Сергей Жарковский – 2-герой-2 (страница 48)

Впрочем, в данном случае, слабость местного мозга была, во-первых, весьма полезна, а, во-вторых, вполне компенсировалась мозгами прибывших.

Так, или иначе, «Блиццард» был здорово рад посетителям. Станция, как и в прошлый раз, когда Нурминен и Баймурзин работали здесь, устроила общую вентиляцию, зажгла везде дневной свет, включила музыку и сказала несколько приветственных слов скрипучим побуквенным голосом. В ответной речи Нурминен выразил удовлетворение, приказал «Блиццарду» перевести себя в «тихий» режим и ждать дальнейших распоряжений.

Им всем троим не терпелось. Наскоро установив в спортзале консоль Ксавериуса, протащив по уровням дополнительные кабели и врезавшись в видеосети станции, Баймурзин и Волчара спустились в подвал. Ларкин присутствовала в виде переносной камеры, присаженной в плечевой зажим спецкостюма Нурминена.

Люк подвала открывался вручную.

— А лифт здесь есть? — с сомнением спросил профессор, глядя, как Нурминен, пыхтя, вращает штурвал на выпуклой крышке диаметром полтора метра. — Как они вылезать-то будут?

— Разберемся, Сагат, — пропыхтел Нурминен. Он поднатужился и отвалил крышку, словно инкунабулу открыл. В подвале было темно. Нурминен включил фонарик, встал с отверстием рядом на четвереньки и заглянул.

— Ящики, — глухо сказал он. — Родимые.

— Спускайся, — приказала комариным голоском, со спикера коммуникатора, Ларкин.

— А лестница есть? — спросил Баймурзин, глядя Нурминену в тыл. Нурминен не ответил, развернулся и исчез в люке. Баймурзин ждал. Отсверки фонарика на срезе люка сменились ровным голубым полноценным свечением. Тогда в подвал спустился и Баймурзин.

Трехсотметровое помещение было заставлено стоящими вертикально гофрированными пыльными ящиками. Никаких надписей, никаких знаков. Ящики стояли беспорядочно. В подвал их спускали на лифте, со стороны противоположной люку, через который вошли Могикане, ставили наскоро — еле Баймурзин протиснулся между ящиками к Нурминену, который уже сидел за столиком учетчика у лифта, в пятидесяти метрах… Спецификация подвального склада уже светилась перед ним с папки, врезанной в столешницу. Нурминен, тихонько шипя сквозь зубы, потирал ушибленный об угол одного из ящиков локоть.

— Мне плохо видно, Эйно, — пропищала Ларкин. — Все в порядке?

— Да, в порядке… Снимем пробу, чего время терять. Давай-ка, проф, вот этого вскроем, здесь посвободнее. Кто их так наставил, я не понимаю, люди, что ли, мэм Хелен?

— Я не помню, — ответила Ларкин. — Тридцать лет прошло, что ты хочешь…

Нурминен встал (спецификация на столе сразу погасла) и, кивнув Баймурзину, подошел к ближайшему ящику. Цифрозамок скрывался под толстой полупрозрачной пластиной в центре крышки. Нурминен ногтем сдвинул пластину вбок — цифры на панели задач замка медленно, словно угли, разгорались и гасли.

— Код я не помню, — предупредила Ларкин.

— Справимся, — скромно молвил Нурминен, щелкая кнопками. — Банки брали, сейфы кололи, вручную, на скорости… Эх, времечко!..

— Это талант, — сказал Баймурзин, наблюдая за процессом взлома из-за плеча Нурминена. Замок сдался через две минуты.

— Это больше, чем талант. — сказал Нурминен. — Так, а как она… А, штора. — Он резко нагнулся, поддел пальцами крышку и резко распрямился. Крышка ящика пошла вверх, заворачиваясь, словно бумажная. — Жалюзи, — продолжал Нурминен. В глубине ящика загорелся бактерицидный светильник. Нурминен чихнул и отступил. — Ну, вот ты какой, северный олень. Знакомьтесь: андроид БТ-011, цельнометаллический. Счас мы его заведем.

— Подожди, Эйно, дай же полюбоваться, — остановил его Баймурзин. — Я никогда таких не видел.

— А их никто не видел, — гордо сказал Нурминен. — Даже я не видел. Сняты с производства, как продукт, допускающий некорректное собой манипулирование в антигуманных целях. Жуткая штука! Метр восемьдесят росту, тысяча лошадей на форсаже микрореактора при нулевой деформации внутренних механизмов, полмиллиона часов работы от одной батарейки, сингулярник-сотка, ноль целых ноль сотых мозгов. Программное обеспечение в комплект не входит, транслируется в реальном времени по сети с мозга оператора. Собственно, это эффектор. Ух ты, мой милый, ух ты, мой радостный! — мурлыкал Нурминен, стоя в ящике вплотную к андроиду и что-то делая там — Баймурзин не видел, что. — Летает, плавает, бегает, прыгает, ходит по потолку.

— Сколько же их тут? — спросил Баймурзин. Ему ответила Ларкин.

— Шестьдесят четыре. Больше никак не удавалось украсть. Их быдло произведено на Райхе около тридцати тысяч, большинство, вероятно, сгорели во время кавитации Райха, — я слышала тогда, что вывезли с планеты всего-то штук триста. Куда остальные делись — не представляю. Как я тогда деньги списала — тоже не представлю… Я, по-моему, вгрохала в эту кунсткамеру полмиллиона соверенов… одних волос из себя потом выдрала килограмм, так было денег жалко… Совершенно же не представляла — зачем я их купила, да еще и тайно. Ну, что ты хочешь, девчонка еще была, тридцать пять лет… И смотри-ка, пригодились. Но я все равно не понимаю — на что.

