Сергей Жарковский – Врата испуганного бога (страница 63)
— Это целая эпопея, — объяснил Збышек. — Ставь веник вон в тот сосуд на тумбочке, а я тебе пока все обскажу.
Дон отыскал выработанный герметик, наполнил его водой из-под крана до половины и воткнул в посудину цветы. Что бы там ни говорил Збышек, но эти пушистые желтые шарики на тоненьких веточках выглядели очень мило.
— А фрукты куда?
— Съешь, — посоветовал Збышек. — Мне все равно нельзя.
— Даже яблоки?
— И яблоки, и манго, и профитроли в шоколадном соусе. Ничего нельзя. Даже пива.
— Дрянь какая! — посочувствовал Дон, смачно отгрызая у огромного красного яблока половину бока. — Как же ты жив?
Збышек мужественно проглотил слюну.
— Еще целая неделя, — пожаловался он жующему Дону. — Кормят жидкой овсянкой и поят молоком. Этот эскулап — он сумасшедший, точно. А я огурцов хочу — мочи нет!
— Мочи нет? — поразился Дон, прекращая жевание. — А как же ты…
— Дон, мОчи, а не мочИ! Я умру от тебя, а не от болезни, ей-богу!
— А… А через неделю-то — что?
— Он сказал — можно начинать осторожно вводить огурцы.
Дон захохотал. И подавился.
— Так тебе и надо, — сказал Збышек. — У человека — беда, а ты ржешь. И Энди ржет. Даже пообещала огурцов прислать — потоньше и подлиннее. Гады вы все-таки. Но я люблю огурцы.
— Ты не расстраивайся, — ласково сказал Дон, прокашлявшись. — Врач рекомендует вводить огурцы, значит, надо вводить. Ему лучше знать. Диаметра он не указал?
— Дон, ты никогда не состришь смешно. Уймись. Нет, диаметр он не указал. Я мяса хочу, понимаешь? И пива. А они меня — овсянкой. Средневековье какое-то.
— А всё — почему? — сказал Дон. — А всё — потому, что овсянку вводить легче. Жидкая она.
— Для. Особо. Одаренных. Объясняю. — Збышек, кажется, обиделся. — Вводить — в рацион.
— И терминология у местных лекарей… нестандартная, — по инерции хихикнул Дон и тут же сделал серьезное лицо. — Ладно, не обижайся. Ты сейчас слабенький, когда ж еще над тобой безнаказанно поиздеваешься?
— Я запомню, — хмуро пообещал Збышек. — Я все запомню. Отольются кошке… Да! Как девчонка-то?
— Нормально. Спит. А дрянь эту блестящую, что из нее достали — увез Баймурзин. Обозвал меня высокогуманным и добропорядочным ирландцем, сообщил, что вовремя мы девку вытащили… слушай, по моему, Баймурзин — псих.
— Что ты так его?
— А он абсолютно голый был. И в татуировках.
— Это его собачье дело. Ты вот одет и белокож, тебя же не объявляют на том основании сумасшедшим.
— Ладно, — сказал Дон, поднимаясь, — пойду. Главное я уже понял — ничего страшного с тобой, к сожалению, как всегда, не случилось. Выбирайся отсюда быстрей.
— Вали-вали, глупый белый человек — согласился Збышек, грустно глядя в спину партнеру. — Ты ничего не забыл?
Музыкальный Бык остановился у двери.
— Вроде, нет.
— А ножик?
— А парик?
— Беру свои слова обратно! — немедленно молвил Збышек. — Нижайше помалкиваю. Ты погоди, действительно, идти, чего приходил-то? Как там вообще?
— Где?
— Ну в мире? В Галактике? Вообще.
Дон подумал и вернувшись к одру, присел на теплый стул в изголовье. Оперся локтями о тумбочку, погрузил подбородок в роскошные кружева на груди ослепительной концертной рубахи, всем видом изобразив тщательное раздумье.
— Ну… Нас с тобой вроде еще к одной награде представили… что там еще… На Дублине-4 все, вроде, по старому…
— Очень, очень занимательно, — поощрил его Збышек. — Продолжай.
