Сергей Заяицкий – Вместо матери (страница 15)
— Да мне вашего угощенья вовсе не требуется… Я просто к вам, чтоб засвидетельствовать свое почтение…
— Ну… ладно…
Человек в белой шапке захохотал.
— Любезности большой от вас я не вижу.
— Зубоскал ты.
Варвара Петровна вошла во двор и дернула звонок у входной двери.
— Крыльцо-то починить надо… Ишь все подгнило… Разрушенье во всем удивительное.
— Кто? — крикнул за дверью грубый женский голос.
— Свои.
Загрохотал тяжелый засов.
В темных сенях было холодно и пахло стылым дымом. Человек в белой шапке чиркнул спичку и огляделся.
— Это чья же капуста?
— А тебе на что?
— Да нет, это я так из единственного любопытства.
Они прошли по коридору, затем Варвара Петровна вынула ключ и отперла дверь в свою комнату.
— Холодище у вас, мамаша!
— Сейчас топить буду.
Она зажгла керосиновую лампу и, не раздеваясь, опустилась на колени перед железной печуркой.
Человек в белой шапке потыкал пальцем подушки, горой лежавшие на широкой постели.
— Крупчатка?
— А ты не тычь пальцами, куда не просят.
— Хитрая вы, мамаша… Интересно, где вы рафинад держите?
— Мало ли что интересно. Все будешь знать, скоро состаришься.
— Это действительно… старость не радость… Ух, дымище.
— Ветер отшибает…
Однако дрова затрещали, и печурка загудела.
— Правильно, мамаша… Теперь чайничек… Да сковородочку оладышек напечь.
— Еще что…
— А как же, после трудового дня…
— Правильно тебя прозвали: Рвач… Со всего норовишь свое удовольствие сорвать…
— Ну, а иначе какой смысл жить на свете… Вы, мамаша, если рассудить, тоже рвачиха…
— Ну уж я.
— А как же… Дела же у вас идут вертиколепно.
— Не очень-то… А главное страшно… прознали многие… Боюсь, не обыскали бы…
— Да… Вам, мамаша, надлежит по Лубянке почаще прогуливаться… для привычки.
— А ну тебя… Типун тебе на язык… Дурень.
— Мамаша! К чему же такие слова!
В дверь постучали.
— Кто там?
— Варвару Петровну можно видеть?
— Можно.
В комнату вошел худой человечек в дрянной шубенке, в шапке и в сапожках из зеленого бобрика.
Он подозрительно поглядел на Рвача, но тот ухмыльнулся:
— Я свойский.
— Рафинаду можно? Фунтиков пять!
Варвара Петровна покосилась на Рвача.
— Можно… только… вы оба выйдите… Мне тут при вас шарить неудобно.
— Ох, шалавая мамаша.
— Что ж, выйти можно.
Они вышли за дверь и стояли молча в темном коридоре, прислушиваясь к глухой возне, происходившей в комнате.
— Ну, скоро, что ли?
— Идите…
Варвара Петровна держала в руках мешочек с сахаром…
— А сколько стоит?
— Две тысячи!.. Дешевле, чем на рынке!
Человек грустно вынул деньги.
— Ох, скоро, видно, помирать.
— Поживем еще! Покуда мамаша существует, не помрем!
— Да… а денег где взять?
— Вот это, конечно, другой вопрос.
— Сахар свесили на безмене, и человек ушел, вздыхая.
— Я бы и без сахара прожил, да вот жена…
— Конечно, дамы сладкое обожают…
Дверь затворилась.
Рвач подмигнул.