Сергей Жарковский – Времена смерти (страница 63)
Сенатор и его дочь рассмеялись. Жена Сильва, слушавшая последнюю тираду грязного космача, приоткрывши большой красивый рот, похлопала большими красивыми глазами, посмотрела на супруга, посмотрела на дочь и неуверенно улыбнулась.
– Мясо, Пол! – сообщил Романов. – Жаренное на воздухе! На открытом огне! Мясо!
– Из живого животного? – спросил Мьюком.
– Нет, конечно, из уже… неживого. Но настоящего. Видали свинью?
– В детстве, конечно, видел, – ответил Мьюком. – На картинке.
– Сейчас попробуете. Милейший! – воскликнул Романов. – Накрывайте на стол. А запивать мясо, Пол, мы будем вином. Но для начала – коньяк. А? Армянский коньяк, Пол, любимый напиток Черчилля и Базза Олдрина!
– Базза Олдрина? Вы надеетесь, я откажусь, облагоговев? Наливайте!
– Если бы вы отказались, я приказал бы вас арестовать, заковать и влить вам силой пять рюмок подряд. Для коньяка это означало бы бессмысленную и бесполезную гибель, но вы казнили бы потом себя вечно.
– Трудно было бы вам арестовать меня на моей территории, Ермак, – заметил Мьюком, наблюдая за стечением благородной жидкости по стенкам жирной ёмкости для питья. Романов налил странно: донышко прикрыв. Не космач, и никогда не.
Выслушав слова Мьюкома, Романов рассмеялся.
– Как бы я выглядел, представляю, рассказывая Императору о мятеже в Новой земле Палладина Дальняя из-за рюмки – очень хорошего, но не более того – коньяка!
– Никто не говорил о мятеже, уважаемый Ермак, – заметил Мьюком.
– Никто не говорил… – согласился Романов. – И не намекал…
– Господа, – вмешалась дочка Катерина. – Предлагаю тост. За Императора!
Мьюком посмотрел на неё и взял ёмкость в руку. Очень тяжёлая ёмкость.
– Мужчины пьют за Императора стоя, – сказал Романов.
– За Императора пьют стоя и женщины Империи, – сказала жена Сильва гордо и вздёрнув подбородок.
– Молодёжь Империи любит Императора, – произнесла Катерина. – Пить высокий тост стоя есть самое ничтожное, что мы, молодые имперцы, можем сделать для Александра Галактики.
За её спиной, а потом и за спиной жены Сильвы сфокусировались из пространства… стюарды (решил Мьюком) и зачем-то взялись за спинки стульев дам.
– Господа! – провозгласил Романов и рывком поднялся. Стюарды что-то сделали со стульями дам, отодвинули… или что… дамы встали. Тут Мьюком спохватился и подскочил, едва не пролив драгоценное из… а, бокала. «Бокал вина во славу дружбы…» Бокал. А есть ещё рюмки, фужеры.
– Господа! – повторил Романов. – Мы пьём величие Империи!
Коньяк был на Трассе самым драгоценным и редким напитком. Спирт, самогон, винные концентраты, даже пиво – не были космачам в диковинку, но коньяк… Мьюком стоял, пил, закрыв глаза, переживая и запоминая в лицо каждый маленький глоток. Ни о каком Императоре и думать не думал. Он смог растянуть порцию на девять маленьких глотков. Бокал опустел. Глаза Мьюкома открылись, словно веки попрозрачнели, и он увидел, как Романов поспешно кусает, подсасывая, ломтик лимона, навсегда лишая мэра последнего грана пиетета перед собой. Сдержав ухмылку, Мьюком поставил бокал и уселся как можно свободнее. Говоришь, мятежи не начинаются из-за коньяка? – подумал он. – Ну-ну. Мьюком уже был готов к мятежу. Найти бы причину! А чем не причина коньячные запасы «Чернякова»?
– Надеюсь, Ермак, после ужина мы немного поговорим о делах? – спросил он вполголоса.
Земляне опустили свои загорелые под Солнцем зады и попки на стулья. Романов бросил на блюдце корку лимона, промокнул губы салфеткой.
– Думаю, не стоит, Пол. Один вечер дела могут и подождать. Я намерен провести вас по «Чернякову»… Мы могли бы искупаться в нашем море. Есть хороший кинофильм. Отдыхайте, Пол! Кроме того, разве вы не помните? Сегодня у нас бал, Пол! В вашу, так сказать… честь! Да вы ешьте, ешьте. Как вам мясо?
Мьюком заметил, что в руках у него нож и пустая вилка, а во рту – мясо. Оно было немыслимо вкусным.
– Очень вкусно, – сказал Мьюком, жуя. – Ничего подобного не едал.
– Всё будет, Пол, всё в наших руках.
Мьюком отвёл взгляд и продолжил неловко орудовать ножом и вилкой. Нож он держал в левой руке, а вилку – в правой.
– Пол… вы позволите вас так называть? – спросила жена Сильва.
А как меня ещё называть? – подумал Мьюком, останавливая вилку с нанизанным куском у губ.
– Буду рад, – сказал он и сунул мясо в рот.
– И вы зовите меня просто Сильвой. Скажите, Пол, вы никогда не жалели, что живёте в Космосе?
Мьюком тысячи раз – как и все мы – отвечал на этот вопрос. Когда засыпаешь… когда ждёшь чего-то… когда… когда… всегда. «У меня не было выбора» – нечестный ответ, хотя и верный.
