Сергей Захаров – Четыре призовых. И два обычных (страница 7)

– Рина, мы беремся за ваш сайт прямо сейчас! – заявил энергично он, принимая задаток. – Ждите скорого результата!

Вечером того же дня он позвонил копирайтеру Алле.

– Правда, что у бразильских девушек самые красивые задницы? – спросил сходу он.

– Ну, тебе-то как мужику должно быть виднее, – засмеялась она. – Вообще, правда, что бабы в последние годы просто помешались на этом. Только и слышишь повсюду: «бразильская попа, бразильская попа»… Сама процедура, если ты вдруг не в теме, заключается в том, что у пациентки откачивают лишний жир с бедер и живота, а затем этот жир имплантируют ей же в ягодицы. Название мероприятия, кстати, связано прежде всего с тем, что хирург, придумавший процедуру, родом из Бразилии. Фамилия у него еще такая забавная – Питанги, кажется. А вот что до естественной природной красоты бразильских женщин, в смысле их поп… Знаешь, была я как-то в Рио – так мне все больше попадались сисястые тетки в лосинах и с раскормленными задницами. А если без лосин – то та же задница, только совсем расползшаяся, да еще сплошной целлюлит. А как иначе, если они из кондитерских не вылезают, а спорт, насколько я поняла, у них не в чести. Единственные красивые задницы, которые мне довелось там увидеть, принадлежали иностраным туристкам. Наслушались, поди, о несравненных бразильских тылах и полгода вкалывали в спортзале, прежде чем приехать, – вот и результат.

Сама Алла, насколько он мог судить по фото в ее профиле и видеозвонкам, принадлежала, скорее, к миру двухмерных объектов – он подумал, что не совсем удачно выбрал собеседника для обсуждения темы.

«Правильный» собседник нашелся на следующий день. Ближе к вечеру он, в рамках работы над заказом, вознамерился посетить публичный дом и заказать себе именно бразильянку с настоящей бразильской задницей – чтобы изучить вопрос досконально. Из собственного опыта он давно знал, что по-настоящему топовый сайт получается лишь в том случае, если во время его создания ты буквально живешь бизнесом клиента, стараясь проникнуть в самую его суть. Вот он и решил – проникнуть, изучить, а заодно и потрахаться – у него давно не было женщины.

Вечерний город-дракон дышал раскаленным асфальтом. Перед тем как идти «на задание», он заказал мороженое в кафе на Бульваре, выбрал столик, поднял глаза и остолбенел: предмет его исканий, обтянутый лосинами, находился в двух метрах от него и принадлежал мулатке, которая шумно двигала стулья, собираясь усесться за соседний столик.

Крутнув своей пятой точкой, владелица ловко усадила ее на стул – не будучи экспертом, он сходу успел понять: вот она, эталонная бразильская попа: тяжеловатая, но подтянутая, фактурная, рельефная и тугая.

Он повел глазами выше, чтобы разглядеть остальное: небольшую, но такую же упругую грудь; талию, при существенных габаритах низа казавшуюся особенно тонкой; кожу цвета кофе с молоком – такой цвет бывает, когда молока добавлена самая чуть… И белки глаз, и такие же иссиня-белые, на фоне смуглой кожи, зубы, когда девушка, заметив, как пристально и в открытую он таращится на нее, засмеялась. В голове у него замельтешил внезапный и жаркий сумбур.

– Извините, я вот что хотел спросить, – пытаясь справиться с внезапным наваждением, сказал, обращаясь к девице, он, – правда, что все бразильские девушки очень любят сладкое?

– Да, правда. Бразильские девушки жить без сладкого не могут, это да, – у нее тоже был акцент, но более мягкий, а сам голос – очень уж низкий для девушки ее лет. – Да и с чего бы им лишать себя такого удовольствия? Посмотри на мою порцию мороженого – она в два раза больше твоей! И я не уверена, что расправившись с ней, не закажу еще одну такую же. Я, например, из Рио, но это ничего не меняет: не только кариоки, но и все бразильские женщины – от рождения сладкоежки. При этом все меньше наших девчонок готовы без устали вкалывать в спортзале, чтобы сбросить вес и выглядеть прилично – скорее, они предпочтут подкопить деньжат и лечь под нож хирурга. Но если бразильская девушка следит за собой, ведет активный образ жизни, много двигается, занимается спортом или танцует – в красоте с ней не сравнится никто. И если такая девушка втиснется в платьишко потеснее да покороче и пройдет сотню метров по улице – поверь, каждый из попавшихся ей на пути мужчина будет счастлив предложить ей руку и сердце.

– Я, кажется, уже готов – руку и сердце, – пробормотал он, и девица, вздернув победно подбородок, рассмеялась и посмотрела на него с выражением: «вот видишь, я же говорила!» Кожа ее от гладкости, казалось, светится изнутри, а тяжелые и длинные, с блеском, волосы были черней антрацита.

