Сергей Зацаринный – Шведское огниво. Исторический детектив (страница 26)

– Ты же сказал, сундук нужно ломать? Ремесло нехитрое. На это дело любой мастер, был бы снаряд. А у меня целая кузница со всем набором стоит. Кузнец, когда съезжал, всё оставил. Выкупать не захотел. А я не захотел даром отдавать. Думаю, пусть лежит, может и пригодиться. Тем более там всякого добра за годы столько накопилось. Половина не знаю даже как называется и для чего потребно. Сейчас сами посмотрите. Так что давайте ваш сундук, я вам его лучше любого кузнеца сломаю.

Злат покосился на холодную кузницу в дальнем конце двора и представил сколько там пыли накопилось. Несколько лет без дела стоит. Поморщился:

– В доме будем ломать, – и махнул помощникам, чтобы заносили, – Ну, а ты, Сарабай, назвался груздём…

– Ага! – с готовностью бросился к кузнице Сарабай.

Через пару шагов, остановился, обернулся, внимательно посмотрел на сундук и ещё раз сказал, будто самому себе:

– Ага!

Замок он и впрямь сшиб с одного удара. Наиб даже присвистнул:

– Эк, как ты его ловко! Будто всю жизнь этим делом занимаешься. Как сказано в писании: «Схоронил талант в землю». Лампу давай!

В сундуке лежали две крепко сшитые кожаные сумы и холщовый узел, завязанный простой верёвкой. Илгизар выложил всё это на стол и посветил внутрь сундука:

– Больше ничего.

На всякий случай спросили Юксудыр, эти ли сумки она видела. Девушка подтвердила. Пощупали узел. Вертевшийся рядом Сарабай даже принюхался:

– Сухари.

Развязали верёвку, посмотрели – точно. Мелко порезанные, хорошо просушенные в печи.

– Он, помнится, ещё спрашивал, где можно хлеб на дрожжах покупать. Я думал велит себе к обеду подавать. Нет. Ел лепёшки. Выходит этот хлеб ему для сухарей был нужен?

– Самая надёжная пища для путника. Зачем в городе сухари? Здесь вкуснее горячая лепёшка, – согласился Злат, – Видно человек привычный к дорогам.

Расстегнули ремни на сумах. Вытряхнули всё на стол. Штаны, рубаха, запасные сапоги, заячья шапка. Наибу, вдруг вспомнилось, как три месяца назад он вот также осматривал сундук исчезнувшего тогда чужеземца. У того хоть книга была, помимо носильных вещей. И солёное мясо вместо сухарей. Тоже наилучшая пища для путника в дальней дороге.

Никакого письма. Вообще ни листка бумаги. Ни перьев, ни чернильницы. Только нож в берестяных ножнах и два небольших мешочка. В одном звенели деньги, во втором лежали кремень, трут и огниво.

Злат лично прощупал все швы, вывернул наизнанку сумки, порылся в сухарях. Ничего!

– Давай, Сарабай, ищи тайник в сундуке. Коли взялся.

Тот не отнекивался. Сбегал в кузницу, принёс ещё один молоток, клещи, какие-то клинья. Вскоре от прекрасного сундука осталась только куча щепы. Тайника не было.

Злат только развёл руками:

– За что же тут хотели заплатить пятьсот иперперов?

– Если верить Адельхарту, – напомнил Илгизар.

– Это да! – с готовностью согласился наиб, – Запросто мог нагородить турусы на колёсах, чтобы объяснить зачем он вечером на постоялый двор припёрся. Так или иначе, а письма здесь нет. Оборвалась ниточка. Илгизар! Ты собирался прокладывать путь, глядя на путеводную звезду. Что она тебе указывает?

Шакирд уловил в вопросе насмешку и надулся:

– Она лишь снова напоминает, как обманчивы и ненадёжны бывают путеводные нити. А звезда, как светила, так и светит настойчивому путнику. Мы ведь знаем, что этот человек прибыл сюда из Праги, от чешского короля, скорее всего, с тайным посланием. Просто этого послания не оказалось в сундуке.

– Может его вообще не было?

– Если этот человек посланец, то он должен как-то подтвердить свой статус. Или свою личность. Даже если он принёс устное послание. Может его знают в лицо?

– Кто-то же ищет это самое послание, – не выдержал Сулейман, – Про него рассказали Могул-Буге. Его выкрали у менялы из конторы.

– Да и сам Адельхарт, даже если он соврал, он же тоже что-то здесь искал и вынюхивал, – согласился Илгизар, – Дыма без огня не бывает.

Вошла Юксудыр и поставила на стол возле разбросанных вещей большую резную доску с горячими пирогами. Злат вспомнил перстень с печатью у неё на шее. Это ведь тоже послание. Которое стоит десятка писем.

– Может ведь быть и так, что послание заключается в чём то другом. Просто мы этого не замечаем, – сказал он вслух, – А пока сложим вещи обратно в сумки и займёмся пирогами. Сарабай! На этом сундуке есть клеймо мастера?

– Сейчас поищу, – с готовностью склонился к обломкам хозяин, – На замке, вон, есть клеймо. Знаменитый мастер. Из Булгара. Ещё дед его славился от Рязани до Сарая. У меня два замка с таким клеймом. И ещё один от отца достался, ещё дедовской работы.

