Сергей Юдин – Вселенная Надзора. Исправительные работы (страница 20)

До официального начала Гражданского марша оставалось еще несколько часов, но на площади перед станцией «Силовая» наверняка уже нельзя было протолкнуться через слепо воодушевленных людей и угрюмых сотрудников оперативного полка Надзора, готовящихся к рукопашной обработке населения. Никто, конечно, не собирался применять силу без причин, но причины появятся, в этом Ортега не сомневался.

Среди праздно шатающихся толп можно было увидеть идеологически настроенную молодежь с флажками и побитых жизнью стариков с палочками. Кто-то таскал к устанавливаемой неподалеку сцене оборудование и провода, в которых путались прохожие. Кто-то носился и раздавал цветные ленточки – символ акции. Шныряющие между людьми собаки пугали голубей, кто-то шугал собак. Время от времени раздавался звонкий смех или неубедительное пение, прорывающееся через вопли животных, завывания матюгальников, шарканье ног.

Торговцы зазывали, потерявшиеся дети – орали. Над площадью разносились запахи тысяч потеющих тел и перемешиваемой грязи, в которые удивительным образом вплетались ароматы выпечки и цветов с переносных лотков уличных барыг. Подъезжающие время от времени на недостижимых для среднего гражданина автомобилях лидеры оппозиционных движений немедленно требовали к себе внимания. Сергей Свербицкий и Эдуард Квалишвили, – лица молодой оппозиции, немедленно забрались за сцену и стали громко голосить, время от времени ругаясь. Старые оппозиционеры, чувствуя, что у них отъедают аудиторию, срочно планировали ответную акцию.

Разворачивались транспаранты, гремели лозунги, обличались преступления, голосили граммофоны, играла музыка. Подразделения Надзора, следящие за проведением шествия, замерли в мрачном ожидании. Над всем этим витал в воздухе чистый и незамутненный политический дух.

Чтобы не столкнуться со всей этой голытьбой, не увязнуть в ней и не попасть ненароком в какую-нибудь заварушку, Ричард и решил выйти из метро заранее и добраться до работы по обычно забитым наркоманами, мелкими бандитами и возвращающимися из школ детьми дворам. Как-то так выходило, что здесь сейчас было безопаснее.

Впрочем, утром беспокоиться не было резона. Наркоманы расползлись кто куда, занятые по ночам пьянью детские площадки и лавочки оккупировали теперь одинокие старики, а дети более-менее эффективно удерживались в школах.

На территорию комплекса Департамента Ортега зашел на всякий случай с черного хода. Сразу за дверью его встретила такая же вооруженная охрана, как и на главном пропускном пункте, но зато неприметная снаружи дверь с кодовым замком привлекала меньше внимания воинствующих дураков, чем солидно перегороженная шлагбаумом дорога и серые автоматчики.

Пройдя проверку, Ортега выбрался на внутреннюю территорию, повилял между канцелярскими зданиями, миновал закутанную в массивные колонны бежевую академию. Стены учебного заведения были традиционно разрисованы курсантами, которые, судя по размаху мысли, содержащемуся в надписях, явно пренебрегали принципом «служить и защищать», более налегая на «бухать и сочинять».

Добравшись до нужного здания, Ортега поднялся на пятый этаж, снова прошел проверку. Пожалуй, если бы кто-нибудь, – например, Винкс, – решил с ним поспорить, он мог бы попробовать проделать повторяющийся изо дня в день путь от входа в здание до своего рабочего места с закрытыми глазами, на память.

– Лейтенант Ортега? – полуутвердительно произнесла девушка на входе.

Ортега некоторое время без выражения смотрел на нее.

– Для такой красавицы, – произнес, наконец, он, – да к тому же сидящей здесь и видящей меня по несколько раз в неделю уже чуть ли не месяц, вы удивительно забывчивы.

Выражение лица девушки никак не изменилось, но в глазах плотно засело знакомое Ричарду выражение недалекой враждебности. Однако, вопреки ожиданиям лейтенанта, она не ответила какой-нибудь резкостью. Может, на ней уже висело дисциплинарное замечание, а может он ошибся, и девушка вовсе не была агрессивной дурехой. Думать на эту тему Ортеге совершенно не хотелось.

– Ладно, неважно. Да, я – лейтенант Ортега.

– Вас хочет видеть в своем кабинете полковник Марков. Немедленно.

– Учту, спасибо.

– Полковник Марков, – поджав губы, повторила девушка. – Немедленно.

Поначалу Ортега не воспринял слова секретарши слишком серьезно. Если бы Маркову действительно нужно было срочно переговорить с одним из своих подчиненных, он бы, несомненно, позвонил, а не стал дожидаться, пока сонный и частенько опаздывающий следователь сам явится на работу. Однако едва Ричард заметил взгляды, бросаемые на него коллегами по отделу, едва увидел, как изменилось выражение лица Маркова при виде лейтенанта, он сразу понял, что ошибся, что случилось что-то действительно серьезное, большое. Более того, стало понятно, что раз полковник не связался с Ортегой немедленно, случившееся было непоправимым.

На этот раз Ричард оказался прав.

