Сергей Жарковский – Времена смерти (страница 30)
– Пробую крайний раз.
– Решать будем мы, крайний раз, не закрайний. Набери следующий текст: сколько вас, как вас зовут, какая нужна помощь.
– Вызываю капитана Мьюкома, – говорю я, хотя Мьюком и так на связи.
– Марк, – говорит он. – Рискнём. Чую, это не джинн. Начинай шлюзование, парень. Господин главный врач отстранён от консультирования операции.
– Я пробую ещё раз задать вопрос, затем делаю попытку проникновения в балок, – говорю я. – «ОК», «Сердечник», подтвердите приём.
– Я Матулин, принял.
– Я Мьюком, принял, утверждаю решение Байно. Действуй, парень. Но осторожней. Считай операцию боевой. Оружие у тебя с собой? Мало ли что на уме у нашего бенганна.
– Обернётся джинном – рука не дрогнет, – говорю я, настукивая отвёрткой:
Он повторяет, с каким-то бесконечным терпением, – но терпением ли? – что он направляется на Землю, что ему туда очень надо, дело у него там, важней не бывает, и если я, пилот грузовоза «ОК» Марк, кажется, Байно, буду так любезен взять в кабину хоть до поворота его, то это ОК.
Я закрываю панель такты, убираю в пояс отвёртку и запускаю первый цикл перепада. БУ реагирует на команды с запаздыванием, не переходящим границы приличий. Наверняка, он просто замёрз и заварился.
– Прошла команда на уравнивание давления, – читаю я показания датчиков. – Подтверждается команда, открылся клапан на шлюзе, травит остатки. Датчик «давление» показывает ОК. В камере вакуум. Прошла команда на открытие люка. Подтверждается. Начинает открываться люк… Сообщение изнутри на большом дисплее. Повторяет предыдущие, отличия несущественны, вопросов по поводу начала шлюзования не задаёт.
– Слушаем тебя, Марк, – напоминает Кирилл. – Мы тут.
– Спасибо. Люк открыт наполовину. Теряю контакт с блоком управления. Камера шлюза замусорена, мусор выходит. Люк открыт полностью. Начинаю осмотр камеры.
Камера квадратного сечения, на одного проходящего, в пять кубов. Освещение действует, незначительно помаргивая, так что я даже выключаю свои фонари. Я на срезе люка, гляжу внутрь, отмахиваясь от медленно плывущих мне в лицо кусочков кабеля, клочков эрэсэмки; пластиковую папку с тиснённым на покоробленной обложке «GMG. Архитектурная и электрическая схема САП „Микробус“» ловлю, отправляю обратно. Можно входить.
– Прохожу в камеру, – сообщаю я и берусь рукой за внутренний релинг шлюзового кольца.
– Осторожней, Марк, – хором говорят все. И вдруг у меня закладывает уши и нос. Я останавливаюсь, прислушиваюсь к себе. Пробую прочистить нос, резко выдыхая. В ушах свистит.
– Что у тебя? – спрашивает Нота. – Что за звук?
– Да ничего такого, – отвечаю я. Даже самому мне слышно, как вдруг изменился мой голос.
– Марк, у тебя искажения. Отчитайся, – предлагает Кирилл.
– У меня всё в порядке, – совершаю тягчайшее преступление я, крепко держа себя в руках. Что со мной?
«Ты забыл про Щ-11, космач. Но Щ-11 про тебя – нет!» – говорит мне… говорю себе…
Операцию надо прекратить. Доложить о себе. Немедленно. У меня начинает дёргаться лицо. Хватает сознания порадоваться, что спецкостюм у меня устарелый, без внутришлемной камеры. Но чему я радуюсь? – хватает сознания спросить себя. Назад, серьёз, иначе – какой же ты серьёз?
