Сергей Жук – Исторические роман "За Уральским камнем". Книга 1 " Князь Шорин" (страница 4)

Князь Василий Шорин приходил в себя очень медленно. Сначала было ощущение тепла от нежных, но крепких рук, которые массировали его тело, от которых энергия расходилось по сухожилиям и мышцам, придавая телу единение силы мышц и разума. Потом был свет и видение ангела, который, склонясь над ним, прислушивался к его дыханию, так близко и ласково, что князь, находясь в полусознании, сам ощутил ее дыхание и тот неповторимый чудесный запах, который показался знакомым и усилил состояние поистине райского блаженства.

Юрий, находясь рядом, сидел тихо, боясь даже пошевелиться. Он с восхищением и завистью наблюдал за действиями Анны. Княжна, не торопясь, обстоятельно втирала Шорину в ушибленные участки тела мази, принесенные с собой. Дала напиться отвару, и после того, как раненый слегка застонал и пошевелил рукой, прекратила растирать обнаженного князя. Оставив мазь и рассказав, как ею пользоваться, она набросила белоснежную накидку из северного песца и быстро удалилась в сопровождении личной охраны, которая все это время ожидала ее на улице. Оставшись один с князем, Юрий Шатров-Лугуев глубоко вздохнул и произнес:

– Стоит действительно умереть, чтобы хоть ненадолго ощутить такое чудо. Эта женщина тебя, Василий, любит по-настоящему и пойдет за тобой хоть на край света.

Но Шорин этого не слышал, он в данный момент спал, чтобы на утро проснуться здоровым и продолжать свой жизненный путь.

Глава вторая

Царевичи хана Кучума

1

Оставим на время наших героев, которые уже совсем недалеко находятся от города Верхотурье. Сейчас им ничего не грозит. Они в безопасности и грезят чудесными, исцеляющими снами, а на три шага от полозьев стоят тихо сибирские ели и все запоминают. Запоминают, чтобы нам потом поведать, немым, но честным и откровенным языком.

Историческая справка. Верхотурье как острог был основан в 1598 году по повелению царя Бориса Федоровича Годунова, как конечная станция большого Сибирского тракта.

Почтовая служба на Руси была основана еще по повелению царя Иоанна III. С тех пор, постоянно совершенствуясь, почтовая служба с честью выполняла свои обязанности, основными из них были грузопассажирские перевозки. В Верхотурье располагалась большая конечная станция. Кроме ямщицкого двора и конюшен, здесь находились склады, где хранились полозья для саней, хомуты, кожа и другие вещи, запасы корма для лошадей и продовольствие для служилых. Также на этих складах скапливались товары и государственная утварь, предназначенная для городов Сибири, а также Центральной Руси. Место выбрано в верховьях реки Тура. Отсюда и название – Верхотурье. Река Тура здесь уже полноводная, и вниз по Туре можно добраться до Иртыша, затем до Оби и далее.

На момент основания, как и все сибирские города, Верхотурье представлял вооруженный острог, внутри которого располагались все административные постройки, конюшни, складские помещения, дворы служилых людей, а также большие избы, где укрывалось местное население при угрозе набегов враждебных народов. Рядом с острогом располагалось городище, живописно вытянувшись со своими верфями и причалами вдоль Туры. Далее шла ямская слобода. Между городищем и слободой расположился Никольский монастырь, основанный в 1604 году старцем Ионом из Пошехонья. Этот монастырь можно считать старейшим в Сибири.

Верхотурью в годы российской Смуты со стороны Москвы уделялось большое внимание, так как там формировался ясак и ежегодно отправлялся на Москву. Даже такие краткосрочные правители, как вдова Бориса Годунова и его сын, отписали указ об увеличении строительства города:

«1605 г. мая 8. — Грамота на Верхотурье воеводе Неудаче Плещееву об увеличении острога.

От царицы и великой княгини Марии Григорьевны всея Русии и от царя и великого князя Федора Борисовича всея Русии на Верхотурье воеводе Неудаче Остафьевичу Плещееву да голове Матвею Стефановичу Хлопову… по нашему указу детям боярским, ружникам, оброчникам и стрельцам дворы даваны в остроге, а торговых, посадских людей и пашенных крестьян дворы за острогом, потому что острог поставлен невелик, и служилым людям в остроге теснота великая… Как к вам ся наша грамота придет, а место порежжее есть, то новую улицу устроити и острогу прибавити …смотря по тамошнему делу, чтоб в остроге всяким людям тесноты не было…»

Также заслуживает внимания указ Лжедмитрия:

«1606г. мая 3. — Грамота на Верхотурье воеводе Степану Годунову о выдаче жителям города бревен для построения церкви Воскресения.

От царя и великого князя Дмитрия Ивановича всея Русии на Верхотурье воеводе нашему Степану Степановичу Годунову да голове Алексею Федоровичу Загряскому. Били нам челом Верхотурского города служилые люди, дети боярские, стрельцы, казаки, торговые люди и пашенные крестьяне… воздвигнути храм Воскресения Христова… бревна запасены были на городское и острожное дело, и тот лес стал за расходом и гниет и нам бы пожаловать велите на церковное строение. Как к вам ся грамота придет, а бревна за городовым и за острожным делом в остатке есть… велите дать служилым людям на церковное строение сколько будет пригоже».

