Сергей Житомирский – Будь проклята Атлантида! (страница 8)

Воины подкреплялись холодным мясом, вожди слушали Акеана. Атлантская одежда висела на нем клочьями, из сапог торчали пальцы.

— Керб стоит на северном берегу Стикса, — объяснял он. — Стены крепости составляют треугольник с воротами в каждом углу. Восточные ворота командуют приморской дорогой, северные — путем к перевалам в землю ибров, западные — верхней тропой через перешеек. По ней харны возвращаются после страшного плавания. Есть еще подземный ход, но в крепости он закрыт тяжелым щитом, который поднимают стражи в Главной башне. Стены высотой в три человека сложены из грубо обтесанных камней. Да, взобраться можно бы, но стражи собьют смельчаков стрелами. Ворота? Акеан с готовностью стал описывать их устройство. Проем в стене закрыт щитом из кедровых бревен. Его нижние углы выступающими концами вставлены в отверстия стены, а к верхним прикреплены ремни из кожи носорога. Когда надо открыть ворота, стражи в башне поворачивают деревянные круги с зубцами, и щит медленно опускается, образуя мост через ров.

Севз хмурился, мало что поняв из описания подъемного механизма. Зато Бронт мигом уловил главное:

— Значит, если перерезать ремни, щит упадет сам?

— Вот, вот! — закивал Акеан. — Как остра твоя мысль! И такого воителя глупец Хроан загнал в жалкий Тарр!

Севз еще больше нахмурился, он не любил, когда при нем хвалили других.

— Хватит болтовни! Значит, ночью подкрадываемся, на рассвете нападаем. Но кто-то должен влезть первым — резать ремни.

— Пошли пеласгов! — сказал Посдеон. — Они в бурю забираются на корабельные мачты.

— Гии как козлы лазят по отвесным скалам, — сказала Гезд.

— Япты влезают на самые высокие деревья, — вставила Даметра, — чтобы отыскать путь в лесу.

— Ха! — крикнул Айд. — Ваши деревья полны сучьев, а южные котты залезают на дерево с голым гладким стволом!

— Но ваши черные, большие тела будут на рассвете видны всем, — усмехнулась жрица, — а маленькие япты…

Краем уха слушая вождей, Севз одновременно пытался уловить тот дивный голос изнутри, что не только сулил ему божественную власть над миром, но и подсказывал смелые, верные решения. При словах Даметры Севз вздрогнул и впился глазами в черного Айда.

— На рассвете? — переспросил он. — А зачем ждать рассвета!

Три десятка нагих негров с мечами, завернутыми в шкуры, бесшумно вышли из лагеря. Через несколько шагов их тела слились с ночью. Немного погодя выступили конные борейцы и котты, гии на оленях. Копыта животных были обмотаны шкурами. Оолы, впереди которых плелся Акеан, ушли вправо, к подземному ходу. Остальные пешие отряды — либов, яптов, пеласгов — следовали за конными.

Гии притаились на кромке леса у восточных ворот. Ожидание битвы было томительным. Ор то ощупывал стрелы и топорик за поясом, то пытался разглядеть стражей на угловатой скале башни. Над горами на востоке темная шкура неба начинала чуть заметно редеть.

Вдруг, от северного угла крепости донесся гул.

Может быть, это отвлекло дозорных восточной башни на тот единственный миг, которого ждали затаившиеся под ней котты: не прошло вздоха, как грохнуло совсем близко, и в черной стене впереди возник просвет. В мелькании ветвистых рогов, приглушенном стуке копыт гии молча рванулись к воротам. Тревожно крикнул страж на стене, вспыхнули факелы… Теперь можно было не скрываться. Протяжный боевой клич взлетел над атакующими. Ему ответили бореи от северных ворот, сзади подхлестнули гортанные крики пеласгов… В разноголосом крике едва слышно было, как рухнул третий щит.

Плясун был хороший олень, и Ор одним из первых влетел в проем. Несколько стрел свистнуло мимо. Целясь на огонь факела, он спустил тетиву, услышал вскрик и, ободренный первой удачей, поскакал навстречу фигурам, выбегающим из-за угла бревенчатого дома. Одного врага он сбил оленем, другой взмахнул мечом, но лишь срубил кусок рога задравшему голову Плясуну. Ор выхватил топорик, но тоже промахнулся и проскочил вперед.

— К Главной башне! — крикнул Гонд.

Сонные атланты и харны не могли понять, где враги, сколько их. Севз с борейцами первым пробился к центральной площади. Быстро светало, и можно было оценить ход боя. На стенах не осталось ни одного врага. Несколько групп харнов, окруженных между домами, сдались. Большинство уцелевших воинов и плотовщиков отступало к центральной башне, медленно втягиваясь в ее узкие двери. Сверху в нападающих летели стрелы. Из одной бойницы высунулась трубка с горящим впереди факелом, и струя пылающей жидкости полоснула по нескольким бородатым. Двое покатились, сдирая горящую одежду, остальные, хватаясь за обожженные места, в ужасе отхлынули.

— Бейте по окнам! — крикнул Севз.

