Сергей Зацаринный – Неверное сокровище масонов (страница 53)

– Вас что больше интересует? Мы, они или то, что мы все ищем? – он явно начинал раздражаться.

Есть хороший приём выведать что-либо. Нужно говорить о чём-то так, будто тебе всё давно и хорошо известно. Если ты угадываешь – собеседник молчит, если ошибаешься – поправляет.

– Меня больше интересует, почему вы все ищите Грааль именно здесь?

– Ответ на этот вопрос знают те самые ребята из Южной Америки. Я, как Вы верно предположили, иду за ними следом.

– Самый верный способ проиграть.

– Наша работа с Юрием Дмитриевичем самое яркое тому подтверждение. Может теперь, когда мы встретились с Вами, наши дела пойдут лучше?

Вильям вдруг шагнул ко мне и крепко взял за руку:

– Помогите нам разобраться с этими ребятами.

– Предлагаете союз? Но, прежде всего, я должен знать с кем имею дело.

Теперь Смит не улыбался. Голос его звучал жёстко:

– Послушайте, Леонид! Я шёл на эту встречу с намерением приобрести интересующую меня информацию. Она никоим образом не имеет отношения ни к каким государственным секретам или национальной безопасности. Как Вы уже, наверное, заметили, я человек предельно законопослушный и даже на йоту не хочу нарушать законы Российской Федерации. Более того, я готов всецело сотрудничать с правоохранительными органами, если в этом есть необходимость. Вы не доверяете мне и подозреваете в причастности к какому-то криминалу?

– Я Вас просто не знаю. Согласитесь, это довольно весомый аргумент при заключении союза.

– Но зачем Вы обратились ко мне?

– Больше не к кому. У меня есть основания опасаться за жизнь одной моей знакомой. Она легкомысленно занималась историей усадьбы, о которой Вы прочтете в бумагах, переданных мной. А я уже убедился, как опасны эти древние тайны.

– Тайны не опасны – опасны люди.

– Особенно те, про которых ничего не знаешь.

– Но что-то Вы о них всё-таки знаете. Поделитесь со мной, и я попробую что-нибудь добавить к Вашему рассказу. Чем Вы рискуете?

Предложение было вполне разумным и вполне меня устраивало. Я рассказал про то, как обнаружил за собой слежку, как узнал о людях, интересовавшихся наследниками Зольдберга и о встрече в старинном дворце.

Смит не смог скрыть своего волнения. Он, даже, возбуждённо прошёлся взад-вперёд:

– Вот почему я никак не наткнусь на их след!

– Вы шли по следу сэра Персиваля за призраком масонского храма. А он сам, оказывается, положил глаз, на этот дом с привидениями в глухом селе.

– Именно! Раз он женился на Киндяковой, мы думали, что его заинтересовала какая-то тайна этого рода. А о матери невесты даже не подумали!

– Опять вся проблема в тёще, – посочувствовал я.

Смит несколько мгновений удивлённо смотрел на меня, потом расхохотался:

– Вы, Леонид, скептик и циник. Таким людям хронически противопоказано разговаривать с незнакомыми иностранцами на Патриарших прудах.

– Моему предшественнику Мише Берлиозу отрезали голову.

– Почему всё-таки Патриаршие пруды? На восторженного поклонника «Мастера и Маргариты» Вы не похожи.

– С той самой поры, как я связался с кладоискательством, меня не покидает навязчивое ощущение ирреальности всего происходящего. Словно таинственный рок висит надо мной, снова и снова заставляя идти по дороге, которую избрал не я. А ведь поначалу просто хотел побегать с недельку с металлоискателем по заброшенной усадьбе, вдали от мирской суеты.

– Это место тоже связано с госпожой Перси-Френч?

– Больше того. У меня есть все основания считать, что именно туда было отправлено в революцию содержимое тереньгульского дворца.

Смит поднял брови:

– Интересный поворот событий. Именно этот куш Вы приберегли для себя? Имейте в виду, если что я – первый покупатель!

– Даже, если там не окажется Грааля?

– Среди моих знакомых найдётся много желающих владеть антикварными вещицами со столь романтической историей. Но, давайте, вернёмся к нашим делам. У Вас есть какие-то мысли по поводу дальнейших действий. Я имею в виду совместные действия. Ведь мы союзники?

– Но, после того, что я рассказал, мне хотелось бы что-то получить взамен. Почему Вы ищите этот Ваш Грааль именно здесь?

– Боюсь, Вы знаете обо всей этой истории больше меня. Я лишь иду по следу этих ребят, которые Вас так беспокоят, и точно так же питаюсь версиями. Даже то, что они ищут именно Грааль – это лишь предположения. Они ищут некие реликвии – это точно. А легенду о волшебной чаше вполне могли приплести, чтобы произвести впечатление на спонсоров. Ведь на поиск каких-то архивов или регалий выделят одну сумму, а на поиск самого священного Грааля – совсем другую. Особенно в свете всего этого ажиотажа, творящегося в последнее время вокруг этой темы. Но, в любом случае, то что они ищут имеет очень большую ценность. Это серьёзные ребята. За ними стоит и большая политика, и большие деньги.

– А за Вами?