Не то помочь старается, не то насмехается.

– Ладно, не копошись, – махнул рукой Злат, – Брось эти чурки в печку.

От неожиданности даже Сарабай замешкался, не понимая, шутит наиб или говорит серьёзно. Юноши тоже воззрились на него с недоумением.

– Давай, давай, – подбодрил наиб, – А то огонь уже затухает. Этот замок тоже себе оставь. За службу. Проку от него без ключа пока нет, но я обещаю – если до твоего постояльца доберусь, ключ тоже тебе отдам.

– У меня мастер хороший есть, к любому замку ключ сделает, – залопотал было Сарабай и осёкся под внимательный взглядом Злата.

– Верно говоришь. Хорошую мысль подал. Я ведь только сегодня утром дело имел с работой одного такого мастера по замкам и запорам. Надо будет и с твоим потолковать. С ясского квартала поди?

Хозяин даже рассмеялся:

– Откуда среди наших такие мастера? Булгарский. Самые искусные кузнецы все с Кавказа, а если тонкую работу – лучше булгарских никто не делает. Наши больше плуги, топоры, серпы. Скобы, подковы, гвозди разные. Что попроще и в хозяйстве потребно.

– Наши говоришь? – Злат опять задумался, – Ещё хорошую мысль подал. Я так с тобой не расплачусь. Ты ведь тоже с ясского квартала? Из мохшинских?

Сарабай кивнул, не понимая куда клонит наиб.

– Тот человек, что к тебе этого постояльца привёл, ведь тоже оттуда? Адельхарт говорит, что к нему приходили, насчёт этого сундука, тоже с этого квартала.

Злат хотел ещё что-то добавить, но видно передумал погрузился в свои мысли.

– Наследники Лешего, у которого ты этот двор купил, не там ли живут? – и, не дожидаясь ответа, вдруг рассмеялся, – Потухнет огонь, пока ты с открытым ртом стоишь. Кидай скорее чурки то! – потом добавил, – Жги эту порванную нить, которую мне вложили в руки, рассчитывая на моё скудоумие.

Наиб встал и, в сердцах ловко пнул один из обломков к очагу.

– Пирог с дыней и мёдом готов? – весело повернулся он к опешившему Сарабаю, – ты нам заверни на дорожку. Вместе с этими, что девка твоя на столе разложила. Нас зовёт ханская служба. Илгизар! Складывай вещи в сумки! С собой заберём. Узел с сухарями тоже.

Первым бросился с готовностью выполнять приказ Сулейман. Злат даже придержал его:

– Не спеши. Всё равно без пирогов с дыней не уедем.

Услышав это Сарабай со всех ног бросился в хозяйские покои.

– К Бахраму поедем, – сказал наиб, – У него, поди, кроме просяной похлёбки ничего нет, а на ней далеко не ускачешь.

Он подвинул скамью к огню и, блаженно вытянув к теплу ноги сам стал неторопливо подбрасывать в пламя осколки злополучного сундука.

– Ты правильно сказал, Илгизар, про путеводные нити. Чем дальше, тем больше мне кажется, что кто-то намеренно вкладывает их мне в руки, – он подмигнул Сулейману, – И не только мне. Утром мне подсунули шкатулку, украденную у Касриэля. Теперь этот чёртов сундук. Что мы должны теперь делать? Ухватись мы за эти нити? Что молчишь, учёнейший юноша? Где твои размышления?

– Мы должны искать похитителей шкатулки. Конечно, найти того купца, что хотел купить письмо, поискать исполнителей, среди людей, чьё ремесло взлом и кражи, – он задумался, – Сулейман мог поехать к Могул-Буге и спросить его, откуда он узнал про это письмо. Потом мы должны были найти хозяина этого сундука и тех, кто хотел им завладеть.

– Правильно рассуждаешь. Теперь скажи, что мы должны найти? Того, кто заварил всю эту кашу. Того, к кому это неведомый посланец прибыл в Сарае. Тебе не кажется, что нам специально подсовывают эти нити, чтобы увести туда, где мы точно потеряем его след? Или найдём его, когда он окончательно остынет? Сулейман, ты ведь был ловчим? С собаками охотился. Знаешь как зверя загоняют.

– У меня борзые были. Загоном охотились. В поле.

– Понимаю, что эмир не лазил с гончими по кустам. Про загонную охоту и спрашиваю. Почему её загонной называют? Борзые ведь догоняют зверя в чистом поле, на то и борзые. Почему загонная? Вижу, что уже догадался. Хороший охотник тот, кто гонит зверя туда, куда ему нужно. А не несётся вслед что есть мочи, надеясь только на собачью прыть. Вот так и я. Сначала шёл по твоему следу, ты сам шёл по Касриэлеву. Теперь нас пустили по следу этого сундука. Как было, скажи на милость, не бросится вослед вещи, за которую хотели заплатить пятьсот иперперов. Совсем не обязательно Адельхарт нас обманул. Возможно, этот сундук действительно хотели забрать, понадеявшись на его жадность. Только для чего? Чтобы завладеть дырявыми штанами? Или для того, чтобы мы имели ещё один украденный сундук? Представь, что их задумка с Адельхартом удалась?

– Рано или поздно мы должны были вернуться к исчезнувшему постояльцу.

– Не зря тебя учат в медресе.

– Мы пришли бы за его вещами.