— Ну а чего… Замполит Запада мне вроде турне по базам «Аякса» поможет устроить, пока отпуск… А! Джопо твой Кранц провалился с последней пластиночкой. Он, тупой, решил, что ему все дозволено, раз уж он такой независимый альтернативщик. И в аккомпанирующий состав вставил скрипку. Знаешь, такая штука, похожа на гитару, только с четырьмя струнами и играют на ней такой тростью. Провалился. На скрипке-то играть надо. Это тебе не синтезатор, не труба калифорнийская с лазерной накачкой…
— Любая ошибка гения — гениальна! — заявил Збышек. — Пластиночку-то не догадался принести?
— Догадался, — коротко сказал Дон.
— Давай! — с энтузиазмом сказал Збышек, извлекая из под подушки мини-проигрыватель с тридцативаттным звучком на проводке. Дон отдал ему коробку с кристаллом, вздохнул, наблюдая, как Збышек, не теряя ни секунды, заряжает проигрыватель, а потом спросил:
— Все, мне можно идти?
— Да, — сказал Збышек царственно. — Я устал, Дон, а еще процедуры. Не говори глупостей. Сиди. Включить?
— Нет! — заявил Маллиган. — Один раз я уже
— Надеюсь, эля ты не нашел, — обиженно сказал Збышек.
— Не нашел, но я уже почти привык к пиву, — хохотнув, успокоил Збышека Дон. — Книгу о моей героической, полной невзгод и тягот воинской службы, жизни вне родимого мира назовут "Среди варваров". Кстати, это тебе.
Збышек с интересом наблюдал, как Маллиган извлек из-за пазухи конверт с пошлыми розовыми ангелочками и, шикарным жестом опытного карточного шулера, шлепнул его поверх простыни Збышеку на грудь. Ангелочки были приторно пухлыми, мелко семенили куцыми рудиментарными крылышки и таращили ярко-голубые глазки, светящиеся девственной пустотой и невинностью. А ко всему прочему — ангелочки держали в ручонках с младенческими перетяжками на запястьях гигантский развернутый свиток с витиеватой надписью "ПРИГЛАШЕНИЕ НА ПОМОЛВКУ".
— Ёкарный бабай! — заявил Збышек, беря конверт и поднося его к глазам. Он повертел его, внимательно осматривая, попробовал его на зуб, пожевал откушенный уголок. Потом округлил глаза и попробовал на зуб еще раз.
— Это что — бумага? — спросил он ошарашенно. — Это — действительно — настоящая бумага?
— Да, — скромно подтвердил большой ирландец Дон "Музыкальный Бык" Маллиган, последний по времени Галактический Благодетель, Спаситель Миров, ротмистр всея ППС, лауреат Малой Премии Президента и обладатель Большого Звездного Приза.
— Ты оказался незаконным сыном Хелен Джей, — сказал Збышек, — и Мама наконец-то решила, что недостаточно покупала тебе в детстве дерева для игрушек. Сколько она тебе заплатила за розовость персей, пухлость ланит и курносость носули? Дон, это скотство, ты что, мою половину Приза схачил, м-мародер?
— Как ты можешь так говорить, — загадочно сказал Маллиган. — Верь мне, все честно.
— Не верю, — прямо сказал Маллигану Збышек. — Только не тебе! Колись, Маллиган, а то подам в отставку, тем более, что меч пропал. Терять мне нечего. Кроме моих присосок. Признавайся!
— Тебе вредно волноваться, — сказал Дон заботливо. — Не волнуйся, пожалуйста. Приглашение — в единственном экземпляре. Специально для тебя. В свой Приз я как раз уложился. Ну… почти. Я и Ларкин пригласил. Совершил такой поступок. Нарушил субординацию. Придет, как ты полагаешь?
— Ну мы, вроде, спасители Галактики, — сказал Збышек, все еще нюхая недоверчиво конверт. — Не знаю… Пути Мамаши неисповедимы. Во всяком случае, приятную и почетную телеграмму ты — вы с Энди — огребете, это к гадалке не ходи. А Нурминену послал?
— И даже Чачину, — сострил Дон.
— Я не приду!
— Придешь.
Збышек посмотрел на дату.
— А если меня еще не выпустят? До этого числа?
— Мы подождем, — успокоил Дон. — Без тебя не начнут. Кроме того, Ларкин на Аяксе нет.
— Ну, это известно.
— А где она? Я не знаю.
— Дон, а где твой коммуникатор? — полюбопытствовал Збышек. — Который, согласно инструкции, ты обязан таскать в кармашке на заднице? Ты что, оперативок не принимаешь?
— Да я его… это… Нет с собой.