Сергей Заневский – Два одиночества (страница 5)
Иногда Алекса просто бесило их многолюдное общество. Он любил бывать с ней наедине, говорить абсолютно о чём угодно: о её дурацких нарядах, которые она наденет на предстоящее выступление, о том, нравится ли ему её парфюмерия, или ещё чём-нибудь… Главное – быть рядом и радоваться каждому мгновению, проведённому с ней, и улыбке, которую она дарила лишь ему. По крайней мере, так казалось. Когда их было больше двух, она вела себя как-то иначе. Нет, также улыбалась и мило беседовала, но, казалось, она адресовала всё это абсолютно не ему, а тому – третьему, четвёртому, пятому… В этом была очередная загадка Маргариты, над которой он в общем-то не очень задумывался, но которая всё объясняла. Знай он это тогда… он бы всё равно не отступил! Просто бы старался покрепче привязать её к себе. Именно сейчас, сидя за рулём, он задавался вопросом: что же сделал не так, и чего вообще не совершил, чтобы не допустить того разрыва, который уже произошёл…
Мотор машины гудел мерно и убаюкивающие, однако заснуть Алекс не боялся. Он попросту знал, что этого не случиться. Несколько раз довелось сбиться с намеченного пути – усиливающийся ветер заметал дорогу, и в тусклом свете фар нужный поворот ускользал из поля зрения. В середине декабря новый день настаёт достаточно поздно, и уже перед самым рассветом его розовый Фиат въехал в Гольшаны.
Алекс не сразу понял, что достиг именно того места, в котором нуждался. Указатель населённого пункта отсутствовал. Похоже, его сорвало порывом ветра, и сейчас тот лежал где-нибудь в близлежащей канаве. К счастью, неподалёку какой-то мальчишка запрягал в повозку лошадь, готовясь совершить раннее путешествие. Он указал Алексу дорогу к сельскому клубу, в котором должно было состояться «собрание каких-то очень важных дядек». «Скорее всего, он имеет в виду съезд учёных-этнографов», – решил Ивлиев и поспешил к этому месту.
Несмотря на столь раннее время, всё местное руководство уже собралось у входа, и было готово к встрече высоких персон. До их прибытия оставалось ещё несколько часов, и Алекс имел достаточно времени, чтобы осмотреться и собрать предварительный материал. Прихватив с собой всё необходимое, он оставил машину у дороги (так было проще выбраться, если транспорта у клуба наберётся много) и направился к небольшой группе представительных лиц в ярко-красных галстуках.
Небо над Гольшанами постепенно светлело, и с каждым разом отступавшая ночная мгла покидала очередную часть посёлка, передавая его власти света, а значит, можно было быть уверенным – за восходом солнца вновь наступит рассвет, оставляя позади всю темноту и печаль ночи. Где-то вдалеке блеснул силуэт церкви – яркие лучи солнца весело заиграли на её позолоченных куполах. Глядя на всё это, в душе Алекса появилось какое-то странное чувство.
«Возможно, я всё делаю правильно. Маргарите это понравится, и она перестанет меня ненавидеть».
И всё же, несмотря на всю радость приближающегося дня, мысли о Маргарите вновь наводнили душу грустью. Неутолимую скуку наводило на него это место: небольшие домики, голые деревья, торчащие из земли, будто надгробные кресты, сплошные поля до самого горизонта, покрытые ровной пеленой снега – всё это выглядело довольно убого для человека только что приехавшего из мегаполиса, радовавшего взгляд путника разноцветными огнями города. Алекс напрягся и постарался отбросить прочь все эти мысли – он приехал сюда работать… ради своей любви… ради всего того, что их двоих когда-то связывало…
Уже к вечеру его тут не будет, и всё потечёт по-старому, зато от сегодняшнего дня зависит вся его дальнейшая карьера журналиста, и последняя ниточка к Маргарите.
В очередной раз зажмурившись, он глубоко вдохнул, открыл глаза и огляделся. Алекс стоял посреди длинного коридора на красной дорожке с очень странными узорами. В руках был фотоаппарат, а значит – нужно работать.
– Уже осмотрелись? – небольшого роста человек в старомодном сером костюме подошёл ближе. Он широко улыбнулся и протянул Алексу руку. Хотя в этом жесте Ивлиев рассмотрел какую-то неискренность, всё же ответил взаимностью. Он определённо напоминал главного редактора – возможно, своим ростом, или даже полнотой. Лишь недорогой пахучий одеколон и смешные брюки на подтяжках выдавали человека провинциального. Было видно, что по здешним меркам он – лицо крупного масштаба, хотя чуть прищуренный хитрый взгляд и неестественная услужливость выдавали подхалимство и заискивание перед человеком из большого города.
– Тогда прошу в нашу скромную обитель, – он распахнул перед журналистом дверь и пропустил гостя вперёд.
