Сергей Юдин – Вселенная Надзора. Исправительные работы (страница 32)

Все эти знания, что Ортегу вполне устраивало, он решительно нигде не могу применить. Время от времени, – с досадной регулярностью, – аберранты, жертвы мирмелантов, пробирались в город, закапывались, рыли норы, исчезали в метро. Заброшенные участки подземки, как утверждала Служба городской очистки, кишмя кишели мерзкими уродами, которые до сих пор не заполонили город только благодаря бдительности служащих на Барьере людей. Разумеется, Ричарду по долгу службы даже пришлось пару раз видеть трупы этих чудовищ, не похожих ни на что другое. Однако сталкиваться с живым, – во всей парадоксальной отвратности этого слова, – аберрантом ему еще не доводилось.

До сих пор.

Выбирающиеся из норы в земле твари выглядели по-разному: кто-то явно был когда-то человеком, в ком-то узнавались собаки, кабаны, другие животные, лоскуты которых уже никто не решился бы с уверенностью идентифицировать. Однако кое-что их все же объединяло: нервные, словно сдерживаемые невидимым поводком, движения. Резкие, порывистые дерганья, несмотря на которые аберранты двигались невероятно быстро. Кроме того все они обросли белесыми, с отвратительной прозеленью наростами, недоразвитыми конечностями, торчащими во все стороны, ранящими их самих обломками костей, клыков, клещей, когтей.

Время от времени какой-нибудь урод вдруг открывал человеческие глаза, с жуткой адской торжественностью демонстрируя, что он еще жив. Впрочем, это могли быть просто спазмы мышц. Паразит отчасти контролировал тело своей жертвы, хоть зачастую и не до конца понимал, что делает.

Из-под земли аберрантов выкопалось много. Чудовищно много. Похоже, они долгое время жили колонией-ульем где-то под заводом, время от времени выбираясь на охоту, а затем закапывались обратно. Скорее всего, сейчас их привлекли громкие, дико раздражающие их тонкие органы чувств звуки боя.

Почему Ортега решил, что аберранты выбирались на улицу?.. Немного покопавшись в памяти, лейтенант захотел усмехнуться. Но не смог.

Исчезновения на заводе людей, как же.

Хлынувшие твари рванули к самой очевидной цели – спецподразделениям Надзора и СГБ. Поднявшаяся канонада прерывалась разве что дикими, морозящими душу воплями тех, до кого аберранты добрались и яростными – до кого еще нет.

Тэлли, с перекошенным лицом, уже собирался, было, пальнуть в набухшую от копошащихся тел яму из подствольного гранатомета, но Майя резко осадила его. Похоже, аберранты их все еще не заметили. Насчет же результатов боя с этой нечистью у Ортеги не было никаких иллюзий.

Стрельба во дворе продолжалась, потихонечку перекидываясь, как пожар, в другие помещения, расползаясь по заводскому комплексу.

– Держите все под контролем, – прохрипела Майя. Голос ее дрожал, пальцы, сжимающие автомат, побелели от спазматической хватки.

Может быть, Ортеге стоило бы удивиться такому поведению недавно столь несгибаемой и жесткой бандитки. Может быть. Но он не удивлялся.

– А ты куда? – хмуро спросил креол, пытаясь затянуть скользящий бинт на все обильнее кровоточащей ноге.

Майя, все еще бледная, глянула на Ортегу.

– Пойду выполню наше задание.

– Майор, я требую, чтобы вы делали свою работу! Черт подери, да вы видели, что там… что оттуда вылезло?

– Видел-видел, – на офицера Службы городской очистки повышенный голос Семеша явно не производил должного эффекта. Посиживая на принесенном кем-то из его помощников раскладном голубом стуле прямо посреди царящей вокруг суетни, он поглядывал на загорающийся на востоке рассвет и что-то насвистывал, подкручивая светлые кавалерийские усы. – Но мы не можем, Олаф, просто взять и залить все напалмом, знаете ли.

– Отчего же, – потирая гипс, Семеш покачал головой. – Раньше вы именно так и работали. Да и что сейчас изменилось?

Кавалерист подкрутил ус.

