Сергей Захаров – Сальвадор Дали – погружение в Театр-музей. Путеводитель по жизни и творчеству (страница 21)

Осознание это, помню, как сейчас, доставило мне массу веселья – однако, поразмыслив, я решил, что это вполне в духе Сальвадора Дали, и сам художник, будь он жив, наверняка бы одобрил эту идею!

Но поговорим же о первоисточнике – то есть, о самой картине, тем более, что для этого имеется веский и радостный повод: в марте 2024 года Фонд Гала-Сальвадор Дали, распоряжсющийся имуществом художника, приобрел эту картину на Кристис за 1 976 000 фунтов стерлингов – прекрасное пополнение сюрреалистической коллекции!

Картина «Рождение жидкой тревоги» была написана Сальвадором Дали в 1932-ом – в то время, когда художник, боготворивший Фрейда и создавший свой параноидально-критический метод, опираясь на труда гениального австрийца, особенно тщательно исследовал свой внутренний мир, раз за разом возвращаясь к воспоминаниям о детских годах.

Именно оттуда, из детских воспоминаний – кипарисы, буквально заполонившие работы Дали первой половины 30-хх. Почему кипарисы? Во-первых, потому, что эти стройные от природы деревья являются абсолютно неотъемлемой частью ампурданского пейзажа, в который Сальвадор Дали, как мы знаем, был маниакально влюблен и писал его с непреходящей одержимостью глубокого фанатика.

А во-вторых… Здесь, пожалуй, уместно будет дать слово самому Сальвадору Дали и привести цитату из его «Тайной жизни»:

«…Закрываю глаза и ищу в своей памяти то, что явится мне произвольно и зримо. Вижу два кипариса, два больших кипариса, почти одного роста. Тот, что слева, все же чуть пониже, и клонится верхушкой к другому, который, наоборот, высится прямо, как латинское «i». Я смотрю на них в окно первого класса школы Братьев в Фигерасе – этап, следующий за пагубными педагогическими опытами г-на Траитера.

Окно, обрамляющее эту картину, открывалось только после обеда, но с этой минуты целиком поглощало мое внимание. Я следил за игрой тени и света на двух деревьях: перед самым заходом солнца острая верхушка правого кипариса темно-красная, как будто ее залили вином, а левый уже в тени и весь как черная масса.

Звенел колокол Анжелюса – и весь класс стоя хором повторил молитву, которую наизусть читал тихим голосом Старший брат, сложив руки перед грудью. Кипарисы таяли в вечереющем небе подобно восковым свечам – и это было единственное, что давало мне представление о течении времени, прошедшего в классе… Вскоре кипарисы совсем растворялись в вечерних сумерках, но и тогда, когда исчезали их очертания, я продолжал смотреть туда, где они стояли…»

Таким образом, кипарисы с самого детства для Дали стали теми самым часами, по каким он привык отмерять бесконечно длинное и вселенски тоскливое время учебы. И как же это верно! Если школьные занятия – медленная пытка (а в детстве они многими воспринимается именно так), мозг, спасаясь от нее, обязательно постарается найти себе более приятное занятие.

Мой школьный товарищ по парте, например, спасался тем, что рисовал порнографические картинки, а сам я бесконечно составлял персональные хит-парады из песен группы «Битлз», горячо мною любимой с пятилетнего возраста.

Что до малютки Дали – его мозг, наглухо парализованный безжалостной системой школьного обучения, впадал в вынужденную летаргию, и единственная связь с реальностью для Сальвадора заключалась в созерцании изменяющих свой облик с течением времени кипарисов. Это служило единственным доказательством того, что время все-таки куда-то ползет, пусть и со скоростью престарелой улитки, и когда-нибудь убийственно скучные часы учения завершатся.

В начале 30-хх, когда в жизни Сальвадора Дали появляется Гала, извечная тема секса начинает звучать в работах каталонского художника с новой силой. Кипарис, стройная, устремленная в небо форма которого говорит сама за себя, приобретает для художника новое значение, однозначно ассоциируясь с фаллосом.

Стоит ли удивляться, что кипарисы в работах Дали этого периода извергают из себя самые разнообразные предметы, а если речь идет об изливающихся из кипариса потоках жидкости, как в картине «Рождение жидкой тревоги», то эротические ассоциации приобретают и вовсе явный характер: что это, как не акт эакуляции?

Так или иначе, сама картина, принадлежащая к сюрреалистическому (самому известному и самому мною любимому) периоду творчества каталонского усача, великолепна, и полюбоваться ею вы можете именно в Театре-музее!

Самая большая ложка в мире

Фигерас. «Ложка Гаргантюа»

А здесь, в самой середине моих восхвалений, кто-то наверняка прервет меня, как это бывает всегда:

– Боже! Боже! Что это еще за огромная ложка!?

