Сергей Жарковский – 2-герой-2 (страница 85)

— Дон, мы с тобой самые невиртуальные и вещественные какие только возможно… или я презренный юзер по порникам… И у меня очень-очень плохое предчувствие. Ладно, пошли, вон выход. Тебе как, стремяночку подставить? Или подпрыгнешь?

— ….!

А вот здесь царило зловоние, почти осязаемое.

Слабо тлели какие-то приборные огни, а пол под ладонями — преодолев мембрану, Збышек и Дон потеряли под ногами опору и сверзились куда-то вперед и вниз, приземлившись на руки и колени, — пол был склизкий и влажный и руки разъезжались, но они все-таки установили с грехом пополам равновесие и поочередно, с четверенек, встали, как подобает настоящим гуманоидом перед лицом мрака неизвестности.

Зловоние ужасало, но явно было безопасным, кислороду в атмосфере хватало. Брезгливый Дон принялся возиться, настраивая в маске кислородный фильтр, а Збышек, не отвлекаясь на мелочи, включил с плеча фонарь. До сих пор никто из них не сказал ни слова.

Фонарь выхватывал из темноты косые белесые панели с приборными группами на них, отсверкивали стекла, кресло странной модели на миг выскочило, с дырой посередине большой прямоугольный экран, словно бы повисший в пустоте… Збышек обернулся, чтобы посмотреть, откуда же они выпали. Массивная куполообразная консоль с обнаженным нутром, кожухи сняты, пыль и паутина в лабиринте сложного монтажа… Над куполом — что-то вроде стеклянных сот на палочке. И очень высокое напряжение.

— И где они? — вдруг глухо осведомился Дон, которому на красоты окружающего было наплевать: и не такое видали.

— Не надо только орать, — предупредил Збышек. — И легче в движениях — ток… А что до парадного караула… надо искать. Как тебе тяготение?

— Мы в космосе, ежу понятно, — авторитетно сказал Дон. — Глубоко в космосе, в римане, на слабом ускорении, чуть больше единицы. Ну и вонь, правда? Корабль да-авненько не проветривали.

— Ну, здесь ты у нас эксперт. Чуящий Нутром, как сказал бы Зерно. Тип корабля тебе как?

— Ну нормальный вопросик… что я тебе, по стежку на обивке переборки тип могу определить? Не наше. То есть, наше, конечно, человеческое, в смысле для гуманоидов… Я такого не видел. Но крупнотаннажник. И очень старый. Точнее не скажу. Сейчас сниму помещение и прогоню через Ллойда, у меня есть с собой…

— Снимай, но с Ллойдом позже, мы, может, сами быстрее разберемся. Пошли осторожненько. Интересная машина, правда? — сказал Збышек, осветив на прощание консоль-купол.

— Чем?

— Во-первых, это не компьютер. Во-вторых, никаких признаков мембраны — должны же мы были через что-то появиться… Мы же не в киберспейсе… Знаешь, я читал о идеях Погга, это такой умный дядя, и он утверждал, что при соблюдении Галактической цивилизацией темпов эволюции цифровых технологий и Меганета, недолго ждать появления средств приема-передачи физических объектов по сетям, причем не посредством копирования и воспроизведения… И еще он писал, что однажды Меганет нечувствительно и необъяснимо сольется с реальностью, совместится, и люди получат вдруг большую радость и удовольствие…

— Почему большую радость и удовольствие?

— Не все, конечно, про тебя я ничего не сказал.

— Так может — уже, произошло, идеи воплотились?

— Дон, мы уже, помнится, обсуждали с тобой возможность внутригалактического происхождения НК.

— Да, обсуждали. И что?

— Кретин, — не сдержался Збышек.

— А, да.

— Ну ладно. Дверь вон там. Иди вперед, я тебя прикрою.

— Только не надо мной командовать! Слушай, Збых, как тебя не тошнит от вони, я в толк не возьму.

— Иди, иди…

Скоро Дон и Збышек выяснили, почему так темно, душно и холодно: звездолет находился в режиме жесточайшей экономии ресурсов; Дон удивленно припомнил круто искрящую где-то за переборкой электрическую цепь; впрочем, вероятно, починке авария не подлежала… Отчет о состоянии корабля партнеры маллигановцы получили от "коридорного смотрителя" — ситуационного комбайна диковинной модели, и получив, одновременно и не сговариваясь, испытали чувство молодого Робинзона Крузо, когда он, робинзон-неофит, потный и усталый, взобрался на вершину горы и безнадежно увидел себя на острове.

Первого класса летчик-космонавт Маллиган ориентировался в незнакомом звездолете автоматически, именно он нутром учуял в темной кладбищенской нише коридора (куда они вышли непосредственно из отсека с таинственной консолью) прибор контроля под током и в сети. Дон посветил в нишу; странный, разноцветный, похожий на музыкальный автомат или на "однорукий бандит", прибор, но символы на панели узнавались и язык дисплея был неожиданно русский; Дон не стал удивляться в очередной раз и просто отодвинулся в сторонку, давая Какалову необходимый оперативный простор — двое в нише не помещались.

