Сергей Юров – Под спудом тайны (страница 22)

– Не было такого, барин, чтоб надолго, – прогудел один из них. – Мы бы, тово, знали.

«Небось, спали, как сурки», – подумал Зацепин, глядя на их сытые лица.

– Вам романы авантюрные сочинять, Ардалион Гаврилыч! – усмехнулся Горелов, знаком выдворив лакеев из гостиной. – Незаметно!.. Быть такого не может… Знаете, выпьем лучше по рюмочке. Я, сказать правду, совсем не против, с именин еще не пришел в норму… Налить? У меня прекрасная вишневочка! Душистая, с кисловато-сладким вкусом. Сам делаю. Беру самые крупные плоды, заливаю водкой, закрываю крышкой и ставлю на полмесяца в прохладное место. Раз в день обязательно взбалтываю емкость, чтобы вишенки отдали всю свою, понимаете, сладость, всю свою, так сказать, суть. Процеживаю…

– Нет у меня времени выслушивать всю эту вашу кухню, Иван Андреич. Дел невпроворот!

– Успеете, с вашей-то прытью и подвижностью…

– Вы, видно, не понимаете. Вам русским языком сказано – некогда!.. Все на этом, мне пора!

Губернский секретарь, провожая нетерпеливого гостя и удерживая его за рукав, попытался вызнать подробности расследования в Нижней Абловке, но остался ни с чем. Зацепин с грубоватой ноткой в голосе попенял ему:

– Иван Андреич, вы сами служили в нижнем земском суде. Вам ли не знать, что подобное любопытство не приветствуется!

– Знаю, знаю, уж и поинтересоваться нельзя.

– Да, не хотелось бы, чтобы вы и ваши лакеи распространялись о нашем разговоре.

Щелкнув каблуками, заседатель выскочил на наружу, быстрым шагом добрался до Дворянской, прошел к Собору и спустился в нижнюю часть города. Перейдя Воронежскую, оказался на Вознесенской площади, где, толкаясь среди базарных ротозеев, стал прокладывать путь к торговой лавке купца Клюева. Он пролегал мимо продавцов свистулек и игрушек, которые на все лады расхваливали свой ходовой товар:

У нас всего не перечесть,

Птички, зайчики, вертушки,

Куклы, мишки, погремушки.

Всем игрушки продаем

Всех на торжище зовем

Возле ящиков с игрушками стояли самодельные стенды с лубочными картинами, подписанными потешным текстом. Горожане охотно брали нравоучительные листы, в которых упор делался на почитании старших, семейные ценности, героизм русского воинства. Приезжим однодворцам нравились сюжеты о беспутных и неразумных чадах, промотавших в городе большие деньги. И те, и другие с удовольствием приобретали лубки на религиозную тематику – копии икон, жития святых, библейские рассказы, молитвы, календари с церковными праздниками. Не чурались и листов с карикатурами, где нет-нет, да и проскальзывало матерное словцо.

Тут же, рядом, на все лады зазывали бабы с подносами, полными пирожков:

Не ходите никуда,

Подходите все сюда,

Пирожки румяные,

Оченно духмяные

А из проходящей мимо толпы в ответ неслось:

Меж долами, меж горами

Сидит баба с пирогами

Она недорого берет

А кто купит – того рвет

Слышались смешки, едкие замечания, шуточки. Бабы же, ничуть не смущаясь, продолжали крикливо озвучивать свои зазывалки.

Поручик прошел дальше, к Железному ряду, но на месте лавки купца Клюева, в которую он, случалось, заходил для покупки того или иного товара, зиял пустой участок земли с остатками фундамента.

– Это еще что такое? – озадаченно проговорил он, почесывая в затылке. – Куда она пропала?

Cтоявший на пороге соседней лавки сиделец улыбнулся.

– Клюев перенес свою лавку в Скобяной ряд, ваше благородие. Туда ступайте.

– Погоди, а где это?

– За Суконным и Лапотным рядами, – сказал парень, указывая рукой. – Отыщете там, ну, спросите, на худой конец.