— Эх, Мама, да они на все пригодятся. Вот вы, если не ошибаюсь. Ныли сегодня по поводу тележки для монитора. Вот вам, например, тележка. Подсадим вас в мозг андроиду — и ходите-летайте-плавайте себе на здоровье, в реальном пространстве и реальном времени сколько угодно. И нам с профом облегченье… таскай ваши глазки с ушками на себе… — сказал Нурминен. Настроение у него, видимо, стояло в пике. — Я был в детстве слабый, болезненный скандинавский мальчик, — говорил он. — Я жил в нехороших местах и меня много обижали. Вот тогда бы мне такого молодца под транслятор поставить…

— Видимо, после краха Райха, производство не возобновили именно поэтому, — сказал Баймурзин. — В Галактике масса тихих болезненных мальчиков. И девочек. Правильное было решение.

— Зло наказуемо, — возразил Нурминен, впрочем, ненавязчиво.

— Ну, добро наказуемо гораздо в большей степени, — ответил Баймурзин. — Скоро ты там, Волчара? Интересно же.

— Так, ну он в норме, — сказал Нурминен, выпячиваясь из ящика. — Повожу его на голосе сейчас, потом будем думать дальше. БТ, к ответу!

— Я, БТ, готов к ответу.

— А? — спросил Нурминен. — Голосок? БТ, самотестирование.

— Я, БТ. Норма. В режиме ожидания был сорок два года…

— БТ, два шага вперед.

— Я, БТ. Прошу дать пространство действий.

Нурминен отошел от ящика, Баймурзин, с опаской последовал его примеру. Ящик покачнулся и андроид вышел наружу.

— Красавчик, — сказала Ларкин тихонько.

— БТ, сориентируйся, — приказал Нурминен.

— Я, БТ, без номера, без названия, программное обеспечение не загружено, наездника нет, подчиняюсь голосовым командам неизвестного оператора по приоритету «человек», нахожусь в складском помещении техбазы, предположительно, территория стандартной базы «Блиццард», со времени запуска прошло — приблизительно — сорок шесть лет, в рабочем режиме нахожусь тридцать четыре минуты, включая испытательный срок на заводском полигоне, оператор-наездник номер четырнадцать.

— БТ, отправиться в центральный пост базы, ждать распоряжений, ждать наездника.

— Я, БТ, прошу дать мне псевдоним.

— БТ, позже. Выполняй приказание.

— Я, БТ, понял.

Андроид безошибочно развернулся к лифту, вошел в кабину, задвинул за собой решетку и уехал наверх.

— Впечатляет, — сказал Баймурзин. — Но, Хелен Джей, каков наш Волчара! Какая стать, какой голос! Как это было сказано: "Выполняй приказание!"

— Ну что, десяток наверное заведем сейчас, и опробуем управление, — сказал Нурминен самодовольно. Симуляторы боевых роботов были его любимой игрушкой в детстве.

Поскольку плохоуправляемый андроид не может нанести вред себе, но окружающему — вполне и значительный, десять БТ Нурминен голосом загнал в пустующий ангар, выстроил у стеночки и как можно скорее ретировался прочь, вместе с Баймурзиным они крепко-накрепко задраили шлюз ангара. Предосторожность оказалась очень уместной: пока Нурминен и Баймурзин добирались из ангара в спортзал, Хелен Джей с помощью отговаривающего ее Ксавериуса, влезла в одного из БТ и попыталась походить. Результат удручил ее. Прямо держаться она могла только при включенном предохранителе равновесия, каковой, в свою очередь, серьезно ограничивал боевые функции робота. Жертв и разрушений, впрочем, удалось избежать, и Нурминен, извлекая молчаливую и подавленную Ларкин из недр процессора БТ, порадовался своей предусмотрительности.

Баймурзин также присоединился к соратникам в киберспейсе; ему тоже хотелось. Нурминен закатил лекцию о принципах управления данной боевой машины. Лекция длилась довольно долго, профессор слушал ее внимательно и восторженно, потому что Нурминен увлекся и говорил с необычайным выражением, приводил примеры из своей игровой молодости, но Ларкин быстро заскучала, и была серьезно удивлена, когда выяснилось, что запомнила лекцию совершенно дословно. Никогда с ней такого не бывало, она ненавидела лекции. Ларкин расстроилась. "Вот теперь действительно вижу — я не человек!" — с горечью даже произнесла она. "И более того! — подхватил Нурминен, не обращая внимания на ее горечь. — Я сам еще не привык. Идиот. Вы же вполне можете теперь любую инструкцию брать прямо в виде файла, прямо напрямую, даже с демонстрационным фильмом, запустить авточтение и уже больше никогда не ошибаться в управлении. И динамику можно настроить, и показания приборов будете не читать с индикаторов в интерфейсе робота, а осознавать их по мере поступления информации!" Ларкин заинтересовалась — а что ей оставалось еще? "Где взять эту твою инструкцию?" — спросила она. "А вот, скушайте пряничек, Мама." — и Нурминен протянул ей файл в виде тульского с глазурью. Спустя несколько секунд все десять андроидов строевым шагом и вполне осмысленно ходили по ангару, совершая парадно-приветственные движения воображаемым оружием. "А я?" — спросил Баймурзин. "Попробуй одного, Сагат, — посоветовал Нурминен. — Сейчас я вас соединю с ним… Хелен Джей, опустите «тройку», профессор покатается. Боюсь, проф, ты только с одним справишься", — добавил Нурминен, видя, что Баймурзин собирается протестовать.