Сергей Янин – Осколки. Сборник рассказов (страница 8)
– Учту ваш совет, тэр Дукин. Честно говоря, я всегда думал, что гномы чопорны и высокомерны. Что они и пальцем не пошевелят, если не увидят в том своей выгоды.
Дукин от этих слов сделался серьезным.
– Вы глубоко не правы, мой дорогой друг. Не высокомерие и чопорность движет гномами. Лишь вопрос уважения. Мы считаем, что уважение зиждется на доверии. Но мой народ потерял доверие к человеческому роду – много лет назад ваши правители бросили нас в битве с элементалями. Как уважать тех, кто уже единожды предал?
Молодой охранник не знал ответа на этот вопрос.
– И в то же время, я понимаю – простой народ не должен отвечать за слова и поступки правителей. Потому я готов помочь человеку в трудную минуту.
Охранник протянул гному руку, и житель гор принял человеческую благодарность.
Дукин вытряхнул из трубки табак и поднялся в вагон.
5
Два часа спустя поезд пересёк границу северного королевства Атрела. Разделяла два государства мутная зеленоватая река, раздувшаяся от весенних дождей и подтопившая прибрежные кустарники. В воде плавали разбухшие стволы, торчали ломаные ветки, солома устилала берега заводи. Поезд поднялся на холм, и Сим увидел залитое рекой поле. Несколько домиков курганами торчали из застоялой воды. Мальчик сказал об этом гному, и они почтили память погибших молчанием.
К вечеру равнины за окном сменились невысокими лысыми горами, потянулись скалистые отроги, похожие на скульптуры животных. Симмек иной раз вскрикивал: «Смотри, Хобб! Скала на волка похожа!», на что брат лениво поднимал глаза и пожимал плечами. Или отвечал: «Здорово», но таким тоном, будто у него только что умерла любимая собака. Он всё без конца тасовал и тасовал карты, раскладывал их парами, мастями, складывал разные игровые комбинации, потом собирал колоду, тасовал и повторял всё заново.
Сим пробовал рисовать, подложив толстую книгу под листок. У него вышел худой человек в длинном пальто. В руках он держал посох со светящимся кристаллом на навершии. Рисунок получился по-детски несуразным: руки короче, ноги длиннее, чем нужно, голова и вовсе представляла собой продолговатое яйцо с ушами и носом. Но Симмек всё равно был доволен, как бывает доволен любой мальчишка, сделавший что-то сам, без посторонней помощи. Он показал рисунок брату, ожидая похвалы. Хобб долго рассматривал нарисованного мага и, глубоко вздохнув, принялся чихвостить младшего. Тут, мол, нарушены пропорции, здесь не хватает тени, и вообще, чародеев не существует! Симмек не дослушал до конца, выхватил у брата рисунок и обиженно поджал губы. Остаток дня он, закутавшись в одеяло, молча разглядывал в окне очертания отрогов атрельских гор.
Заметно похолодало. По вагону прошёл старший охранник и попросил закрыть форточки. Чуть позже Хобб принёс едва теплящийся огонёк на дне пыльной лампы. Гном к тому моменту уже крепко спал. После Пройнина, он молчаливо хмурился, не то от написанного в книге, не то от разбаловавшихся в соседнем купе детей. Пару раз Симмек пытался поговорить с Дукином, пока Хобб отлучался играть, но тот отвечал односложно.
Глубокой ночью Симмеку приспичило по нужде. Сонной походкой он дошел до купе с охранниками. Из-за приоткрытой дверцы раздавался громкий храп. Мальчик прошёл дальше и зашел в узкую комнатку, открыл ногой люк. Примерно в это же время за тонкой стенкой между уборной и тамбуром хлопнула дверь и раздались голоса.
– Захлопнись, Тонкий! – прошипел хрипловатый голос.
Симу он напомнил одного мужика из лагеря беженцев. У него обгорела половина лица, а шрамы еще не успели затянуться, и на тёплом солнце они блестели от мази, которую ему наносили на физиономию лекари. Этот мужик слонялся по улицам палаточного городка и ругался отборными словечками.
– Ещё два вагона подчистим и сойдём в Куркане. Там мой братец схоронит нас в одной из своих лесничих сторожек.
– Ты ему доверяешь? – ответил ему кто-то торопливым молодым говором.
– Верю ли я своему брату? Ты чё, грибов мочёных в Пройнине обожрался?
– Каких грибов, мы ж всё время вместе были.
Хриплоголосый витиевато выругался.
– Тупица! Не задавай мне глупых вопросов!
– Как я узнаю, что вопрос глупый?
Послышался звук удара. Кто-то грохнулся на пол и заскулил.
– Если ты задаешь мне тупой вопрос, я сделаю вот так. Усёк?! – хрипловатый голос нагнал на Симмека страху.
Мальчик выскользнул из уборной и быстро побежал в купе. Вернувшись к своей полке, он закутался в одеяло. Сим надеялся, что его не заметили, и отвернулся к стенке. Его била дрожь, и он старался успокоить себя, поджав колени к груди. Меж тем послышались приближающиеся шаги. Два тяжелых сапога и два едва слышных, крадущихся. Они подошли вплотную, и Сим сжался еще сильнее. Послышался шаркающий звук. Мальчик догадался – их походную сумку вытащили из-под кровати. Звякнули монетки в кошеле.