– Кое-что. Хотя бы то, что больше мы так не работаем.

Несколько опровергая его слова, со стороны завода раздавались непрекращающиеся выстрелы, яростный рев огнеметов и утробный рев сжигаемых аберрантов. Все новые и новые бойцы в тяжелейших, полностью герметичных костюмах направлялись в здание завода, укрепляя периметр.

– Майор, – подал, наконец, голос Илай Скарро. – Здесь я должен согласиться с… коллегой. Я решительно не вижу никаких причин, по которым вы задерживаете моих людей от исполнения ими своего долга.

Усатый задрал голову и громко, во всю глотку заржал.

– Ой-ой-ой, Илай, да что вы мне тут в душу срете, ну ей-бо! Долг! Ваши мужики если и хотят сейчас исполнять какой долг, то явно не этот. Не тот, что связан с толпами мутировавшего дерьма. Впрочем, если вы настаиваете, можете послать их внутрь. Я раскрою кордон перед ними и замкну за ними. Потому что обратно они выйдут уже лишь через недельку, причем рук и ног у них будет – ей-бо – существенно больше!

– Майор, – Скарро улыбнулся, несмотря на то, что рухнувший полчаса назад на голову дом существенно подбил его здоровье, – здесь проходит операция по задержанию опаснейших преступников. Операция, согласованная входящими в Совет Структур лицами. Вы понимаете, что…

– Илай, что вы мне в душу срете? Все ваши согласования-перегласования-недогласования мне до свечки! Любые ваши засратые, прости господи, закулисные игры и интрижки мигом забудутся, если аберранты пролезут в город и пожрут граждан. А вот что не забудется, так это я, который это допустил.

– Майор…

– Все, парни, все, – усатый сделал категорический жест рукой. – Мои группы узнают, что там, на заводе, есть из горючего и смазочного – хе-хе – а потом сделают свое дело. За своих опаснейших преступников можете – ей-бо – не волноваться. Они, если еще не сдохли, то скоро сдохнут наверняка.

Олаф Семеш поглаживал гипс на руке. Илай Скарро чуть покачивался, держась за ребра.

– Ничего вечерок, – Ортега сплюнул кровь с разбитой губы. Застонал, когда Майя без лишних церемоний завязала сильный узел на месте перевязки. – Совсем ничего.

– Заткнись.

– Помнишь, я говорил тебе вчера в баре, что мы с тобой выживаем, каждый по-своему?

– Заткнись, я сказала.

– Так вот, видимо, выживаем мы все же как-то неправильно.

Закончив с перевязкой, Майя поднялась на колени, отерла пыльной рукой вспотевший лоб, размазывая грязь и кровь.

– Довольно. Расскажи, что было на флешке. Мне нужно знать.

Ортега рассказал. Хоть это и был единственный его козырь, единственное, что сдерживало боевиков от того, чтобы его хладнокровно пристрелить. Может, предварительно не столь хладнокровно прижечь, а потом пристрелить. Рассказал все, что помнил из записи. В деталях. Потому что ему было все равно.

Болело простреленное, развороченное плечо, болели расцарапанные порванные ступни, болела голова, болело сердце. Что ему сейчас точно не хотелось делать, так это юлить, придумывать, как бы обмануть своих похитителей, чтобы прожить еще чуть дольше. После выстрела того сгбшника он не видел в этом особого смысла. Тихо лечь и умереть тоже не хотелось.

Хотелось спать.

Выслушав его, Майя повела себя неожиданно. Долгое время она молча стояла, без какого-либо выражения глядя на него. Потом села рядом, оперлась спиной на стену, положив автомат на колени. Уставилась невидящими зелеными фонариками перед собой. Ортега мог бы, наверное, даже несмотря на свое плачевное физическое состояние, попытаться сейчас обезоружить девушку, завладеть автоматом. Но ему не хотелось.

Стены сотрясались от взрывов и далекого рева огнеметов. Оживший кошмар выл в соседних помещениях.

– Вы там, у себя в Надзоре, – блекло проговорила Майя, – знаете, что Сопротивление контролируется СГБ?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.