Сергей Жарков – Москва навсегда. О нелюбви и не только (страница 8)

– Свет, а он не скучный? – куря на балконе с сестрой, негромко спросил Золотарев, кивая в залу, в сторону праздничного стола, за которым с их родителями сидел плотный, одетый в праздничную белую рубашку и пуловер Анатолий.

– Ну, есть немножко, – ответила сестренка.

– Вы же с Серегой с первого курса встречались, и теперь он, – брат кивнул в сторону комнаты.

– Да как-то все шло к тому, что разойдемся с Сережкой… а потом он появился.

– И что у вас случилось-то?

– Володь, давай не будем сейчас…

«И все-таки Света зря бросила Серегу, – размышлял Золотарев, стоя на остановке. – А может, так и надо, за скучных замуж выходить…»

Его взгляд упал на новое здание, судя по всему, недавно выросшее на остановке, с высоким цокольным бетонным этажом и стеклянной надстройкой. Вход был с торца здания. Это было новое, на вид дешевое кафе, за толстыми стеклами которого вовсю двигались люди, по лестнице поднимались и спускались небольшие, по два-три человека, компании молодых ребят и девчонок 18—20 лет.

«Заглянуть, перед тем как к этому инженеру энергетических работ ехать, что ли? – подумал Золотарев. – А пойду пива выпью, настроение подниму себе». Он поднялся по лестнице, над входом висела небольшая вывеска: «Кафе „Бабочка“». «Нда, придумают же название», – ухмыльнулся он и вошел внутрь. Навстречу сразу пахнуло запахом дешевого алкоголя, сигарет, запахом веселой бойкой атмосферы, когда несколько десятков молодых парней и девчонок сидят в молодежном кафе, пьют дешевый алкоголь, закусывают и запивают его дешевыми напитками и закуривают сигаретами. Золотарев в прифасоненных новых джинсах, новом пуховике и новой толстовке выглядел странновато среди рабочей молодежи, одетой в спортивные олимпийки и зимние штаны с начесом, но он чувствовал себя как дома среди молодых пьянеющих и веселых лиц, среди громко звучащей российской попсы.

«Иногдааа я ждуу тебя, как звездааа, веду тебя, иногдааа пою тебя, знаешь, я ищу тебя, ищу уже давно…», – грустно пела из динамиков Алсу. Он заметил единственный свободный столик, добравшись, сел за него. Сняв пуховик, повесил на спинку стула, отправился купить две бутылки «Балтики 9». Вернувшись с пивом и пластмассовым пол-литровым стаканом, налил, с удовольствием потянул с добрых полстакана, закурил, тут же допил первый стакан, принялся за вторую бутылку, в голове помутнело… «Без тебяааа нет меня, протяни навстречу руку, не грусти об этом дне, обещает нам разлуку…», – кричали динамики.

– Можно к вам? – перед ним стояли две совсем молодых девушки, лет 16—17.

– Да, конечно, присаживайтесь.

Одна из них была симпатичная, среднего роста темно-русая девица с заметным бюстом, в короткой юбке. Она сняла с себя плюшевую искусственную шубу. Вторая, маленького росточка, но в джинсах, девица. Золотарев обратил внимание на симпатичную, она оглядывалась в сторону барной стойки, словно ища знакомых.

– Давайте я закажу, – начал Золотарев. – Будете пиво?

– Лучше водки, – за двоих ответила некрасивая. Симпатичная кивнула. Они познакомились. Золотарев пошел к стойке, сразу по-новому вслушиваясь в попсу. «… Я отрываюсь от земли, я от тебя на полпути, и мне так важно, что ты думаешь об этом… Солнышкооо в руках, мне так хорошо с тобой мечтать об этом…»

Он заказал графин водки, на закуску строганину из стерляди, водку захватил с собой. Вскоре принесли строганину.

– За знакомство! – произнес короткий тост Золотарев, не чокаясь выпил. Девицы не оценили дорогой закуски, попросили заказать обычных котлет. Выпили еще. И еще.

– Вы томские?

– Нет, я с Шегарки, – ответила симпатичная и виновато опустила глазки в стол.

– Я с Парабели, – ответила некрасивая и нагловато посмотрела прямо в глаза Золотареву.

– Учитесь или работаете?

– В медучилище учимся, она вон в анатомке дежурит, – кивнула нагловатая в сторону симпатичной. Та в ответ улыбнулась и с надеждой в глазах посмотрела на Золотарева. «Наверное, и нужно искать такую вот, простую и деревенскую, из Шегарки, с красивой грудью, которая в анатомке работает. Будет мне по гроб жизни благодарна, что вытащу ее из деревни. А если еще и в Москву…».

– Хотела бы в Москве жить? – обратился он к одной только симпатичной. Но она не ответила, посмотрела на подружку. Та молчала.