На площадь верхом ворвалась Гезд и с криком: «Духи Огня не враги гиям!» — помчалась к двери. Следом, кто верхом, кто спешась, бросились воины.

Но ни одно копье не встретило нападающих. В нижнем зале башни горела нефть, разлившаяся из меха с глиняной трубкой на конце. Посреди пола зияло отверстие с приподнятым над ним бревенчатым щитом. Несколько гиев кинулось к люку, но Севз со смехом крикнул:

— Не надо! Там уже ждут! — и, шагая через две ступеньки, стал подниматься на верхний ярус башни. Вслед затопали воины. Толкнув дверь, Севз уставился на малорослого атланта в алом плаще, стоявшего у окна с голубем в руках. Тот поднял на вошедших плоское лицо с узкими щелями глаз и одновременно кинул голубя в окно.

— Успе-ел? — протянул Севз ласково. — И что же унесла птица?

— Твою гибель, — ответил наместник, едва шевельнув губами.

Улыбка Севза стала шире:

— Я скажу тебе, что ты написал: «Самозванец обманул Стропа, хитростью захватил Керб. Шлите воинов на тропу Харнов и путь к земле коттов». Так я прочел?

Наместник чуть приподнял брови. Будь здесь кто-то из его приближенных, он сказал бы, что властный крайне изумлен.

— А ты решил повернуть назад? — спросил он. — Выходит, ты умнее, чем я думал. Но трусливее.

— Эх, правитель! — Севз медленно смаковал слова. — Опять ты промазал. Я проплыву по Стиксу и врасплох захвачу Умизан, который благодаря твоим вестям останется без воинов.

— По Стиксу?! — И тут произошло невероятное: глаза властителя достигли никем не виданной ширины, плоский нос сморщился, и из разинутого рта раздался скрежещущий смех. Ему ответил хохот Севза. Двое смеялись в лицо друг другу под недоуменными взглядами воинов. Севз перестал первым. «Заколите его», — крикнул он и, повернувшись спиной, шагнул к лестнице.

С разных сторон к площади сводили пленных, подъезжали возбужденные боем вожди, восхваляя подвиги своих отрядов. Потрясающий молниями позвал коттов, перерезавших ремни ворот. Двое из них погибли. Остальным вождь собственноручно надел сияющие бронзовые нагрудники с убитых телохранителей наместника. Айд сиял от гордости.

В углу площади теснились харны — в основном женщины и дети, вытащенные из домов. Примчался торжествующий Самадр, но от его вести Севз вместо похвал разразился проклятиями. Оолы, поставленные в засаде у подземного хода, забыв наставления, перебили всех выскакивающих оттуда беглецов. Лишь немногие кинулись назад и в башне сдались гиям.

План Севза оказался под угрозой. Всего 45 мужчин, посвященных в тайны Стикса, нашлось среди пленных. Севз спросил, кто из них старший. Харны растерянно топтались, потом, поняв, показали на женщин. Севз приосанился. Он любил и умел вести дела с женщинами. Уважительно посадив Матерей на шкуры, он отпустил пару похвал плотоводческому искусству племени, сказал, что лишь у мудрых и сильных матерей бывают такие дети, пожалел о гибели многих харнов, которым он вовсе не враг… За этим следовала вежливая просьба провезти часть его войска до Умизана по Стиксу. Взамен он обещал племени признание его особых прав, а после победы над Хроаном — щедрую награду. В случае же отказа пришлось бы с великим сожалением перебить всех, включая детей.

Недолго подумав, харнянки согласились. Вот теперь слово перешло к старейшинам плотовщиков. Расставляя ноги, как на качающихся бревнах, они подошли к Севзу и сказали, что есть 30 готовых плотов. На каждом уместится два десятка воинов. Но на каждый плот требуется четыре проводника, так что харнов хватает только на И плотов.

Двести воинов? Такой силой нападать на Умизан не решался даже Севз. Нет, ему нужны все шесть рук плотов. Харны в один голос твердили: пусть лучше казнят их сразу, чем гнать в Стикс по одному-двое на плоту.

И никто, кроме них, не сможет вести плоты? Все дружно замотали головами. Обучение ведется годами, сопровождается тайным колдовством, без которого духи Стикса пожрут безумца, замахнувшегося на них веслом. Севз вздернул бороду: уладить с духами — это он берет на себя! Да, да, у него припасено очень хорошее средство. А вот насчет искусства плотовождения…

Тут старый Зиланок что-то шепнул Посдеону. Тот был сегодня полон обиды. Все восхваляли коттов, открывших ворота, гиев, одолевших жидкий огонь, борейдев, что верхом проскакали по северной стене, сбрасывая лучников… А когда пеласги добежали до стен, в Тупе не осталось ни одного вооруженного врага.

— Великое искусство! — закричал он. — Плыть по этой соленой речке?! Пеласги покажут, как резать воду веслами!

Крючконосые согласно загалдели. Севз кивнул:

— Верно, Посдеон! Нет мореходов лучше пеласгов. Сколько из твоих воинов знают кораблевождение?