Сергей Юрьев – Вечность сумерек, вечность скитаний (страница 62)

С юго-востока донёсся едва слышный скрип колёс, приглушённый звон подков и топот сапог по влажной земле – кто-то пересекал прошлогоднюю заброшенную пашню. Оттуда же пахнуло прогоревшим костром и недавно съеденным недожаренным мясом. Противник уже явно пересёк границу соседнего эрцогства и, встретив среди полей заблудившуюся коровёнку, останавливался на обед. Едва ли в Литте им могло так повезти… Но теперь они движутся вперёд скорым маршем – прямо на Горлнн. Наверное, регент уже бежал, оставив малолетнего эрцога наедине с врагом. Если на него идёт сама Ута ди Литт, то никому в древнем Горлнне не следует ждать пощады. Она отомстит им за всё, и за гибель отца, и за разрушение своего замка, и за годы скитаний, за свою нищету и унижения… Если даже эта девочка – самозванка, ей всё равно надо стараться, чтобы всё выглядело натурально: обида, кровь, ненависть, месть…

Хенрик поймал себя на том, что он и раньше был почти уверен: противник направился именно в Горландию, но не смог перебороть в себе внезапного желания отправить куда подальше всех, кто мог бы разделить с ним честь будущей победы. Но теперь думать об этом не хотелось – победа и так была не за горами.

– Ну, как? Понял, что ты лопухнулся?

– Я?! – Нет, перед альвийской мумией и даже перед рабыней Тайли он не мог признать свою неправоту. – Ты, кажется, считаешь меня полным придурком! Если так – ищи себе кого-нибудь в метрополии. Может, поумнее найдёшь.

– Но…

– Конечно, я знаю, где они. – Он не дал ей и рта раскрыть. – И я беру с собой достаточно сил, чтобы справиться. Остальные тоже делом займутся…

Внятно объяснить, каким делом займутся остальные, Хенрик не смог даже себе самому. Он пришпорил коня, направив его через то место, где стояла альвийка, к кипарисовой роще, в которой притаилась наёмная кавалерия, четыреста всадников, облачённых в лёгкие латы, каждый ему обходится по пять дорги в месяц, и до сих пор золото, которое аккуратно попадало в их кошельки, служило не хуже, чем бронзовые ошейники.

Пусть сегодняшняя (или завтрашняя) победа дастся труднее, чем могла бы, но это будет его победа… Альвийская ведьма Ойя Вианна, ни командор Геркус Бык будут здесь ни при чём…

Ойя проводила его недобрым взглядом. Мальчишка мог провалить всё дело, и ей захотелось обратиться в тень и устремиться следом, но она сдержалась. Если он не понимает слов, то пусть хлебнёт позора, – может быть, хоть это его чему-нибудь научит. А если не научит, то, и впрямь, едва ли слишком трудно найти ему замену – с телом, что досталось ей от рабыни, можно и впрямь вертеть кем угодно, хоть императором. Даже палачу Тренту, когда тот калил железный прут, смотрел на неё с сожалением, что придётся попортить такую красоту.

Кстати, о теле: пока она бродит призраком по окрестностям замка, Тайли остаётся без присмотра. Как бы она не сделала с собой чего-нибудь… Ойя, уже не заботясь о том, что её увидит конюх, который, казалось, с любопытством слушал её препирательства с лордом, обернулась струйкой зеленоватого дыма и метнулась к вершине башни. Она успела как раз вовремя – внизу, локтях в сорока, из земли торчали острые каменные глыбы, а двое дозорных держали её за ноги, не давая перемахнуть через парапет.

– Отставить! – скомандовала она, и дозорные немедленно подчинились.

Ойя осторожно опустилась на пол из чёрного камня, посмотрела на свои сбитые в кровь ладони, потом – на расцарапанное лицо одного из стражников. Всё дело едва не было загублено из-за упрямства Сероглазого, странного упрямства… Обычно тот был благоразумнее и никогда не поступал себе во вред.

– Эй, госпожа хорошая! – В проёме лаза, ведущего в покои лорда, показался Трент. После недавнего случая в пытошной он не стал почтительней обращаться к рабыне своего лорда, хотя признал её в придворной иерархии, как минимум, равной себе. – С вами, говорят, опять нелады. Может, выдрать пару ногтей, и поможет?

– Помолчи. – Она была занята: раны на ладонях саднили, и надо было как можно быстрее затянуть их новой розовой кожей.

– Да я только спросить… Дело срочное, неотложное…

– Спрашивай. – Ойя поняла, что просто так он не отвяжется, а увечить или убивать его было ещё рано – Трент действительно был нужным человеком, и работу свою он делал быстро, аккуратно и с удовольствием.

– Мне тут патрульные от Тука утром ещё привели одного. Молчит пока…

– Кто такой?

– Говорю же – молчит. Знаю только, что он шестерых положил, пока его взяли. Ножами кидался – раз, и в горло. – Трент усмехнулся. – Да ты, госпожа моя хорошая, не бойся. Он у меня связанный на дыбе висит. Небось, не вырвется, не все же такие ловкие, как ты.

