Сергей Зацаринный – Шведское огниво. Исторический детектив (страница 47)

– Вот вместе и поедем. Познакомишься там с важными людьми.

– Туда приглашают только избранных, – торопливо шепнул Злат, – Незваным явиться нельзя. Тебе здорово повезло оказаться в свите шейха.

– Ты подумал над нашим делом? – продолжил эн-Номан.

Алексий кивнул:

– Думаю что нам обязательно нужно спросить об этом самого Наримунта. Коль уж мы взялись решать его судьбу.

Он повернулся к юноше и перешёл на русский:

– Помоги нам, достойный юноша. Подскажи, как нам помирить твоего отца с московским князем? Хотя бы ненадолго.

Наримунт вздрогнул. Злат перевёл. Увидев с каким вниманием устремили на него взоры шейх с монахом, юноша сначала растерянно заморгал, потом посерьёзнел и задумался. Все молча терпеливо ожидали.

– Раньше отец враждовал с польским королём. Потом выдал за его сына мою сестру.

– У тебя есть ещё незамужняя сестра? – весело расхохотался эн-Номан.

Наримунт настороженно кивнул.

– А у вашего князя неженатый сын? – повернулся он к Алексию.

– Симеон. Молодец хоть куда.

Шейх захохотал ещё громче:

– В посаженные отцы Узбек не годится – мусульманин всё-таки. Так хотя бы в сваты?

Наримунт уже начал обиженно краснеть и насупился, но эн-Номан посерьёзнел.

– У твоего отца есть враги? Я имею в виду, кто самый главный?

– Орден, – без запинки ответил тот. – Тевтонский орден.

– Крестоносцы, значит. Хуже них никого?

– Мы для них язычники, поганые. Нас нужно или крестить или уничтожить. Мира не может быть. Так они говорят.

– Не повезло вам с соседями.

– Какие они соседи? Пришли в наши края под знамёнами с крестом. Построили замки. Сто лет уже скоро крестят нас. Огнём и мечом, как сами говорят.

– Этот орден в ваши края лет двадцать назад из Венеции перебрался, если мне не изменяет память. До этого они в Палестине мусульман крестили. Так же. Огнём и мечом. Знаю я этих божьих рыцарей. Много про них наслышался в Египте. Пощады от них не жди. Когда французский король, возглавил крестовый поход и высадился на берег Египта, тамошний султан послал к нему людей для переговоров. Знаешь, что ему ответили? Даже, если ты упадёшь на колени и будешь целовать крест – это не спасёт тебя от смерти. А ваших подданных мы обратим в скот. Мне показывали этот ответ.

– Они и нас православных христиан причисляют к неверным и обещают уничтожить, – спешно открестился от единоверцев Алексий, – Константинополь под своими крестовыми знамёнами захватили. Христианские храмы предали поруганию. Крестом прикрываясь. Волки в овечьих шкурах.

– Доброе дело делает твой отец, юноша, что с этими волками воюет. Московский князь, выходит, этому только мешает.

– Так разве Москва на Литву полезла? – запротестовал Алексий, – Гедимин сам начал, за ханского ослушника тверского князя вступясь.

– Неужели ему тверской князь до того люб?

Злат едва поспевал за ними переводить всё это. Наримунт морщил лоб и старательно вникал в их речи. На этом месте он не выдержал:

– Из-за Новгорода у них свара. Те не желают в Москву дань платить и хотят иного покровителя найти. Вот отец и вступился.

– А без Новгорода Калите беда, – добавил от себя Злат, переведя слова княжича, – Без новгородского серебра ему хоть пропади. Выход в Орду будет нечем платить.

– Выходит, Гедимину нужен Новгород, а Калите новгородское серебро? – по эн-Номану было видно, что он уже что-то задумал.

– Князья – не купцы, – возразил между тем Алексий, – им обоим нужен Новгород.

– Сейчас такие купцы, что и князьями норовят вертеть, – напомнил ему Злат.

Наиб вспомнил их разговор с Авахавом про закамское серебро. Инок про него не помянул ни словом. Хотя было ясно, что к распре двух князей оно имеет самое прямое отношение. Он обернулся к эн-Номану и рассказал ему услышанное ночью от Музаффара. Шейх помрачнел.

– Выходит, пока твой князь с Гедимином делят шкуру неубитого медведя, её за их спиной уже продают, – поморщился от досады, – Да и я хорош. Всё жду подвоха от венецианцев с генуэзцами. За этим Иовом с самого его приезда в Сарай следили. А он, между тем, уже к самому хану подобрался. Булгарцы! С них станется.

Алексий хотел что-то сказать, но эн-Номан жестом остановил его. Было видно, как что-то решает. Потом бросил Злату:

– Не переводи пока. Узбека я уговорю, он нужное слово московскому князю скажет. Далее мои руки коротки. Прав, Бахрам! Тысячу раз прав! Эх! Мне бы его голову!