— О, — сказал Збышек. — Компьютер. — Он как будто даже не обрадовался. Дон подсвечивал ему из-за спины; Збышек бегло обшарил взглядом панель, поцокал языком совершенно по-чачински, решил, как и Дон секундами ранее, не впадать состояние стойкого недоумения, а просто принимать обстоятельства безумной натуры как они есть, и стал хозяйски тыкать пальцами в квадратные кнопки. Подсветка дисплея работала слабо, Збышек попросил Дона убрать фонарь и приблизил лицо к дисплею вплотную: дисплей был моно, крупнозернистый и больше одного смыслового уровня за раз не казал, — а в целом машина работала едва ли быстрее бухгалтерского калькулятора.

— Рассказывай, пожалуйста, мне не видно, — вежливейше попросил Дон.

— Так. «Солуор», Солнечная Система, Земля, порт Луна Основная. Е-мое. Тип — экспедиционный три… ничего не понимаю… а, это называется — "Технический паспорт". Стандарт — вертикальный, беспосадочный, центробежная гравитация — ого! старье какое… три бота. Сорок шесть тысяч тонн. Двигатель… хм-м… Дон, ты слыхал про такое — цитирую — "прямой краткосрочный безынерционный… и еще какой-то… э… слово непонятное… ну и шрифт! Бе… нет. Пу… пуль-са-ци-онный. Онный, понял?

— Ионный?

— Пульсационный. Краткосрочный, притом. Что за зверь?

Бык молчал — вполне красноречиво.

— Испытательный полет. Шесть ноль три две тысячи сто тридцать пять. Это что, дата?

— Откуда я знаю? Что дальше?

— Настоящая ситуация. А, это у нас тут уровнем глыбже. Все, блин, стрелочками, представляешь! Э… повреждение в секторе энергоснабжения управления… локальный пожар… непрерывное замыкание в зоне недоступности. Утечка… чего?! Радиации. "Утечка радиации из реакторной зоны в герметичные кормовые помещения, степень прироста естественной радиации корпуса — три один и два." Словом, херово дело. "Начало аварийного процесса неуправляемой пульсации по касательной — градусы, минуты, — к оси расчетного курса." Блин!

— Слушай, а про экипаж там ничего нет? — нетерпеливо сказал Дон, которому научно-фантастическая хренотень про радиацию наскучила. — Или это беспилотник?

— Да нет, народу много. Двенадцать человек на момент старта. Капитан — некто Сайкотт. Был такой?

— Слушай, завязывай с историческими личностями, что на корабле?

— А, значит был такой…

— Да не знаю я!

— Вот. Неуправляемый, необратимый, 0.33 световой с незначительным ускорением дрейф в направлении Лебедя. Ресурс выживания — пятьдесят четыре года. Это как бы остаток. А было изначально — шестьдесят два года. Дон, мы в гробу, в склепе.

— Час от часу…

Впрочем, Бык ничуть не испугался. Реальность внешняя быстро соотносилась у него с реальностью внутренней очень редко, практически никогда, а времени прошло всего ничего, и Дон все еще ждал появления из-за поворота официальных лиц НК для начала переговорного процесса о безоговорочном прекращении агрессии на основе межгалактического гуманизма и мирового разума.

И, когда ему показалось, что он слышит откуда-то шаги, он не раздумывал ни секунды.

— Атас! Идут.

Збышек тоже был готов. Мгновенно перейдя с подносного выбарматывания ничего толком не объясняющих сведений на шепот, Збышек сказал:

— Фонарик! И очки!

Все коридоры тяжелых космических кораблей отличаются друг от друга не более чем в деталях, — кривизне борта, расстоянию между аварийными декомпрессионными ограничниками внутреннего пространства, формой светильников и градусом чистоты. Бортовой коридор «Солуора» — или как пес его там — был грязной душной полутрубой, с заиндевелым покорпусом, — но Дон смело бросился животом в грязь и прижался к покорпусу боком, вытянув перед собой скорчер. Збышек остался в нише, вывернувшись лицом прочь от компьютера и присев на корточки.

Кто-то неторопливо шаркал по коридору, приближаясь слева. К шагам примешивалось непонятное бухтенье, словно бы на рыбьем языке. Дон вслушивался из всех сил, стараясь определить количество ног у приближавшегося. Он был уверен в негуманоидности обитателя вонючих внутрикорабельных просторов. "Давы пыл пы… эхоба!.. татьсь… — Внезапно прорезалось: — сколько б не грозил… не упрашивал… — и снова: — ехило-тухило… — а потом: — нагажено, так уж некуда!.. спираль… да просто — оборвать и пс-с… ах, отверточка моя, век мой, зверь мой, тушеный кролик…" — последнее Бык разобрал особенно отчетливо, — кто бы там в темноте не шел, он был в нескольких метрах, прямо за поворотом. Бык напрягся к прыжку и увидел его.

— Он пьяный, — сказал Збышек.

— Еще бы!

— Никаих! Никаих! — неумело и неубедительно восклицал бородатый скелет, пытаясь выдернуть костлявые плечики из лап Дона, прижимающие его к спинке кресла. Попытки были бесполезными, но Збышек все равно никак не мог подойти к скелету вплотную, поскольку скелет еще и лягался ногами, как-то странно выворачивая бедра — лягающая нога словно бы на полметра удлинялась и Збышек два раза получил каблуком в подбрюшье — спасла кираса спецкостюма. Ботинки скелет имел чрезвычайные, как они держались на костяных ногах и как скелет отрывал их при ходьбе от пола — пребудет неведомым вовеки.