Поручик живо зашагал в указанном направлении. Свернув по пути в крохотный проулок между двумя деревянными будками, неожиданно оказался на оптовом складе купцов Хренниковых. На прямоугольном дворе у каменного амбара стояли подводы с товаром, туда-сюда сновали грузчики с ящиками и коробками. Двое приказчиков с гусиными перьями и бумагами в руках принимали груз, указывая, в каком порядке и куда его ставить. Одного из них, мещанина Неверова, Зацепин знал.

– Эй, Спиридон Казьмич, подскажи мне ради Бога, как пройти к новой лавке купца Клюева? В старой-то в Железном ряду я бывал, а тут раcтерялся.

– Господин Зацепин! День добрый. Потерялись, что ли?.. Новую его лавку ищите в Скобяном ряду.

– Да где ж это, черт возьми?

– В Скобяном ряду не бывали?.. Cейчас выйдете из проулка, забирайте сразу вправо, к Суконному ряду, потом чуть влево, к Лапотному, а там за Осяным рядом и будет вам Скобяной.

– Спасибо, любезный!

– Не за что. Не зайдете? Приглядели бы себе или своей супруге что-нибудь.

– Некогда, в следующий раз.

В Скобяному ряду Зацепин недолго искал нужную лавку. Она стояла в самом его центре. Раскрытые двери ее сверху донизу были исписаны письменами: «Иона Клюев. Торговля железом, медным и скобяным товаром, аглицким инструментом, оконным стеклом, эмалированной посудой, шорными и экипажными приборами, ружьями и охотничьими принадлежностями». Означенный товар, освещенный окном с мощной решеткой, лежал внутри повсюду: на полках, на прилавке, в коробках, тюках и просто в кучах. Остро пахло железом и смазкой.

Тщедушного вида сиделец, стоя за прилавком, задумчиво смотрел через окно на лавку напротив и ковырял в зубах ногтем. Заметив поручика, он опустил руки по швам и как можно вежливее осведомился:

– Чего изволите?

Зацепин, напустив на себя серьезный вид, смерил его взыскательным взглядом.

– Кто такой?

– Cиделец, мещанин Тихонов.

– Это из тех Тихоновых, что в Ключах живут?

– Ага, там наш двор.

– Понятно. Где хозяин лавки?

– Иона Аникитич сейчас будет, отошел по своим надобностям.

Поручик хмыкнул и достал из кармана список.

– А ну, милейший, взгляни-ка на эту бумаженцию… Ответь мне: кто недавно заходил с ней в лавку?

Сиделец, вглядываясь в написанное и почесывая за ухом, пробормотал:

– Да тут разный народ бывает, разве всех упомнишь…

Зацепинe уперся руками в стойку.

– Ты мне это брось! Или я начну разговаривать с тобой по-другому.

– Прошу прощения, ваше благородие. Я попробую вспомнить.

– Вот это другое дело!

Поручик прошелся по лавке, посматривая на удила, уздечки, висячие замки, дверные задвижки и прочие крючки и петли. Охотничий отдел на полках соседствовал с одной стороны с разного рода упряжью, с другой – с медными самоварами. В нем, кроме ружей и пистолетов, обреталось и холодное охотничье оружие: кинжалы, ножи, рогатины на медведя, а также всякие принадлежности: ягдташи, подсумки, футляры, ремни и тому подобное.

Взяв в руки рогатину, Зацепин вообразил себя на минуту охотником на медведей и стал энергично тыкать ею в громоздкий тюк с дверными пружинами до тех пор, пока не проделал в нем дыру. Оставив рогатину в покое, дотянулся до ружья, вскинул его к плечу и навел дуло на сидельца.

– Говори, сукин сын, не то пристрелю на месте!

Тихонов от неожиданности отпрянул от прилавка к полкам. Коробка с железными задвижками от толчка сорвалась и с грохотом рухнула на пол.

– Ха-ха-ха!.. Струсил, шельмец?