Злату показалось, что в бесцветных глазах шейха блеснула слеза. Конечно, только показалось. Теперь он обратился к Алексию и голос его снова стал твёрдым и властным:

– С Гедимином пускай договаривается его сын. Даром что ли мы для него стараемся? Главное, чтобы он прибыл к отцу не с пустыми руками. А об этом должны позаботиться мы с тобой. Про себя я уже сказал. Получу согласия Калиты на княжение Наримунта в Новгороде.

– Отдать Новгород!? – в ужасе закричал монах.

– Почему отдать? Разве он принадлежит московскому князю? Ему же нужно серебро? Он его получит. А вот твоё дело проследить, чтобы всё прошло без сучка, без задоринки. Поедешь сам в Новгород.

– Да там всем вертит архиепископ Василий Калика! Который от этого Наримунта под Киевом едва ноги унёс. Из-за того он и в плен сюда попал.

– Вот и хорошо, – невозмутимо ответил шейх, – Вам двум духовным лицам будет легче договориться. Попросишь митрополита помочь. Твой князь тебе только спасибо скажет. Если он мир с Литвой учинит, у Новгорода союзника против него не станет – серебро будут слать без задержки. А чтобы новгородцы себе рыцарей в друзья не взяли или шведов, новый князь проследит. Самое главное, закроет для них путь в полуночные земли. Сейчас только слух идёт про тамошние богатства. Если выяснится, что это не слух, тогда уже никого и ничем не удержишь. Переведи, Злат. Хочет он стать новгородским князем?

XXX. Ночная кукушка

После ухода Алексия эн-Номан захотел посмотреть на Юксудыр. Злата, провожавшего инока за ворота суфийской обители, он спросил, можно ли тому довериться. Как ни старался московский гость, но ему не удалось скрыть колебаний.

– Чужая душа потёмки, – уклонился от ответа наиб.

Только перед этим, прощаясь с Алексием, он напутствовал его:

– Ты разочарован, что всё идёт не так, как тебе хотелось? Подумай. Ты ведь достиг больше, чем желал. Хочешь оставаться простым слугой своего князя, когда всевышний отдаёт в твои руки его судьбу?

– Видно, Господь испытывает меня, – согласился тот, – По плечу ли мне эта ноша? Дело невиданное. В Новгороде со времён Рюрика княжили только его потомки.

– Настал твой черёд решать. Ещё не поздно отказаться. Только небо может больше не послать тебе второй такой возможности и ты так и останешься просто слугой у князя. Разве не сказано в писании: «Оставьте мёртвым погребать своих мертвецов?». Нужно идти вперёд.

Сам Наримунт ещё не мог прийти в себя от нахлынувших на него перемен. Только что был жалким пленником в стане врагов, которого, словно невольника продавали из рук в руки, как вдруг перед ним открылся путь к княжескому столу. Да какому! Это ведь не удел в вотчине его отца. Это самовластный Господин Великий Новгород! Вровень с отцом сесть! Теперь Наримунт с восхищённой настороженностью поглядывал на загадочного старика, дёргающего из своей скромной обители под сенью старых груш нити судеб.

Когда Злат сказал княжичу, что они отправляются на постоялый двор Сарабая, тот запросился с ними. Он хотел поблагодарить Юксудыр за помощь в трудный час. Эн-Номан не возражал.

– Никогда не нужно забывать о благодарности, – одобрительно сказал он.

Увидев въезжающую во двор повозку шейха, Сарабай изрядно струхнул. Он уже привык за последние дни к нашествиям стражников и начальников, но появление святого старца повергло его в ужас. Неужели двор действительно считают прибежищем джиннов? Если так дело пойдёт, то народ станет только лошадей нахлёстывать в страхе, проезжая мимо. И не продашь никому.

Однако, эн-Номан даже не стал заходить внутрь. Он и с повозки не слез, поприветствовав хозяина благословляющим взмахом руки с чётками. Вызванная из хозяйских покоев Юксудыр, вышла с большим узлом в руках. В нём оказалась одежда княжича, которую она отстирала от сажи. От такой заботы Наримунт совсем растрогался и стал взволнованно благодарить девушку. Та смущённо улыбалась. Злату подумалось, как действительно тронула юношу это простое проявление обычной человеческой заботы. Здесь, в чужом краю, среди врагов. Где все видели в нём только пленённого княжеского сына. Видно Наримунту не понравился скучный голос, которым наиб переводил его горячую речь, потому что он вдруг поклонился девушке и поцеловал ей руку. Юксудыр вспыхнула и зарделась.

Всё это время эн-Номан потихоньку наблюдал за ней из своей повозки. Злат уже было решил, что он не станет беседовать с девушкой, когда шейх попросил её приблизиться:

– Мне сказали что ты ищешь свою родственников, и у тебя есть перстень, который ты им хочешь показать?

Юксудыр вопросительно посмотрела на Злата и, получив утвердительный кивок, приблизилась и стала доставать шнурок из под ворота. Только тут наиб заметил, что шейх устремился взором на шрам на шее. Он даже подался вперёд, как охотничий пёс, учуявший добычу.

– Отдай мне этот перстень. И пока не говори никому, что он у тебя был, – эн-Номан ободряюще улыбнулся и ласково погладил девушку по руке, – Послезавтра мы с тобой поедем к твоим родным.