С ним, жестким уральским парнем слегка за сорок, автором вполне успешного интернет-проекта, творилось что-то неладное – и дело было вовсе не в идеальной попе собеседницы. Чего-чего, а женских задниц за сорок лет жизни он навидался – выше крыши, и попадались среди них и исключительно славные экземпляры! Но тут… Впервые в жизни ему сделалось стыдно за свой лишний живот, и захотелось, внезапно и до дрожи, сбросить десяток лет, чтобы снова быть жилистым, резким и красивым.

– Ты-то, похоже, много двигаешься, – сказал он первое, что пришло на ум.

– Да, – согласилась она, – я родилась, чтобы танцевать. Самба, форро, фрево, ламбада, фанк, босса-нова – я танцую все наши танцы. А видел бы ты, как хороша я была в капоэйре! Да и бути-дэнс в моем исполнении – это что-то потрясающее, хотя придумали его не у нас. Но самба – моя страсть и моя душа. Я, кстати, учу людей настоящей самбе в танцевальной студии, и попа у меня – настоящая, а не из кабинета хирурга, как ты наверняка подумал. Это от природы: приглядись к черным девушкам или к тем, у кого в жилах течет хотя бы часть негритянской крови – и сразу поймешь, почему всех остальных они называют плоскозадыми. То, за что остальные выкладывают немалые деньги, черным достается бесплатно. Я, конечно, не совсем уж черная – но кое-что от мамы мне, как видишь, все-таки перепало.

– Ни про какие кабинеты хирурга я и не думал, – возразил он. – Сразу видно, что ты девушка спортивная! Как ты оказалась в Барселоне?

– Барселона, Барселона, – принялась она напевать в ответ мотив популярной песни. – Барселона… Кто не любит Барселону? Да и потом: в Рио полно отличных танцовщиц, а здесь они – куда более редкие птицы. Да и платят здесь намного больше. Интересно, ты предлагаешь руку и сердце каждой девушке с красивой задницей?

– Нет, – сказал он честно. – Ты первая, кому я произнес эти слова. И твоя задница – надо признать, отличная! – здесь совершенно не при чем.

Прозвучало это на редкость фальшиво, неискренне и даже пошло – так часто бывает, когда говоришь чистую правду. Она поглядывала на него лукаво – но номер телефона, перед тем, как расстаться, все-таки дала.

Визит в публичный дом он, неожиданно для себя, отменил, а оказавшись дома, пошел к зеркалу посмотреть, кого он увидит там. На него смотрел лысый, как яйцо страуса, по-козлиному бородатый, обмотанный основательно жирком взрослый мальчик с Урала. Всякий правильный уралец опознаваем влет: он обязательно носит лицо осторожного нахала, причем если степень осторожности на этом лице может сильно варьироваться, в зависимости от обстоятельств, а часто исчезать вообще, то основательная степень наглости всегда остается неизменной.

Он уже девять лет жил в Европе – но продожал носить это уральское лицо и знал, что снимет его только со смертью.

Он, при всех своих дипломах и сертификатах, продолжал безбожно «чокать» по поводу и без, он говорил «колидор» и «заоднем», и никая сила в мире не смогла бы его отучить от этого.

Он не мог, да и не собирался отказываться от корней, и тот факт, что в силу определенных причин ему пришлось в свое время покинуть Родину, ничего не менял. А что он действительно мог, и что он должен был бы сделать – так это выписать себе из Екатеринбурга или области одну из множества статных и ярких девок, которые курвились и вянули там зазря, разбазаривая красоту в тускло-пьяное никуда… Да, мог бы – и каждая из этих уральских красавиц с радостью примчалась бы к нему в европы, чтобы «чокать» здесь с ним на пару и любить его по-русски. Он, коренной уралмашевец, мог и должен был сделать именно так – но вместо того потерял голову от мулатки-танцовщицы из Рио, с которой, по причине бедности своего испанского, и общаться-то толком не мог.

– На экзотику тебя потянуло, друг мой, – сказал он зеркальному себе. – Хочешь, чтобы она научила тебя танцевать настоящую ламбаду? Ну, научит. И чо? Чо дальше? Дальше-то чо? Ты же ей, неразумной, даже не сможешь объяснить, почему в день Ильи-пророка надеваешь тельняшку, встречаешься с осевшими здесь же парнями из Войск Дяди Васи, цивилизованно, но крепко закладываешь за воротник и совершаешь обязательное омовение в одном из барселонских фонтанов. Вот попробуй объясни ей, зачем ты это делаешь! Девчонке с Урала, заметь, ничего объяснять не понадобилось бы! Она с детства в теме. А эта – из Бразилии, «где много диких обезьян» – вот и все, что тебе известно об этой стране! Ну, что там еще? Бассейн реки Амазонки, карнавал в Рио, Роналдо и Пеле, новоявленный ему доктор Иво Питанги с бразильской подтяжкой ягодиц – и все те же чертовы обезьяны! Обезьяны, бл***ь! Она из Бразилии и по-русски – ни бум-бум, как птица неразумная. Вот чо ты будешь с ней делать?! Чо?