Полчаса. Не меньше. Полчаса сложнейших – сейчас – для меня – пространственных эволюций между исследуемым объектом и грузовозом. Что-то происходит со зрением. Всё, что находится у меня в шлеме: части воротникового фланца, датчики, гарнитуру, – я продолжаю видеть отчётливо. Но то, что за стеклом, смазывается, словно по стеклу начинает течь вода. Я хлопаю перчаткой по стеклу, пытаясь протереть его. Бесполезно. Я понимаю, что злое моё шесть настигает меня. Сколько у меня времени? Точно, что на отчёт его нет. Руки меня слушаются. Я нащупываю над собой и сбоку себя релинг, рву себя вперёд, в камеру. Я помню (уже ничего не видно за стеклом), где внутренний дублёр БУ шлюза. Кнопка «продолжить процесс» должна быть активна. Она в самом центре БУ, она большая и её можно опознать даже вслепую, даже в перчатке. Я определяю её и нажимаю. Я вижу красное пятно, мигает медленней, чем белое общее освещение: это подсветка кнопки. Ватная тишина окружает мою голову. Странное ощущение, потому что зубной скрип, подщёлкивание языком, мычание – всё, что происходит внутри головы, я слышу превосходно… Плевать! Я сосредоточиваюсь только на красном, всё шибче мигающем, пятне. Оно должно поменять цвет на зелёный. Зелёный цвет открывает мне дорогу. Пусть оно скорей поменяет цвет. Растущее давление я должен чувствовать. Спецкостюм должен сообщить мне. Датчики же я под подбородком вижу! Боковым зрением… О Господи, все Твои Имена, что со мной, я умираю. Зелёный!
Моя рука бьёт меня по виску шлема царапается нащупывая барабанчик открывания лицевой пластины я чувствую толчки отдельно головой отдельно рукой смазь вместе со стеклом поднимается запахов нет лицо обжигает мороз но всего несколько секунд это значимо дышу я или нет я не понимаю я мой мозг уже не понимает сигналов с сетчатки глаз изображение совсем как режимы биноктара переключаются становится то ребристым то оранжевым то я вижу перед собой крупно-часто исписанный лист то видение становится цифровым но в один из промежутков я имею в виду одну из мельчайших секунд перемены режима я успеваю заметить прямо впереди грязное-человеческое-заросшее-белым-волосом-лицо-с-горящими-ярко-синими-глазами-в-обрамлении-блестящего-как-зеркалоободаоткрытоговнутреннеголюка.
«СЕРДЕЧНИК», МЬЮКОМ: Продолжайте наблюдение за балком с борта, Мелани-По. Матулин, к связи.
«ОК», МАТУЛИН: Здесь Матулин.
«СЕРДЕЧНИК», МЬЮКОМ: Время окончания работ по расконсервации катера.
«ОК», МАТУЛИН: Опережаю график на час. Управлюсь к шести тридцати утра.
«СЕРДЕЧНИК», МЬЮКОМ: Работай, парень…
«ОК», МАТУЛИН: Товарищ капитан, я оцениваю готовность стройплощадки к приёму «Сердечника» как достаточную. Я говорил с самого начала. Рэк в штатном положении. Байно был со мной согласен. Это есть в отчёте.
«СЕРДЕЧНИК», МЬЮКОМ: Мы решаем вопрос о перемещении титана к вам. Как у тебя дела с катером, Матулин?
«ОК», МАТУЛИН: Расконсервацию закончил. Стыкую адаптер с катером. Три часа. Три часа до готовности к стыковке.
«СЕРДЕЧНИК», МЬЮКОМ: Понял тебя. Мелани-По.
«ОК», МЕЛАНИ-ПО: Здесь Мелани-По.
«СЕРДЕЧНИК», МЬЮКОМ: Без изменений?
«ОК», МЕЛАНИ-ПО: Без изменений, товарищ капитан. Продолжаю вызывать Байно. Прошу разрешить мне выход в космос без поддержки…
«ОК», МЕЛАНИ-ПО: Кирилл, ты подумай, ты сообрази, да что ж такое!..
«ОК», МАТУЛИН: Да я соображаю! Я-то уж соображаю!
«СЕРДЕЧНИК», МЬЮКОМ: Сколько тебе нужно на закрытие перечисленных замечаний и отказов? Ты справишься?
«ОК», МАТУЛИН: Я не готов ответить, товарищ капитан. Отказ комплексный. Проще и быстрей поменять всю подвеску. Но…
«СЕРДЕЧНИК», МЬЮКОМ: Ясно. Бросай там всё как есть, ложись спать. Я начинаю подъём титана к вам завтра. Буду через неделю. Ничего не предпринимать, вам ясно, на «ОК»? Не слышу!
«ОК», МЕЛАНИ-ПО: Товарищ капитан, у меня есть предложение. Разрешите…
«СЕРДЕЧНИК», МЬЮКОМ: Девственница, закрой свой ротик, оставайся на вахте. Матулину пять часов сна, затем он тебя сменит. Из грузовоза ни шагу. Вот что: я приказываю передать управление грузовозом ко мне в ЦУП. Немедленно.
«ОК», МЕЛАНИ-ПО: Есть передать управление грузовозом на ЦУП «Сердечник-16»… Управление передано 45.11.06.01 МТС…