Смит усмехнулся:

– За мной тоже. Сам я человек небогатый, но я сейчас могу позвонить по телефону и, уже через несколько минут, в ближайшем банке Вам отдадут всю наличность, имеющуюся в кассе на данный момент.

– Откуда Вы так хорошо знаете русский язык?

– Моя мать из России. Отец американец, почти всю жизнь я прожил в Южной Америке. Так что у меня три родных языка. Но, если позволите, я вернусь всё-таки к сокровищам Перси-Френч, коль они всех нас так интересуют. Насколько мне известно, эта история тянется с 20-х годов. Именно тогда поиск Грааля, Шамбалы и тому подобных чудес был чрезвычайно популярен. Тогда и появились сведения, что некие реликвии принадлежали сэру Перси-Френч. Подробности мне неизвестны, я не историк, скорее Ваш бывший коллега. Но я запрошу дополнительные сведения и обязательно Вам их предоставлю.

– Вы назвали себя моим коллегой?

– Вчера я созвонился с одним своим знакомым, он много знает о России, и спросил его, не попадался ли ему когда-нибудь джентльмен по имени Леонид Малышев. Знаете, что он мне ответил? Человек с таким именем в 80-х годах работал в Таджикистане и Афганистане с такими специфичными людьми, как исмаилиты. Было дело?

– Я действительно служил в Бадахшане по обе стороны границы. Там было много всяких оригиналов. Сейчас я безобидный пенсионер.

– А я сотрудник благотворительного фонда. Причём, в отличие от Вас, никогда не состоял ни в одной спецслужбе.

– И в отличие от Вашего товарища.

– Приятно иметь дело с умным человеком. Итак, есть ли у Вас план?

XXVIII. Политэкономия тайны

Что неподвластно мне? Как некий демон

Отсюда править миром я могу!

– Дипломат, – снисходительно хмыкнул дядя, едва я закончил рассказ о моей встрече с загадочным Вильямом. – Сначала намекал на то, что его работа сходна с работой спецслужб, потом отрицал свою причастность к ним. С людьми и информацией явно умеет работать. Дипломат. Бывший, конечно. Работал где-нибудь в Южной Америке, а после выхода в отставку нашёл место в бизнесе.

– На бизнесмена, если честно, не похож.

– В Штатах общественная деятельность тоже своего рода бизнес. Благотворительные фонды, клубы, общества по интересам – всё это взаимосвязано. Твой Смит прекрасно сидит на должности эксперта в какой-нибудь гуманитарной организации, которую финансируют очень богатые и далёкие от гуманизма дяденьки. Именно их и интересуют средневековые реликвии. Точнее, вероятность их попадания к конкурентам.

– Неофашистам?

Старый идеолог поморщился, как от неприятного вкуса:

– Леонид! Оставь ты эти, набившие оскомину, пропагандистские штампы. Фашизм – это ярлык, который очень удобно наклеивать своим оппонентам. Мы, в своё время, называли фашистским любой антикоммунистический режим, Штаты сейчас командуют по всему миру под знамёнами демократии и прав человека. Сам термин уже настолько поистрепался и потерял актуальность, что его давно заменили на слово тоталитаризм. Редко-редко фашистами называют тех, кто исповедует национализм или махровых антисемитов. С таким же успехом мусульман можно объявить социалистами за то, что они призывают помогать бедным. Тем не менее, твой Смит вызывает симпатию.

Дядя сделал паузу и пояснил:

– Он явно не из бывших советологов и прочих специалистов, видевших в СССР главного противника. Хотя, с прекрасным знанием русского языка и культуры мог сделать неплохую карьеру в этом направлении. Однако, не захотел идти против родины своих предков по матери, оставил всё это для души. Только после выхода в отставку стал вплотную заниматься Россией, избрав сферой деятельности благотворительность и образование. Видимо, он из тех, для кого чистая совесть не просто абстрактное понятие. Его хозяева, конечно, могут думать иначе, но в данный момент, их интересы совпадают с нашими. Они не хотят выигрыша конкурентов.

– Третий сорт друзей.

Эту мысль любил повторять мой отец. Он часто подчёркивал, что друзья бывают трёх сортов. Первый – твои собственные, второй – друзья твоих друзей и третий – враги твоих врагов. Мне часто приходилось убеждаться в жизни, что именно третий сорт друзей самый многочисленный. Практика показывает, что они оказываются и самыми надёжными. Друзья часто предают, а враги идут за нами до конца. И за нашими врагами тоже.

Мы сидели на кухне, где я ужинал по приезде из Москвы. Хозяйство забрала в свои руки Лена, и три старых холостяка уже стали привыкать к разнообразию стола и различным кулинарным сюрпризам. Сейчас я неторопливо поглощал какую-то картофельную запеканку, несмотря на вегетарианское название, щедро начинённую мясным фаршем. К чаю меня ожидали румяные пирожки с зелёным луком. Тихое домашнее счастье. То, чего мне так не хватало всю жизнь. Я с усмешкой посмотрел на шёлковый платок, которым дядя неизменно щегольски повязывал шею с того момента, как в доме появилась наша синеглазая гостья, и спросил, куда делся Алексей.