Сергей Янсон – Необходимо и достаточно (страница 6)
– Это ты мне? Родной матери? Это за мою доброту?
– Умоляю! Мама!
– Ну и пропадай, дура! – сказала бабка и, взяв в руки горшок с кактусом, вышла, сумев хлопнуть дверью.
– Ой, ребята, – сказала хозяйка. – Вы не смотрите на все это.
– А мы и не смотрим, – сказал Вова Круминьш, прилаживаясь к шкафу.
Шкаф занимал полкомнаты. Это было произведение мебельного искусства полувековой давности. Почерневшее от времени дерево во многих местах тронул жучок, на каждое прикосновение шкаф отзывался стоном, но внушительности и веса своего не потерял. Шкаф был похож на генерала в отставке.
Сорокин и Круминьш потолкали его, пощупали, пропустили под ним ремни и потащили. Вены на рельефных руках Круминьша – он был в синей футболке – вздулись, однако лицо не изменило своего обычного отсутствующего выражения. Сорокин же сразу покраснел. К нему бросился Павлов, но тот прохрипел:
– Ты давай по мелочи, по мелочи…
Павлов схватил первый попавшийся тюк и потащил вниз.
– Нет! – прохрипел Сорокин, осторожно опуская ремни. – Надо бригадира ждать.
– Тяжело, ребята? – сочувственно спросила хозяйка. – Я вообще-то хотела эту рухлядь оставить, но мама…
– Ничего, – ответил Сорокин, прикидывая, что еще выносить. – Просто подумать надо. Это раньше были грузчики, знаете там, принеси-отнеси. В наш век теперь так много не зара… не наработаешь. Работа у нас, как это ни покажется некоторым гоголям смешным, интеллектуальная.
– Да, – сказал Вова Круминьш.
– То, что мы таскаем мебель, – продолжал Сорокин, – это ведь только видимая часть айсберга, так сказать, его седьмая часть. А на шесть седьмых нам, грузчикам, приходится думать. В нашей профессии нужно быть и математиком, и инженером, и артистом. Работаем-то не с ящиками, с людьми!
Хозяйка слушала с интересом. Сорокин закурил.
– Ничего, что я здесь?
– Курите, курите! Все равно ведь переезжаем…
– Вот шкаф, например, раньше его какой-нибудь ханыга схватил и потащил! И перевез бы вам на новую квартиру кучу дров.
– В новых домах дровами не топят, – заметил Вова Круминьш.
– Дрова – это фигурально. А современный работник автоперевозочного сервиса должен все тщательно обдумать, прикинуть варианты, рассчитать. Причем быстро, сообразительно! У нас теперь без высшего образования на работу не берут. Бригадир наш в университете учится, получает второе высшее. Вот товарищ с мешком убежал – кандидат наук. Вова… Вова тоже на подготовительных курсах…
– Кто это на подготовительных курсах? – спросил вошедший Прокушев.
Сорокин осекся, потоптался на месте, проговорил:
– Кто, кто… Все мы понемногу…
Бригадир взялся за шкаф со стороны Сорокина. Втроем вытащили шкаф в коридор. Здесь произошла заминка. Шкаф был слишком широк для узкого длинного коридора, конец которого терялся в недрах коммунальной квартиры. Грузчики отпустили ремни, стали прикидывать, как развернуться.
На шум из темного коридора вышли трое мужчин. Видимо, Скалозубы. Все трое были одинакового роста, в домашних брюках на широких подтяжках, в одинаковых нательных рубахах, плотно облегающих одинаковые животы. Только возраста они были разного.
– А если взять на попа, – предложил младший, парень лет двадцати.
– На попа не пройдет, – ответил средний, мужчина лет сорока.
– Батя, брось пороть чепуху…
– Это ты кому говоришь? Отцу?
Средний мгновенно побагровел и взялся за подтяжку.
– Надо не на попа, а на бок, – предложил самый старший.
– Дед, слушай… А тебя это совсем не касается. Шел бы ты к себе.
– Куда к себе? К твоему папаше в комнату?
– Это ты кому? Родному сыну? – в ярости пророкотал средний. – У тебя что? Угла нет?
– Угол-то есть, а вот совести у вас нет!
Выбежала маленькая худая женщина, очень похожая на Кирилицыну. Именно с буквой «ы». Запахивая халат, из-под которого виднелась ночная сорочка, закричала:
– Долго я буду терпеть этот балаган?! Домой! Быстро! Вовка! Дмитрий! Вадим Александрыч! Пошли, к чертовой матери, домой!
Скалозубы вздрогнули и ушли.
– Соседи, – извиняясь, проговорила хозяйка. – Вы не обращайте внимания.
– А мы и не обращаем, – ответил Вова Круминьш. Шкаф перевернули на бок и все-таки вытащили на лестницу. Понесли потихоньку вниз. Хозяйка смотрела на Прокушева, и на лице ее была гримаса сострадания. Снизу раздался бабкин голос:
– Полировку, черти! Полировку!
Она возвращалась за очередным кактусом.
– Да какая ж тут полировка, – надрывно отвечал Сорокин. – Он же у вас восемьсот двенадцатого года рождения!
А бабка все продолжала свое:
– Шкаф новый! Мы его с мужем сразу после войны купили!
Шкаф скрипел, словно старый самолет, попавший в болтанку. Бабка спускалась впереди, и каждый скрип отзывался в ее груди стоном. Ей казалось, что шкафу так же тяжело, как и ей, отрываться от родного дома, где прошла вся жизнь.
Наконец вытащили этого динозавра на улицу, затолкали в фургон. Все трое утерли вспотевшие лица, перевели дух. Прокушев сказал:
– Если бы теперь такие шкафы делали, мы бы давно сидели на пенсии по инвалидности.
Подчиненные засмеялись, а Крутиков высунулся из кабины и добавил:
– Конечно! Кто шкафы-то делает? Алкоголики!
Но тут же спохватился и замолчал – Аленка сидела рядом.
Павлов тем временем без устали таскал мелочь: тумбочки, швейную машинку, телевизор. С одной мелочью – холодильником – ему справиться не удалось. Павлов думал, что выполняет самую легкую работу, но на самом деле профессионалам, из каких состояла бригада Прокушева, вся эта мелочь была хуже ножа. Они не раз признавались друг другу, что лучше перенести два-три шкафа, чем по десять раз бегать по лестнице за узлами и коробками…
После загрузки, пока женщины носили оставшиеся кактусы, собрались в тени дома перекурить. Бригадир достал пачку редких сигарет и предложил:
– Угощайтесь.
– Хорошо живешь, – сказал Сорокин.
– Как умеем… Егорыч, а ты чего?
Крутиков махнул рукой:
– Нет уж. Я свое откурил. Сами здоровье травите.
– Америка, Егорыч, первый сорт!
– Что Америка, что нет – одно барахло.
Бригадир спрятал пачку в карман. С удовольствием затянулся и, посмотрев в высокое синее небо, проговорил:
– Сейчас бы на речку куда или озеро.
– С девочкой, – мечтательно подтвердил Сорокин. – Этакий пикничок.
– Рыбки половить, – пробасил Вова Круминьш, – грибов хороших набрать.
– На закуску, – сказал Сорокин.