В Верхотурье проживали служивые люди разного звания, казаки – сборщики ясака, стрельцы, выполняющие охранные и таможенные функции, ямщики, посадские люди и пашенные крестьяне. Имелась в Верхотурье и своя Кузнецкая слобода, где не только обрабатывали металл, но и в малых печах – домницах плавили руду, причем местную, добытую в поймах рек Тагил и Нейва.

На склады Верхотурья из городов Руси поступало продовольствие, в основном зерновые, судовая снасть, пороховое зелье, свинец, церковные строения, образа, книги, колокола. Поставщиками в Сибирь были города Москва, Ярославль, Новгород, Великий Устюг. Далее все перечисленное следовало водными путями в другие города Сибири, причем – все строго по указу московскому.

После основания Мангазеи в 1600 году роль острога Верхотурье возросла. Именно здесь в 1603 году указом того же Бориса Федоровича Годунова было велено верхотурскому князю Матвею Львову и голове Угрюму Новосильцеву сделать 15 парусных морских судов.

С этого года между городом Верхотурье и центром сибирской пушной торговли – Мангазеей установилась регулярная водная связь.

Именно Мангазее как центру торговли мягкой рухлядью город Верхотурье и обязан своим развитием в те годы. Здесь находилась главная таможенная застава Сибири. Таможенники взимали пошлину с торговых людей и накладывали печать на все перевозимые товары.

2

Март 1606 года. Несколько верст до Верхотурья. Хороша зимняя дорога. Стелется под полозья мягко. Пассажиров не трясет, но, несмотря на это, Юрию Шатрову-Лугуеву неспокойно. На станции он слышал, что собирается татарская орда, а во главе ее стоят кучумовские сыновья. Вновь собираются жечь русские города. Послышался топот копыт и властный окрик:

– Стой! Кто такие? Куда следуем?

Сопровождающий наших героев казак откинул полог саней и обратился к Юрию:

– Господин сотник, там казачий разъезд, требуют кого из старших.

Юрий вылез из саней и, разминая ноги, направился к бородатому десятнику.

– День добрый, служилые! Согласно указу царя, князь Василий Шорин следует в Верхотурье, только нездоровится ему, сейчас спит, лучше его не трогать. Я, казачий сотник Юрий Шатров-Лугуев, следую вместе с князем.

– Из Москвы, значит, – убедившись, что перед ним свои, сразу подобрев, произнес казак. – А кто сейчас царем на Москве будет?

– Так Дмитрий Иоаннович объявился, в Польше, оказывается, он хоронился все эти годы.

– Вот дела. Так это тот, что убиенный в Угличе? Царство ему небесное, – перекрестился десятник и, опомнившись, забормотал: – Свят, свят…

Чувствуя неловкость, десятник закряхтел и стал теребить бороду, отдирая намерзшие сосульки. Ни он, ни вновь прибывшие в тот момент не знали, что его слова были пророческими. Не пройдет и несколько месяцев, восстанет Москва, и новоявленный Дмитрий будет схвачен как самозванец и растерзан толпой (в историю он вошел как Лжедмитрий I), а в цари народ выкрикнет боярина Василия Шуйского.

Чтобы разрядить обстановку и завязать разговор на интересующую его тему, Юрий спросил:

– Ну а вы, служилые, чего по дорогам шастаете, или бабы дома наскучили?

– Как бы! – хихикнул один из молодых казаков. – Сейчас бы медовухи кружку да к бабе прижаться! А мы верхом который день шастаем!

– Замолчи, Ждан! Что зубы скалишь. Видишь, господа из Москвы. Что о нас подумают, – недовольно пробурчал десятник и, уже обращаясь к Юрию, произнес: – Извиняй, сотник. Я Ушаков Сергей из Верхотурья в дозоре. Шибко шумят нынче сибирцы, будто шило в зад им воткнули, вот за дорогой и досматриваем.

– А кто шумит?

– Да все будто с цепи сорвались, а более всех царевичи кучумовские. Это они всех баламутят. Так бы не беда, мы к этому привыкши, но слышно, что калмыки и ногайцы с ними, – спокойно произнес верхотурский десятник.

– Что-то ты больно спокоен, ведь война вот-вот, – задумчиво молвил Юрий.

– Нам, казакам, война в привычку, застоялась кровь, всякая хворь к телу вяжется, сил нет как в поле охота, да и скот изрядно покололи, трава нынче слабая была.

– А мне бабу нужно словить, а лучше две! – опять встрял в разговор молодой казак.

На этот раз десятник не стерпел. Осерчал он на молодого не нюхавшего пороху Ждана. Осерчал за то, что встревает и портит разговор старших. Молча достал нагайку и со всего маху перетянул ей по спине Ждана. Тот взвыл, конь под ним, услышав свист нагайки, встал на дыбы, и Ждан под хохот казаков свалился с коня.