Сергей Жарков – Викинги. Первая иллюстрированная энциклопедия (страница 87)
По форме эфеса к типу U приближается меч из кургана близ д. Ручьи, поэтому А.Н. Кирпичников назвал его тип U особый. Навершие эфеса полуовальное в поперечном сечении. Судя по норвежским аналогиям, меч может датироваться серединой X века.
Тип W. Мечи этого типа имеют полукруглое навершие и узкое прямое перекрестье, отлитые из бронзы. По очертаниям близки к нижеследующему типу X. К данному типу относится только один шестовицкий меч из погребения X века. Ян Петерсен датирует мечи типа W первой половиной X века и считает, что они франкского происхождения.
Тип X. Для всех найденных на территории Древней Руси мечей этого типа характерно полукруглое навершие, выкованное из одного куска со своим основанием (у мечей предшествующих типов навершие прикреплялось к особому основанию), и не широкое, относительно длинное перекрестье. Орнаментация отсутствует. Эти мечи западноевропейского происхождения датируются второй половиной X – началом XI века.
Тип Y. Мечи этого типа характерны прямым или слегка изогнутым к лезвию перекрестьем, седловидным навершием с возвышением в центре. Они, так же как образцы типа X, не имеют украшений и по своей форме являются переходными к более позднему времени. Мечи типа Y западноевропейского происхождения. Однако они были восприняты во многих странах, где и могли изготовляться. Датировка мечей типа Y, по Я. Петерсену, X – начало XI века, приемлема и для мечей этого типа, найденных на территории Древней Руси.
Тип Z. Признаки мечей этого типа– трехчастное изогнутое кверху навершие и перекрестье, изогнутое к лезвию. Трехдольное навершие с приподнятой серединой и изогнутое перекрестье несколько напоминают предшествовавшие типы S и Y. На эфесах иногда встречается орнамент. Происхождение мечей типа Z неясно. Я. Петерсен отстаивал их восточное происхождение, Б. Нерман и Г. Гьессинг – скандинавское. X. Арбман – континентальноевропейское, В. Сарновская – русское или восточноприбалтийское. По мнению Я. Жака, в мечах типа Z объединились элементы каролингского меча и восточной сабли. Из дальнейшего станет ясно, что участие Восточной Европы и Руси в формировании мечей типа Z отрицать не приходится. Мечи типа Z находят по всей Европе. Я. Петерсен относит их к концу эпохи викингов.
Тип Z особый. Навершие этих мечей линзовидной формы, перекрестье плавно изогнуто. Мечи этого типа отсутствуют в классификации Я. Петерсена. Однако их существование в Европе после 950–980 гг. подтвердил Э. Окшотт. К типу Z особому относится меч 960 г. из Черной Могилы. Эфес этого меча, судя по характерному узору, выполненному гравировкой по позолоченному серебру, может подтвердить изготовление если не клинков, то, по крайней мере, эфесов типа Z особого на территории Древней Руси. Орнамент меча (хорошо сохранившийся на рукояти) состоит из растительных завитков в петлевидном обрамлении. Тождественный узор встречен также на рукоятях эфесов мечей с о. Саарема (тип V) и из датского средневекового города Треллеборг. Подобные украшения на вещах времени викингов из Северо-Западной Европы исследователи связывают с «восточным» влиянием, которое в конце Хвека приводит к преобразованию скандинавской звериной орнаментики во все более развитую растительную.
На примере мечей типов Z и Z особый (отчасти типа Y) видно, как изменился эфес традиционного франкского меча «каролингского типа». Основание навершия поднялось вверх, концы перекрестья опустились вниз к лезвию. Такие мечи были удобны при конной рубке, так как позволяли более свободно манипулировать рукой и кистью при ударе. Подобные преобразования европейского клинкового рубящего оружия произошли не без участия Древней Руси. Весьма правдоподобно, что соприкосновение русской конной дружины с конницей степных кочевников, влияние «сабельного боя», самой тактики конной борьбы, наконец, растущее преобладание конницы как главного рода войск, – все это и привело к возникновению эфеса меча с изогнутыми навершием и перекрестьем, приспособленных к конному бою. Кстати, для второй половины X-начала XI века эфесы мечей с «изогнутыми» деталями уже общеевропейское явление. В Норвегии, например, они в основном относятся к концу эпохи викингов (типы Е, Z, частично Y, по Я. Петерсену).
