть приподнять корпус. — Но вы правы в том, что человек перед вами действительно Волченко. Так, ведь, Владимир?
Сосед смотрел на меня, словно видел впервые, а затем спокойно спросил:
— И давно ты знаешь?
— Неуязвимый, — коротко ответил я и голубоглазый парень всё понял.
В ночь нападения никакой чемпион лиги магических боёв не спасал меня. Как выяснилось на следующий день, он уехал с арены за несколько часов до нашего с Безумным Максом боя и понятия не имел, что кто-то использовал его образ, чтобы пугануть нескольких пьяных ублюдков.
— Даниил, ты ошибаешься, все мужчины из рода Волченко мертвы, — не отпуская скальпеля произнёс Мечников. — Твой от…
Он резко осёкся, а затем посмотрел в глаза Владимира:
— Этого не может быть…
— Может, Всеволод Игоревич. Это Владимир Дмитриевич Волченко. Незаконнорожденный сын Дмитрия Волченко — последнего официального главы павшего рода, которого убил лично Волк, — пояснил я.
Вчера я отправился в редакцию само собой не для того, чтобы работать. Мне нужна была информация и кто как ни бывшая журналистка издания Голубая кровь могла помочь мне узнать о потенциальных бастардах сгинувшего рода. По моей просьбе Вика сразу же набрала своего бывшего коллегу и он поведал эту занимательную историю.
— Получается, что… — тихо протянул лекарь.
— Владимир — глава рода Волченко и, учитывая что Волк официально не подтвердил своё происхождение и вряд ли это сделает, то ещё и единственный живой представитель, что наделяет его правом последнего и личной защитой императора.
Мечников медленно убрал скальпель от горла Вовы, но по прежнему держал оружие в руках.
— Докажи это, — ледяным тоном обратился он к нему.
— Как⁈ — воскликнул всё ещё лежащий на полу хозяин квартиры.
— Покажи свой истинный образ, — слабым голосом сказал я, не в силах даже встать на ноги. — Всеволод Игоревич своим даром увидит, что это твоё истинное лицо. И если у тебя нет страшных ожогов, которые получил Волк при пожаре, устроенным твоим отцом, то это уже послужит хорошим доказательством. Во всяком случае для начала. А дальше…
— Ты заставишь меня сказать правду? — внезапно произнёс Вова.
Мы с Мечниковым синхронно уставились на него. Как? Угадал? Или он знает про меня тоже?
— Было несложно догадаться, — усмехнулся парень. — Когда вы с тем мужиком упали, а из носа у вас потекла кровь… Мне мама о таком рассказывала много историй. Она застала войну нашего клана против Нестеровых и с детства я наслушался про это противостояние. Так что легко вижу, когда используется ментальный дар.
А затем он посмотрел на нас и неожиданно рассмеялся:
— Да и видели бы вы свои лица сейчас, тут не нужно быть гением, чтобы понять — я попал в яблочко.
— Истинный образ, — холодно напомнил лекарь, не расставаясь со своим скальпелем.
Вова поморщился, а затем достал из кармана старую фотографию:
— Мне надо освежить в памяти. Я почти никогда не принимаю свой настоящий вид. Сами понимаете, насколько опасно, если кто-то узнает…
Едва он закончил, как по молодому лицу побежали волны. Под кожей проступали и исчезали бугры, нос вытянулся, а губы стали тоньше. Волосы потемнели, но самое главное — глаза. Они стали пепельно чёрными. На фоне тёмной радужной оболочки зрачок был практически неразличим.
В воздухе раздался звук упавшего скальпеля.
— Не может быть, ты просто вылитый… — выдохнул Всеволод Игоревич.
— Мама тоже говорила, что я очень похож на отца, — грустно улыбнулся Вова, а затем принял обратно свой привычный образ. — Извините, но мне некомфортно находиться в истинном обличии.
В квартире номер тридцать три повисла гробовая тишина. Несколько минут мы все были погружены в собственные мысли, пытаясь осознать и уложить в голове произошедшее.
— А кто это такой? — внезапно прервал я тишину, указывая на лежащего знакомого Мечникова. — Он ведь менталист, вы знали?
Всеволод Игоревич кивнул головой.
— Давайте дадим друг другу слово аристократа, что всё произошедшее и сказанное сегодня, не выйдет за порог этой квартиры, — строго сказал он, но в этой фразе не было агрессии или давления.
Лекарь смотрел на нас, как на равных. Он не угрожал и не запугивал. И я понимал что он имеет ввиду. Мы с Владимиром сегодня узнали самые сокровенные тайны друг друга и стали навсегда связаны неписаными обязательствами, хотим того или нет. У каждого в руках теперь было самое опасное оружие — информация. Наша потенциальная вражда и использование кем-либо полученного знания означала бы неминуемое уничтожение спокойной жизни обоих.
Так вот, чтобы ответить на мой вопрос, Мечникову необходимо было заключить подобную сделку с нами, ведь он собирался дать такое же оружие против лежащего без сознания мужчины.
Мы с Вовой синхронно кивнули, принимая правила игры, и тогда Всеволод Игоревич наконец ответил:
— Это Александр Нестеров — последний живой представитель некогда могущественного рода менталистов. Их вражда с родом Волченко, начавшаяся почти столетие назад, погубила обе эти фамилии. Александр избрал целью своей жизни месть. И как бы я ни относился к подобному, но изменить это даже за два десятка лет у меня не получилось.
— Но я ничего не сделал ни ему, ни его роду, — возразил Вова.
На что лекарь лишь пожал плечами:
— Боюсь Александр слишком долго жил, мотивируясь лишь мыслями об отмщении и это отравило его разум и душу. Тебе придётся покинуть город и создать себе новую личность. Мне жаль.
На лице светловолосого парня проступила бесконечная тоска и отчаяние. Было видно, насколько ему не хотелось этого.
— Не придётся, — раздался мой голос. — Владимир так и останется Ледянским. Во всяком случае пока.
— Александр не примет этого, — с сожалением покачал головой Мечников.
— А он и не узнает, — хитро сказал я и объяснил сидящим суть моей элементарной идеи.