– Хотели бы? – поправился Золотарев.

– Да отчего бы не жить, – ответила некрасивая. – А ты что, из Москвы?

– Нет, я местный, – ответил Золотарев. – С Иркутского тракта.

– Как тебя на Фрунзе занесло? – спросила некрасивая.

– К другу заходил.

– А где друг-то?

– Да так, не пришел пока.

Принесли котлеты, под них еще выпили. Некрасивая, быстро съев свои котлеты, закурила.

– А ты куришь? – спросил симпатичную Золотарев.

– Да, иногда, когда хочется. Сейчас не хочу.

Она все больше и больше нравилась опьяневшему Золотареву. «Такая вот и нужна в женах, не наши университетские, фригидные и закомплексованные, которые Канта с Достоевским обчитались, и не поймешь, что хотят от жизни, а вот такая спокойная, из медучилища, из деревни. Наверняка готовит хорошо и откачает, если что… Что же дальше-то? Надо с симпатичной на завтра договориться. В кино ее сводить, или в театр, театр-то есть на праздники?» – думал Золотарев.

– Какие книги нравится читать? – спросил он обеих подруг.

– Какие еще книги, их в училище полно, – ответила толстая.

– Я больше сериалы люблю смотреть, – ответила симпатичная и виновато улыбнулась.

«Ну и к лучшему, зато в постели с ней будет хорошо», – все больше пьянел Золотарев. Ему казалось, что в симпатичной девице из медучилища он нашел свою будущую жену, и теперь стремительно пьяными мыслями обдумывал завтрашний день, следующий месяц, перевод симпатичной девицы в Москву, их женитьбу. «В общаге, в ДАСе, есть блоки для женатых, отдельно будем жить, – думал Золотарев, наливая водки. – О чем бы еще с ними поговорить? Куда им ходить нравится? Наверное, сюда…»

– Я присяду? – прервал его мысли бойкий паренек в адидасовской олимпийке, державший в руках графинчик водки.

– Да, конечно! – обрадовался Золотарев новому лицу.

Тот присел, быстро налил.

– Предлагаю выпить за знакомство! Я Юра.

Познакомились и выпили.

Юра, не раскачиваясь долго, зацепил кусок подтаявшей строганины, закусил.

– Предлагаю за праздник, за Рождество Христово!

– За Рождество!

Все снова выпили. Девицы с приходом Юры оживились. И вообще все сразу стало совсем хорошо. Золотарев отправился к барной стойке, заказал еще графин водки и котлет для девиц. «Ты здесь, прикосновение рук… прикосновение губ, прикосновение души к душе, ты рядом со мной ужеее! Как электрический ток, из позвонка в позвонок проходит нежно волна тепла! О как долго тебя я ждала! Ты здесь!» Золотарев пытался вспомнить, откуда взялся Юра, кажется, сказал, что приехал с Урала… «Ты здесь! Только не уходи, все у нас впереди! Только не уходи! Чувствую я тебя, радуясь и любя! Ты здесь!» «Как его в Томск занесло? Надо же. Как здорово, славный парень этот Юра, позову его в гости к себе, в Москву, на свадьбу… как же ее зовут?..» «Ты здесь! Я знаю точно, ты здесь!»

Он вернулся с графином, выпили.

– Ты из Москвы, Володька, это круто! Вот эта песня – «Я московский озорной гуляка!» Помнишь, да? Вот эту песню пойдем в караоке споем, я заказываю!

– Пойдем, Юрка, конечно, помню, это моя любимая песня!

– Девчонки, мы сейчас! – провозгласил Юра.

Народу в кафе все прибавлялось, был уже настоящий шалман, все кричали и курили. Объявляли тосты, всем было весело. В караоке стояла очередь, но Юра всем быстро объяснил про Володьку из Москвы, заказал «Гуляку».

– Вот это песня! Вовка! Вот это песня! – тыкал пальцем Юрка в экран караоке.

– Каждая задрипанная лошадь

Головой кивает мне навстречу!

Для друзей приятель я хороший,

Каждый стих мой душу зверю лечит!

Я московский озорной гуляка!

По всему Тверскому околотку

В переулках каждая собака

Знает мою легкую походку! Да-да-да!

Они спели, им зааплодировала вся очередь в караоке. Довольный Золотарев всех пригласил приезжать к нему в Москву.

– Особенно тебя, Юрка, жду!

– Конечно, приеду, о чем речь, мы там такого шороха наведем! Вся Москва запомнит! Слушай, у меня презервативы есть, – почему-то перешел на шепот Юрка. – Тебе твоя в юбке, мне толстую в джинсах, есть где?

– Да постой, какие презервативы, – громко ответил Золотарев. – Я на ней жениться хочу, ты что!