Среди найденных на территории Древней Руси мечей эпохи викингов есть и такие, которые позволяют предполагать существование на Руси не только подражательного, но и вполне самостоятельного отделочно-клинкового ремесла. Таковы пять сохранившихся фрагментарно мечей, эфесы которых при наличии некоторых международных черт (например, трехчастное навершие) отличаются выраженным местным своеобразием формы и декора. Эти мечи А.Н. Кирпичников выделил в тип А местный. Им присущи плавные очертания навершия и перекрестья и растительная орнаментация. Особенно заметно выделяются эфесы мечей из Киева, Карабчиева и Старой Рязани, отделанные чернью по бронзе. Их с уверенностью можно причислить к высокохудожественным произведениям древнерусского оружейного и ювелирно-литейного ремесла. Производившиеся в Древней Руси бронзовые детали эфесов мечей и наконечники ножен, украшенные растительным орнаментом, очевидно, находили сбыт в землях юго-восточной Прибалтики, Финляндии и Скандинавии. Тогда, т. е. не позже первой половины XI в., изделия русских оружейников появились на мировых рынках. Кстати, число таких находок, еще в древности оторвавшихся от места их изготовления (Древней Руси) и оказавшихся в странах бассейна Балтийского моря, год от года растет. Продолжается их вычленение в музейных коллекциях. Среди мечей новых форм, распространившихся в конце X века в Восточной Европе, встречены и совсем необычные. Таков образец, найденный в Фощеватой около Миргорода. Этот меч в типологии А.Н. Кирпичникова условно назван скандинавским. Эфес этого меча, датируемого 1000–1050 гг., состоит из отдельных отлитых из бронзы частей с рельефным изображением чудовищ в стиле скандинавских памятных рунических камней XI века. Именно такой эфес с изогнутым перекрестьем и ромбоидальной головкой изображен на шведском руническом камне из Рамтунде в Седерманланде
Типология эфесов мечей «каролингского типа», найденных на территории Древней Руси, по А.Н. Кирпичникову (на основании типологии Я. Петерсона). Мечи нередко передавались от поколения к поколению, при этом значимость оружия и его ценность со временем возрастали. Для одного отдельно взятого воина меч являлся не просто оружием, древние мечи служили символами связи с предками, выражением мощи и влияния. Для клана они могли отождествляться с его законностью, правильностью и правотой, что естественным образом связывалось с удачей и процветанием. Поскольку в скандинавских сагах говорится о применении в бою мечей, возраст которых перевалил за сотню и более лет, надо думать, что владельцы очень бережно и заботливо относились к подобным реликвиям.
(Сигурд пронзает змея Фафнира – эпизод из песен Эдды). X. Арбман полагает, что меч из Фощеватой сделан вне Скандинавии, так как рукоять эфеса оформлена в ином стиле, чем перекрестье и навершие. Для чисто скандинавских вещей он исключает подобную «разностильность».
Мечи «каролингского типа» эпохи викингов из коллекции автора. Реконструкция.
Место изготовления меча (точнее, его эфеса) искали в Скандинавии, юго-восточной Прибалтике, однако на самом деле его правильнее связывать с территорией Древней Руси. Дело в том, что на клинке меча из Фощеватой найдено подписное клеймо, которое не только не подтвердило его скандинавского происхождения, но и перевернуло прежние представления о древнерусских мечах. Вот как об этом пишет А.Н. Кирпичников: «Надпись открылась в верхней трети дола клинка, она двухсторонняя и наведена инкрустированной в металл дамаскированной проволокой. Техника ее исполнения не отличается от известных нам каролингских мечей X века. Надпись состоит из уставных славянских кириллических букв. На одной стороне лезвия читается «КОВАЛЬ», на другой – сохранившееся частично имя кузнеца, скорее всего из 6 букв (различимы второе «Ю» и заключительное «А»; первой буквой, судя по ее остроугольному завершению, могла быть «Л» или «Д», на третьем и четвертом местах стояли, возможно, «Д» и «О»). Древнерусские мужские имена, включающие «Ю» и оканчивающиеся на «А», известны, и специалисты, видимо, смогут прочесть это имя. Как вероятное, выдвигаем имя «ЛЮДОТА» или «ЛЮДОША», но обосновать не беремся. Общий смысл надписи не оставляет сомнений – это производственная марка, удостоверяющая творца изделия. По палеографическим признакам надпись может быть отнесена к XI веку и ближе всего стоит к памятникам кириллического письма конца X – первой половины XI века».