– Я люблю Космос, – ответил Мьюком честно. – Потому что меньше у меня никогда не было, а больше будет вряд ли.
– Я не поняла…
Мьюком пожал плечами. Романов хотел что-то сказать, но жена Сильва ещё не закончила.
– Пол, скажите, а вы одиноки?
– Э-э… Простите, боюсь…
– Пол не женат, дорогая, – сказал Романов.
– А почему? – огорчилась жена Сильва. – Ведь…
– Так сложилось, – сказал Мьюком, сдерживая ухмылку.
– Мама, я потом тебе расскажу об отношениях мужчин и женщин в Глубоком Космосе, – тихонько сказала Катерина.
– А они необычны? – спросила жена Сильва. – Чем?
– Они обычны, – сказал Романов. – Дорогая. Может же Пол быть неженат? Просто неженат?
– Так сложилась жизнь? – спросила жена Сильва непосредственно у Мьюкома.
– Да, госпожа Сильва, – сказал Мьюком. – Жизнь так сложилась. Так сложилась судьба. Но я не отчаиваюсь. Всё впереди, и…
– Сэр, вам срочный звонок. Адмирал Маус, – сказала вдруг дочка, кладя приборы по сторонам тарелки, и передала папе сенатору наушник. Тот надел его и прижал пальцем, глядя на Мьюкома с извиняющейся улыбкой. Мьюком подбавил на тарелку зелени с общего блюда, скрутил её в пучок и откусил от пучка половину. Соком можно захлебнуться и умереть счастливым.
– Здесь Романов, – сказал Романов. Прислушался. Слушая, налил себе одному коньяку в высокую ёмкость, где раньше была прозрачная газированная вода, и стал мелкими глотками пить. Поперхнулся, отставил бокал. Всмотрелся в него, поставил на стол, протянул руку к графину с водой… рука остановилась в воздухе.
– Повторите! – сказал Романов. – Всё после слов «по финишу» – повторите!..
Дочка с женой переглянулись.
– Так… И что теперь… Но это же неприемлемо, адмирал!.. Прошу прощения, у меня тут сидит здешний мэр, сейчас я отойду и выражу вам своё мнение, адмирал… – Романов привстал, но замер. – Что? Что-что? Но им надо как-то сообщить!
Мьюком перестал жевать и с трудом, но разом проглотил недожёванное. У Романова вдруг сильно задрожала рука, прижимавшая наушник, и его бессмысленный взгляд встретился со взглядом мэра и вдруг сфокусировался. Сейчас я тут потанцую, видать, подумал мэр. На балу в мою-то честь. Что тут у них творится с этим (…)[51] «Каплуном»? Ребята-то мои в деле… Каков сейчас тайм? Он скосился на таймер. Почти четыре часа утра… Ребята на финише, почти на финише… С ребятами плохо, понял Мьюком. Это всё из-за моих ребят. Во всяком случае, это там, где они сейчас… «Миссию надо прекратить! – заорал вдруг Романов. – Вы что, Маус, не соображаете?!» – Он всё ещё стоял на полусогнутых, нагнувшись над столом. Жена Сильва выронила бокал. «Папочка, сэр, – сказала дочка Катя, тоже глядя на Мьюкома. – Заткнитесь». – «Заткнись сама, сука!» – рявкнул Романов. Дочка Катя подняла брови и усмехнулась. «Я хочу поговорить с генерал-майором Шосом, – твёрдо сказал в эфир Романов. – Нет, адмирал, я никогда не забываю о своём положении, но оснований радеть за дело у меня… никак не меньше, чем у вас, чёрт бы вас побрал! Внимание, „Черняков“! Вызываю генерал-майора Шоса!» – «Прекратите связь, адмирал, чёрт бы вас побрал, я – Майя, – сказала дочка Катя не повысив голоса, словно тоже была на линии. – Охрана! Успокойте сенатора, охрана!» – А это – повысив голос.
Вокруг стола произошла краткая суета. Стюарды вдруг превратились в людей в знакомых чёрных спецкостюмах, Мьюком узнал среди них и женщину-кошку Дейнеко, и дизеля Мика, сразу же прижавшего голову хрипящего «Шо-ос! Шо-ос!» сенатора виском к столу. Мьюкому очень захотелось не делать резких движений и подальше от себя отодвинуть вилки и ножи. Это было необходимо, чтобы не провоцировать чёрных. И неплохо бы, подумал он, коньяку глотнуть напоследок. Земля – планета непростая, но коньяк на ней делать умеют…
– Дрянь как вышло… Приношу вам свои извинения, мэр Мьюком, за безобразную сцену, – сказала дочка Катя, или не Катя, а Майя, бывшая, видимо, гораздо главнее своего папы. Или не папы. – Нештатная ситуация. Жаль, но вам некоторое время придётся побыть у нас в гостях. Мисс Дейнеко, вызовите Город и передайте коммуникатор товарищу Мьюкому. Мик, заткните, наконец, сенатора! Мэр хочет сообщить своим, что задержится на денёк на «Чернякове». Ведь правда, Пол? Скажете им?
– Коньяку выпить можно? – спросил Мьюком не сразу.
– Да угощайтесь, Пол, угощайтесь, мой прик. Ешьте, пейте. Всё бесплатно.
ввести код
85 624
код принят
ПРИЛОЖЕНИЯ К 3.х