– Винкса убили, – без предисловий положил Марков, как только Ортега уселся напротив.

Видя, как тот побледнел и замер, полковник выдержал паузу, позволяя лейтенанту осмыслить сказанное.

– Похоже, ты об этом еще не слышал. Мои соболезнования, Ричард. Восемь лет – большой срок для совместной работы.

Он вновь замолк, ожидая, вероятно, ответной реакции. Дожидаться пришлось долго, очень долго.

– Как это случилось? – глухо спросил Ортега.

– Еще выясняем подробности. Эдварда нашли утром, в одном из промышленных районов Блока Шесть, чуть ли ни у внутреннего кольца Барьера. Судя по… следам, это работа культистов.

– Каким следам?

Марков угрюмо уставился на собеседника.

– Зачем тебе это?

Ортега не ответил. Некоторое время оба молчали.

– У Винкса, – наконец заговорил полковник, – нет пальцев на руках и ногах, присутствуют ожоги. Плюс еще некоторые свидетельства, позволяющие подозревать Старую Веру или другой культ. Делом занялись Саровски и Медич из тяжких преступлений. У них уже есть версия, сейчас прорабатываются детали. На Старой Вере некоторое время висит четкий кровавый след, есть предположение…

Заметив пустой взгляд лейтенанта, Марков наконец понял, что его не слушают, и замолчал.

– А вы переволновались, полковник, – прервал залившую в очередной раз комнату тишину Ричард.

– Отдохни, Ортега, – Марков тяжело вздохнул, глянул на собеседника из-под светлых бровей. – Отдохни пару дней. Приди в себя. К такому нельзя привыкнуть, побереги здоровье. Если хочешь, отпуск возьми.

– Не хочу, – отрезал Ричард. – Но спасибо за внимание, я это ценю, правда. Лучше поработаю. Отвлекусь.

– Понимаю, – кивнул задумчиво Марков.

– Поработаю, – продолжал, уперев взгляд в столешницу, Ортега. – Соберу вместе все наработки за месяц, отброшу устаревшую информацию. Выцежу самое важное… важное…

– Ортега, – тихо позвал полковник.

– Найду самое важное, и доложу, – закончил Ричард. Поднял взгляд.

– Есть еще кое-что. Пришло распоряжение сверху, час назад. Дело о поставках взрывчатки в Сопротивление у нас принимает Служба гражданской безопасности. Твои материалы уже направлены в их следственный отдел.

На этот раз Ортега не опускал взгляд, но молчал очень, очень долго.

– Пожалуй, я сегодня все же возьму отгул, – сказал он, поднимаясь со стула и натягивая пальто.

– Конечно, – без колебаний согласился Марков. – Если не секрет, куда направишься?

– Воспользуюсь вашим советом. Подумаю о том, как поберечь здоровье.

– Ортега… – скривился начальник, – пить едешь?

– Не сегодня, полковник. Не сегодня.

Глава 6

Оторвавшись от губ распластанного под ней парня, Майя слезла с него и улеглась рядом. От разгоряченных тел исходила липкая духота, воздух в замшелой небольшой коморке, служившей девушке жилой комнатой, все еще горел от недавнего нетерпеливого дыхания.

Тяжело дыша, Майя деловито поставила парню на грудь приспособленную под пепельницу крышку от банки и закурила. Парень, что отрадно, не возражал. Отдохнув немного, Майя убрала куда-то на тумбочку самодельную пепельницу, запустила пальцы в напоминающую лишайник светлую скудную растительность на груди партнера и попыталась встретиться с ним взглядом. Впустую. Парень, тяжело дыша, мутными глазами пялился в потолок, даже не пытаясь изображать гордого собой мужчину, добившегося, кажется, каких-то побед.

– Может, пожрать сделать? – поинтересовалась несколько насмешливо Майя, приподнявшись на локте и заняв еще больший обзор изможденного любовника.

Видя, что парень, не в силах ответить, просто неуверенно кивнул, она победно усмехнулась и поднялась с постели, даже не пытаясь прикрыться. Настроение у нее было чертовски хорошее. Жизнь любила время от времени пинать ее ногами, адекватную же отдушину при ее занятиях было нелегко найти. Поэтому со временем Майя научилась использовать для отвода чувств единственный ресурс, окружающий ее в изобилии – людей. Причиняя им, так или иначе, боль, она забивала собственные невеселые чувства: разочарование, обиду, боль утраты. Ярость. В последние годы все больше ярость. Она любила подавлять людей – особенно мужчин – чувствовать их слабость и робость. Отчасти именно поэтому в постели она предпочитала молодых и неопытных, но заносчивых партнеров. Таким было больнее падать.

Набрав в не слишком чистую кастрюлю не слишком прозрачной воды, Майя включила не слишком новую газовую плиту, подготовив щепотку соли и пакет с жидкой кашей. Рядом, на соседней конфорке, поставила небольшой чайничек, в который аккуратно, чтобы не рассыпать, опустила горсть любимого чаю. Глянув на начинающего приходить в себя парня, она вздохнула и подсыпала еще небольшую порцию чайных листьев. В конце концов, парень был не так уж и плох, а она не была совсем уж бессердечной. По крайней мере, так говорили.