Сергей Зацаринный – Шведское огниво. Исторический детектив (страница 42)

– В чём интерес-то? Какое дело этим генуэзцам и венецианцам до русских дел?

«Про закамское серебро ни гу-гу» – подумалось Злату, – «Хитрит. Неужто думает эн-Номан про это не знает? Не выгорит его дело.»

Шейх долго и внимательно смотрел на Алексия. Потом усмехнулся. Нехорошо так. Зло.

– Какое говоришь им дело? Им до всего дело, где поживой пахнет. Только пожива всякая бывает. Не только деньгами меряется. Да и не только купцы в наши края тянуться. Власть, говоришь, земная переменчива? Вот с этого бы и начинал. Сегодня хан дал ярлык, а завтра заберёт, ты это хочешь сказать? И митрополиту, и князю. Хан ведь он басурман, неверный. Молчи! Дай сказать. Мы же с тобой откровенно беседуем. По крайней мере я. Узбек ведь он султаном Мухаммедом себя именует, защитником веры. Не всем это нравится. А знаешь, что по мусульманскому закону, все иноверцы должны особый налог платить? Поверь уже мне на слово, я право много лет изучал. Как это с вашим ярлыком сходится?

– Сойдётся, когда-нибудь, только дай время, – вдруг подал голос Бахрам, – Будет и налог для неверных. Каждый путь приводит туда, куда он направлен.

Шейх вздрогнул от неожиданности, когда заговорил Бахрам. Он поднял на него глаза и взоры их встретились. Словно скрестились, звякнув, два кинжала. Потом эн-Номан повернулся к Алексию и продолжил. Только уже другим голосом. Словно на огонь, пылающий в его душе, кто-то плеснул воды:

– Вернёмся к нашим генуэзцам с венецианцами. Имя то им всем одно – франки. Грызутся они не на жизнь, а на смерть. Только в конце так выходит, что все заодно. Вот ты говорил, что ваш патриарх в Константинополе у императора под рукой. А императора кто мутит? Разве не те же франки? Чего добиваются? Подчинения вашей церкви папе. Чего бы и здесь не попробовать? Ведь ещё легче может оказаться. Среди монгол христиан полно. Разве не заманчиво склонить хана в свою веру?

– Было время у нас тоже некоторые об этом думали.

– Придёт и их время – усмехнулся шейх.

Не только Алексий, но даже Злат с Бахрамом посмотрели на него с удивлением.

– Кому, как не мне знать крепость ханской веры. Мне, его духовному наставнику. Стоит лишь переменится ветру. Земная власть переменчива, говоришь? Не в бровь, а в глаз угодил. Ты мне нравишься. Теперь послушай, что я тебе скажу. Мне осталось недолго жить, а ты ещё молод. Придёт время и ты вспомнишь мои слова. Когда встанут у ханского престола христиане. И будут уговаривать хана креститься. Генуэзцы и венецианцы? Разве в них дело? Разве дорогие подарки купили сердце любимой ханской жены? Его купит ваша вера. Что вы все на меня так смотрите? Думаете старый хрыч тронулся умом? Просто я вижу то, что пока ещё не видно никому. Даже самой Тайдуле. Если бы кто ей сейчас передал мои слова, она бы над ними посмеялась. Но, я уже вижу какие семена хотят посеять и какие они должны дать всходы.

Эн-Номан замолчал и долго смотрел мимо своих собеседников, словно и впрямь вглядывался в неведомое никому другому грядущее.

– Настанет час и змей-искуситель протянет ханше своё яблоко. Он не будет читать ей проповеди и прельщать царством небесным и спасением бессмертной души. Название этого яблока будет – единобрачие. Возможность стать из любимой жены единственной. Самое главное – единственной законной. Власть переменчива, ты сказал? Так же переменчиво человеческое сердце. В любой миг место в нём может занять другая жена. После смерти правителя любой из его сыновей может претендовать на Золотой престол. Но, достаточно лишь принять нужную веру. Какая женщина устоит перед таким искушением?

– У нас говорят: ночная кукушка денную перекукует, – подсказал Злат.

– Помимо лживых женских слов в ход пойдут уговоры советников, обещания послов, деньги купцов. Средств не будут жалеть, ибо цель того стоит. Победитель получит всё. Сейчас эти семена только готовят. Но едва надо мной сомкнётся покров могилы, они будут брошены в почву. Когда они взойдут ведает только всевышний, но ты, Алексий, обязательно увидишь эти всходы. Что задумался? Заманчиво? Вспомнил, что ведь и ты тоже христианин, так почему бы тебе не ступить на дорожку, которую сейчас торят посланцы папы? Как знать, может ещё ступишь. Никому не дано знать свою судьбу.

XXVII. Хитросплетение радуги

Слова эн-Номана поражали своей простотой и очевидностью. Злат с удивлением подумал, как же он сам до сих пор не видел того, что теперь казалось таким ясным. Франки уже давно обживали Орду. Их конторы, склады, обители появлялись во всё новых местах и уже становились привычными их проповедники, забиравшиеся нередко в самую глушь. Теперь их козням уже приписывали строительство новой столицы. Грешили, конечно, на купцов с их всепроникающим и всесильным серебром. Старый шейх разглядел за спинами вороватых торговцев другую огромную и зловещую тень.