Актовый зал оказался довольно больших размеров, вмещающий несколько сотен мест, не считая ещё с десяток – для особо важных персон – на балкончике второго этажа. Зал был украшен красиво и со вкусом, приятно удивив Алекса. Президиум буквально утопал в цветах, хотя их и не было чересчур много. Столы стояли на самой сцене, так что те, кто, возглавлял намеченный съезд этнографов, смотрели прямо на гостей, удобно устроившихся в мягких креслах. Первые ряды занимали сами участники съезда, на остальных же расположились местные жители. Уже не одну неделю предстоящее событие оставалось для всех без исключения новостью номер один, так что пропустить его они попросту не могли. В таких местах редко происходит нечто подобное. Поэтому, несмотря на просторность зала в нём не было ни одного свободного места – люди толпились даже в проходе.
Приветственное слово взял тот самый невысокий полноватый мужчина. Говорил он громко и чётко, так, чтобы его всем было слышно. Алекс удобно устроился у самой стены, и что-то записывал в свой блокнот. Иногда он брал в руки фотоаппарат и делал снимки, по нескольку с разных ракурсов. Сделать это было достаточно трудно, поскольку представителей прессы в зале набралось множество, и все неустанно бродили вдоль рядов в поисках лучших кадров. Из разговоров Алекс понял, что они также слабо понимают, что тут делают. Никакой перспективы в освещении данного съезда вообще не было. Избалованный столичный читатель требует сенсации, скандала или расследования – нечто подобное, что делал Ивлиев до сих пор. Однако Алекс был, пожалуй, единственным из всех присутствующих здесь представителей прессы кому были знакомы все те тонкости этнографии, о которых говорили специалисты. Именно поэтому его сюда и направили. И всё же он понимал – особенности в разговорной речи жителей ошмянщины, их конституции, или в соотношении мужского и женского населения, вряд ли кого-либо из читателей заинтересуют. И если бы не задание редакции, все эти корреспонденты вряд ли здесь появились. По вполне понятным причинам определённый оптимизм испытывали лишь журналисты из местной газеты. О чём-то подобном думал и Алекс. Он наверняка бы сейчас раскручивал дело о подставной (теперь в этом не было никакого сомнения) дорожной аварии и вышел на крупную аферу. А так приходиться неизвестно зачем торчать здесь и пытаться составить хоть какой-то интересный для читателя материал.
В поисках чего-либо подходящего он развернул программу конференции. Из двух десятков докладов имелось три-четыре, которые вполне могли увлечь читателей. Особенно последний: «Архитектурные памятники Гольшан». Автор – Кофтун О.В.
– Кто этот О.В. Кофтун? Нужно с ним обязательно поговорить.
– Тсс-сс. – с передних рядов нервно обернулись. – Вы мешаете слушать.
– Извините. – Алекс вновь размышлял вслух.
Он стал водить взглядом по первым рядам в поисках неизвестного мужчины. Памятники древней архитектуры могли вызвать любопытство у читателей. Интенсивная застройка больших городов, как правило, приводила к разрушению их исторического центра, и, хотя это нередко вызывало митинги и демонстрации антиглобалистов, особенно в столицах, результат в основном был очевиден – лишь немногие исторические памятники заслуживали себе место рядом с гигантскими небоскрёбами, огромными супермаркетами или офисами крупных фирм.
Совсем рядом с клубом была церковь – красивая и судя по всему старинная. Возможно, именно про неё будет говорить докладчик.
В суматошной жизни мегаполиса человеку трудно отвлечься от повседневных проблем и подумать о прекрасном. Именно поэтому Алекс и решил начать с этого в своей статье.
Доклад об архитектуре Гольшан значился последним, поэтому пришлось набраться терпения, прежде чем, поднявшийся со своего места в президиуме, глава оргкомитета объявил заключительное выступление.
Алекс в очередной раз провёл своим взглядом по ряду, на котором сидели выступающие. То, что произошло в следующий момент, вызвало немалое удивление. Искать нужно было какого-нибудь профессора солидных лет с большими толстыми очками, популярными лет двадцать тому назад, но никак не скромную девушку малого роста, уверенно поднимающуюся за трибуну. До этого она одиноко сидела у входной двери, видимо, в первых рядах не хватило места, отчего Алекс не сразу обратил на неё внимание. Тихая и скромная в зале, она будто переродилась перед аудиторией, которая, с овациями ожидала выступление. Как оказалось, не один он ждал этот доклад. Оглянувшись по сторонам на сидящих в зале жителей Гольшан, он понял – то, что они сейчас услышат, касалось их родного края, их истории, которой они гордились как никто другой. Жители столицы, к коим относился и Алекс, всю историю родной страны считали своей, однако в силу этого им было чуждо чувство гордости и любви к своей малой родине. Перед ними была вся страна, которой они управляли из своего города, но не было родного уголка, которого они с полной уверенностью могли назвать только своим.