Где-то около желудка у неё возникло нехорошее чувство. Посторонний не мог просто так появиться в окрестностях замка, и, конечно, тот, кого изловили люди Тука, мог быть только вражеским лазутчиком. Но зачем он здесь появился? Что-то узнать и вернуться с донесением? Это вряд ли… Вокруг замка в каждой ложбине, на каждом холме по дозору – всё вкруг просматривается, даже ночью и мышь не проскользнёт.

– И ещё мне один из этих головорезов сказал, что видел его раньше. – Трент, стараясь не отстать, шагал за ней в сторону пытошной, которая располагалась прямо под покоями лорда.

– Где? – спросила она на ходу.

– А где-то возле Сарапана, в Окраинных землях, – с готовностью ответил Трент. – Они там хотели цирк бродячий пощипать, но не вышло ничего. Половину ватаги, говорит, перебили, и сам Морковка, едва ушёл.

Ойя толкнула окованную бронзой дверь в пытошную.

– Ты погоди, – сказал из-за спины Трент. – Не видишь, у меня тут заперто.

Он уже отцеплял от пояса связку ключей, но ей не терпелось войти, и она ребром ладони срезала железные скобы, на которых висело два замка. Удар ногой – и треснувшая дверь провалилась вовнутрь, обрушив косяк.

– Ну, зачем же вещи-то портить, – попытался палач защитить своё хозяйство, но Ойя так на его глянула через плечо, что тот сам заткнул себе рот ладонью.

Высокий, стройный, молодой, с двухдневной щетиной на лице, в разорванной кожаной куртке, на оголённых рёбрах следы от свежих ожогов, губы плотно сжаты, побледневшее лицо старательно держит выражение решимости и скуки…

– Ты кто?

В ответ – только презрительная усмешка.

Запах… Знакомый запах. Помесь чеснока с лимоном, слегка сдобренным корицей… Точно так же пахла та самая клянь, которую наивный парень Сайк по кичке Кайло должен был подбросить этой девчонке, наследнице Литта… Значит, Сайк либо предал своего господина, потеряв-таки надежду получить плату за меч, либо в стане врага есть кто-то такой, что сумел усмирить бродячую тварь и загнать её в сосуд… Вот почему Сероглазого охватило такое упрямство. Камень, брошенный во врага, вернулся и достиг цели.

– Ну что – прижечь его? – поинтересовался Трент.

– Нет. – Она на мгновение задумалась. – Посади его на цепь в подвале. Прикажи кормить так, чтобы только не сдох раньше времени. Он нам пригодится.

Может быть, он чем-то дорог врагу. Людям порой бывает свойственно странное милосердие, которое только себе на пагубу…

Взгляд её упал на кучу ошейников, сваленных в углу, – кузня располагалась по соседству с пытошной, и, когда там не хватало мета, заготовки сдавали на хранение Тренту.

– А ты почему ошейники не используешь? – вдруг поинтересовалась Ойя. – Нацепил вот такой на клиента, и он будет испытывать такую боль, какую ты захочешь.

– Ну, нет, – тут же отозвался Трент. – Так можно и все навыки растерять. Не пропадать же опыту…

– Для тебя есть работа, – сказала она, пропустив мимо ушей его слова. – Вечером проводишь меня в мои покои и свяжешь. Свяжешь так, чтобы я пошевелиться не могла. И рот заткнёшь.

– Это ещё зачем?

– И развяжешь только через сутки. И стражникам скажешь, чтобы никого, кроме тебя не пускали.

– Надо – сделаем. Только стражникам, госпожа моя хорошая, ты уж сама скажи – они тебя лучше послушают.

ГЛАВА 6

Нельзя прийти к вершинам славы и могущества только по трупам врагов. Нет-нет, да и приходится на друга наступить, а то и на родственника…

– Скажешь, зачем тебе это? – Ута кивнула на дорожную сумку из грубого сукна, лежащую на дне повозки, в которой лежало наследство старика Хо. Трелли не расставался с ней ни на миг, даже ложась спать, клал их под голову. Ута вдруг вспомнила, что с тех давних пор, когда Хо передал ей эти обрывки полотна, её никогда не занимал вопрос, что это такое, и почему старик так дорожил этим тряпьём. Почему он хотел, чтобы Ута отдала их первому встречному альву?

– Ты действительно хочешь знать?

– Да, хочу! – Она сказала это уверенно и несколько раздражённо. На самом деле ей хотелось лишь отвлечься от тягостных мыслей и мрачных предчувствий. Повозка скрипела и громыхала на колдобинах старой, давно заброшенной дороги… С обеих сторон угрюмо шли две дюжины пеших воинов… Серое небо навевало тоску… Франго с сотней всадников ушёл вперёд и скрылся за пологим холмом… Луц Баян отправился к замку, не спросясь разрешения, и только жрец знал, зачем ему это понадобилось. Знал, но молчал…

– Они мне нужны, чтобы я мог уйти, – ответил Трелли после долгой паузы.

– Куда уйти?

– Туда, где нет людей и много альвов.

– Есть такие места?

– Хочу надеяться, – уклончиво ответил альв.

– А здесь ты один такой?