Лишь сказочник продолжал улыбаться. Снисходительно и безмятежно:

– Предсказания дело ненадёжное и зыбкое. Даже если кажется, что они делаются на основе науки и опыта. Много лет назад мне часто приходилось беседовать с человеком, который пытался заглядывать в будущее и верил, что можно победить судьбу.

– Ты говоришь о Саад ад-Давле? – встрепенулся шейх, – Мудрый человек. Хоть и был сам иудеем, но в делах всегда руководствовался шариатом.

– Что не помешало мусульманам погубить его.

– Не мусульманам, – жёстко возразил эн-Номан, – а людям, именующим себя мусульманами. Это не одно и то же. Открой Коран, там о таких сказано в самом начале. Саад ад-Давла пал жертвой клеветы и ложных обвинений, осуждённый неправедными судьями. Тогда по всей Персии били и грабили евреев, хотя они не считаются язычниками, а только заблуждающимися, ибо тоже веруют в единого Бога.

– Этот человек делал предсказания? – отвлёк их от начинающейся перепалки Злат.

Бахрам кивнул:

– У него были большие и смелые замыслы. Самое главное, они уже вовсю воплощались в жизнь. Это вселило надежду на будущее. Успех всегда придаёт уверенности. Но при этом часто ослепляет. Вспоминая это по прошествии сорока лет, я понимаю, как смеялась тогда над ним всевидящая судьба.

В это время в комнату внесли тяжёлый медный котёл и осторожно поставили его, на подстеленный войлок – котёл был горячий. Слуга посмотрел на эн-Номана и, получив утвердительный кивок, поднял крышку. Комнату наполнил запах, способный заставить самого объевшегося человека снова почувствовать себя голодным.

– Вот и плов, – с весёлой улыбкой отвлёкся от забот мирских шейх, – Я же обещал накормить вас как следует. Конечно, я старался в первую очередь ради этого прекрасного юноши, который вежливо скучает, слушая непонятную речь. Он то уж наверняка никогда не пробовал такое блюдо.

Злат заметил, что перед Наримунтом и Алексием предусмотрительно поставили миски и принесли ложки. Остальным плов наложили по здешнему обычаю – в углубление лепёшки.

– В детстве я любил плов больше всего. Но, только прожив много лет, я понял истинное величие этого кушанья. Не зря в наших краях говорили: «Богатый человек ест плов, бедный человек ест только плов». Удивительное блюдо, которое подходит всем, которое может быть и простым и роскошным, дорогим и дешёвым. Не было предела моему изумлению, когда я узнал, что его придумал великий учёный. Ты слышал эту историю, Бахрам? Поведай её нашим друзьям. А ты Хрисанф обязательно переведи её для этого голодного юноши.

– Старая сказка, – улыбнулся Бахрам, – Будто плов придумал сам величайший врач Авиценна по приказу могущественного султана Махмуда Газневи. Тот много воевал, водил войско в походы. Дело это трудное и хлопотное. Самая большая забота – пропитание воинов в пути. Ведь нужно таскать с собой огромное количество припасов, котлов, топливо для костра, которое не всегда можно найти в нужном количестве на пустынных дорогах. Походы нередко длятся месяцами, а сила рук и крепость ног во многом зависят от желудка. Да и стойкость духа тоже. Кроме того, пища должна быть разнообразной. Не только, чтобы не приедаться. Разнообразие нужно, дабы насыщать человека всеми необходимыми веществами, поддерживающими жизнь. Вот султан и повелел учёным придумать блюдо, которое обладало бы всеми этими свойствами. Было вкусно, полезно, недорого, просто в приготовлении, а, самое главное, чтобы человек мог, питаясь длительное время только им, сохранять здоровье, силу и бодрость.

Что должен был сделать учёный? Медицина учит, что человеческое тело находится под влиянием четырёх стихий. Индийцы считают, что их пять, но у них вообще всё сложно. Значит, пища должна поддерживать гармонию этих стихий. После долгих поисков и размышлений, был найден продукт для каждой из этих стихий: зерно, морковь, лук и мясо. Полезные свойства должны были выделяться, сохранятся и перемешиваться в виде растворов и вытяжек. Это повар думает, что он варит в воде или жарит в масле, учёный называет это в соответствии со своими представлениями. Все составляющие части нужно брать в равном количестве.

В руках повара вся эта алхимическая магия выглядит довольно просто. В разогретое масло кладут мясо. Потом нарезанные лук и морковь, а потом в образовавшуюся квинтэссенцию, которую непросвещённый служитель котлов и повелитель горшков, профанно называет зирваком, закладывается зерно. После чего залитая вода призвана образовать раствор и соединить всё в единое целое. Как получилось это почти волшебное действо у нашего повара, вы можете определить немедленно.