«Воры!» – подумал Симмек.
– Верни на место, – в темноте послышался серьезный голос Хобба, и Симмек, сам от себя не ожидая, обернулся к брату.
Юноша подтягивал к себе ноги и сжимался, подобно пружине или рычагу. В руке поблёскивал небольшой нож.
– Малой, положи зубочистку, – прошипел невысокий кряжистый мужчина с лысой головой. – Ты ж не хочешь пораниться?
– Верни деньги в мешок, – угрожающе повторил Хобб.
Сим видел в свете лампы, как блестят глаза брата. Лысый хрипло усмехнулся.
– Держи его, Тонкий! – скомандовал грабитель.
И тут случилось неожиданное. Худощавый воришка внезапно рухнул на пол. Лысый повернул голову, но не успел замахнуться – могучий удар в живот согнул его пополам. Вор захрипел от боли и злости. Когда он разогнулся, то перед ним уже было чёрное дуло пистоли.
– Доброй ночи, – с улыбкой сказал гном и ударил рукояткой грабителя по голове.
6
В шестом вагоне собралась едва ли не половина всех пассажиров поезда.
Как оказалось, воры вывернули карманы и вытащили кошели у двадцати двух человек, а одну дамочку и вовсе заперли в уборной десятого вагона, когда та почуяла неладное и попыталась поднять тревогу. Связанную с грязной тряпкой во рту, её нашли случайно, когда охранники осматривали все уголки поезда.
Глава охранной службы поднялся на ноги и попросил всех успокоиться.
– Господа пассажиры! Я понимаю ваше негодование, но нужно решить, что делать с этими проходимцами! У меня существуют довольно чёткие инструкции по отношению к преступникам, задержанным в поезде, – он сделал паузу, будто припоминая. – По законам военного времени, правонарушение третьего уровня в поезде приравнивается к предательству унии восточных королевств. Если вина подозреваемых полностью доказана и не подлежит сомнению, глава охранной службы «Нэрч и Тэтч» имеет полное право сбросить виновных с поезда на полном ходу, как если бы он судил шпиона Империи.
Толпа согласно загудела, а Тонкий заголосил:
– Ребята, вы чего! Мы ведь просто воры! Обычные, ничем не примечательные воры! Нам всего лишь и нужно было немножко деньжат! Чтобы отвязаться от мэра Пройнина! Не надо нас с поезда!
– Молчи, тупица! – прошипел лысый, но молодой парень не унимался.
– Я не хочу помереть, Гиз! Если нужно, я все расскажу, как на духу!
Гиз вырвался из рук охранника и ударил головой Тонкого по лицу. Кровь хлынула из носа парня, заливая его небритую физиономию и грязную серую рубашку.
– Заткни своё хлебало, Тонкий!
Лысого грабителя оттащили в сторону и приложили лицом к стене, чтобы больше не дёргался.
– Чего решать-то? Сбросить с моста через Игривую и дело с концом, – послышался молодой голос из дальнего купе, там сидели ребята, которым Хобб проиграл деньги.
Некоторые одобрительно зашумели, но почти сразу их остановил чванливый голос дамы в возрасте.
– Нам не стоит им уподобляться, – горделиво заявила она, стоя у окна, и сложила руки на груди.
В ней чувствовалась особая стать, которая бывает только у знатных особ. Седеющие волосы, педантично подобранные деревянным гребешком, подчёркивали её аристократичность. Однако поношенные мужские вещи – рабочие штаны на лямках и коричневая рубаха, вызывали недоумение. Женщина была не молода, однако на лице почти не было морщин, что делало её ещё привлекательной.
– Вам легко говорить, дамочка, вас-то не обворовали.
– Потому что брать у неё нечего, – добавил кто-то следом, и несколько человек сдержанно посмеялись.
Женщина одарила их презрительным взглядом и невозмутимо продолжила.
– Восточные королевства всегда славились своими законами. Унию признают образцом мирового права даже эльфы. Пока мы жили в мире и согласии, наши земли ставили в пример другим. Но война с Эллегаром свела всех с ума! Обещания, договоры забыты. Все принялись защищать свои богатства.
– Дамочка, мы здесь не о политике толкуем, а о двух ублюдках, которые собирались нас обчистить, – сказал мужик в клетчатой рубашке.
Он был похож на заводчанина: мощные руки и торс, но худые ноги. Рядом с ним стояла худенькая жена со спящим грудным ребенком на руках.
– Закон военного времени! – подавляя волну ропота, дамочка чуть повысила голос. – Его приняли, чтобы оправдать зверства. Вы не видите этого? Какими мы стали? Сплошная жестокость!
– Как будто Империя не творит зверств на захваченных территориях, – донеслось из толпы.
Этот возглас поддержали и другие.
– А вы были в оккупации? Видели эти зверства? Или вам об этом рассказали полевые командиры? Безусловно, получившие информацию из тайных, но достоверных источников. На войне царит ложь и притворство. Можно лишь доверять тому, что видел своими глазами.