Дело в том, что в тот самый момент мы как раз будем проезжать мимо, ни много ни мало, самой большой ложки в мире! А находится она, дорогие друзья, как мы имем сейчас возможность убедиться, именно в Каталонии, и не просто в Каталонии, а в родном городе Сальвадора Дали – в Фигерасе, всемирно известном по той простой причине, что 28 сентября 1974 года, как мы знаем, здесь торжественно был открыт Театр-Музей Сальвадора Дали. Однако, помимо музея, город, похоже, может похвастаться и ложкой, созданной поистине для великанов!

Да, присутствие «божественного» Дали, строившего жизнь в полном соответствии с канонами сюрреализма, в недрах которого незаурядный талант художника вызрел и оформился окончательно, ощущается в городке Фигерас повсеместно!

Ложка – подарок городу от Фонда «Гала-Сальвадор Дали», управляющего имуществом художника. Первоначально Дали создал эту ложку, а лучше – Ложку, а еще лучше – ЛОЖКУ, или даже ЛОЖИЩУ (а как ещё ее назовешь?) для грандиозной выставки-ретроспективы, посвященной его творчеству и проходившей во Франции, в Национальном Центре Культуры и Искусства Жоржа Помпиду с 18 декабря 1979 по 21 апреля 1980.

«Ложка Гаргантюа» призвана напомнить нам, что в свое время Дали выполнил серию гравюр к знаменитому роману Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль». Кстати, в экспозиции Театра-музея эти гравюры тоже представлены, и чуть позже у нас будет возможность насладиться этими великолепными образцами графики от Маэстро.

Немного скупых технических данных: вес ЛОЖИЩИ составляет 1160 кг, а длина равняется 40 метрам! Кипарис, который ложка кокетливо огибает своим длиннейшим черенком, выглядит на ее фоне совершенно игрушечным.

Моя родная и любимая жена, которую я однажды сфотографировал у гигантской лопасти, внезапно на ее фоне обрела невиданную доселе миниатюрность, превратившись в милейшую из дюймовочек!

Сфотографировать ету Ложищу целиком очень проблематично – уж очень она велика. Возможно, пока я пишу эти строки, где-то в Китайской народной Республике уже успели соорудить и более масштабную ложку – но мне об этом пока ничего не известно!

Окрестности музея

Башня Галатеи

Башня Галатеи

Одного-единственного взгляда на это странное сооружение достаточно, чтобы понять: приехали. Примчались, прибыли, выгружаемся. Разминаем слегка затекшие члены, курим, пьем кофе и тихо (но сильно) радуемся: сбылась долгожданная мечта… Мы на месте, и имя этому месту – Театр-музей Сальвадора Дали в Фигерасе. Сказочный облик сооружения с романтическим налетом рыцарского Средневековья не оставляет в том ни тени сомнения. Знакомьтесь – Башня Галатеи.

Со «сказочностью» как раз все понятно – большего сказочника, чем Сальвадор Дали, на планете Земля, пожалуй, никогда не водилось. Что до Средневековья и рыцарей, мысли о которых при виде увенчанной гигантскими яйцами башни тут же начинают роиться в голове – этому также имеются конкретные причины.

Во-первых, Дали как раз и был рыцарем – всю жизнь он исключительно по-рыцарски относился к своей «прекрасной даме» – Елене Дмитриевне Дьяконовой, более известной под именем «Гала», и даже, как мы знаем, подарил ей настоящий рыцарский замок в местечке Пуболь, в сорока км от Фигераса, сегодня также открытый в качестве музея. А во-вторых, сама архитектура этой части музейного комплекса именно ко временам рыцарского Средневековья и восходит.

Башня Галатеи – не что иное, как единственная уцелевшая часть городских стен Фигераса, возведенных в 14-ом веке. Всего в оборонительном периметре города насчитывалось в то время 16 башен, и наша, в силу своего углового расположения, являлась одной из главных.

В 1636-ом, когда город разросся и вышел за пределы крепостных стен, утратившую стратегическое значение башню вместе с частью прилегающей стены приобрела местная состоятельная фамилия Горгот, соорудившая на средневековом фундаменте свою резиденцию. После этого башня более трех столетий была известна по имени владельцев – Торре Горгот.

За несколько веков существования башня сменила множество назначений, среди которых, например – военная казарма и водный резервуар. В 1931-ом была проведена масштабная реставрация сооружения, в ходе которой первоначальная толщина стен (около 2 м) была уменьшена до 80 см – что, в свою очередь, позволило значительно увеличить внутренний объем сооружения. Те, кому приходилось бывать внутри таких средневековых монстров, знают, как немного там протранства, несмотря на внушительно-монументальный вид снаружи – именно по причине запредельной толщины стен.

В 1981-ом Женералитат Каталонии и Мэрия Фигераса, имея целью последующее расширение Театра-музея Дали, приобрели Торре Горгот и присоединили ее к основному музейному комплексу. По инициативе Сальвадора Дали башня была переименована в башню Галатеи – в честь кого, думаю, объяснять не стоит, поскольку созвучность имен «Гала» и «Галатея» более чем очевидна.