Сергей Янин – Город темный (страница 2)

– Впрочем, это совершенно ничего не меняет! – похоже, старик пришел к некому внутреннему согласию с самим собой.

Тут из окна ближайшего дома раздался женский голос – низкий и немного скрипучий:

– Хаим, ты опять пристаешь к прохожим? Не морочь молодому человеку голову, отпусти его с миром, чтоб он был здоров! Еще немного твоих странных историй, и он вообще передумает посещать наш город!

Влад заозирался и хотел было поздороваться, но хозяйка голоса оставалась для него невидимой.

– Роза, ну что ты выдумываешь! – прокричал в ответ Залмансон, стараясь придать своему голосу убедительные интонации. – Молодой человек спросил у меня дорогу, и я рассказываю ему дорогу! Сейчас я вернусь домой. Сейчас вернусь!

Уже обычным голосом Залмансон объяснил:

– Моя жена Роза. Замечательная женщина, но совершенно ничего не понимает в жизни. Постоянно твердит, чтобы я не приставал к прохожим. Да я поселился здесь, на окраине города, чтобы приставать к прохожим! Уже почти двенадцать лет я приветствую каждого, кто приходит к нам в Верхний Плес. Двенадцать лет я первым узнаю обо всех приезжих. Говорят: «Моя хата с краю – ничего не знаю». Ой ли? Моя хата с краю, а я знаю больше всех и раньше всех.

– А я, кстати говоря, действительно хотел спросить дорогу, – перебил Залмансона Влад. Дело шло к вечеру, и времени оставалось не так много, чтобы тратить его на беседы с чудаковатым стариком.

– И я, безусловно, укажу вам путь, – подхватил Залмансон. – Но сначала я дам вам пару полезных советов. У нашего городка есть несколько, с позволения сказать, привычек, этаких пунктиков. И входящему лучше познакомиться с ними заранее.

То, что вы путешествуете пешком, здорово облегчает дело. Значит, все автомобильные разговоры мы опускаем, – Хаим Залмансон загнул один палец.

– Следующий пунктик – у нас не принято мусорить. Я знаю, знаю, что вы хотите сказать – мусорить запрещено в любом городе. Но у нас с этим особенно строго. Не беспокойтесь – выполнять данное правило вам будет совсем не хлопотно: в Верхнем Плесе урны стоят буквально на каждом шагу.

Старик загнул второй палец, затем бросил оценивающий взгляд на Влада и его кейс:

– Вы, смею полагать, остановитесь в гостинице? Так вот, в Верхнем Плесе есть целых две гостиницы – «Минск» и «Белая Усадьба». «Минск»… Не могу сказать про это место ничего плохого. Очень приличное заведение. Я лично знаком с хозяином этой гостиницы – он достойный человек, поверьте мне! Но…, – тут Залмансон несколько замялся, засмущался по какой-то неведомой причине, а затем продолжил. – Так уж повелось, что в «Минске» останавливаются все больше случайные люди. Менеджеры, дельцы средней руки, юристы, строители… А званные гости Верхнего Плеса обычно находят приют в «Белой усадьбе».

– Значит, мне повезло, – улыбнулся Влад. – У меня как раз забронирован номер в «Белой усадьбе».

– И это не случайно! – с жаром ответил Хаим Залмансон. – Значит, я не ошибся в вас, и вы действительно желанный гость для Верхнего Плеса. А сама гостиница находится в двадцати минутах ходьбы неспешным шагом. Идите все время прямо, а когда по правую руку увидите белое двухэтажное здание в глубине парка, – смело сворачивайте туда. Заблудиться невозможно – бульвар Победы прямой, как стрела.

Вот, пожалуй, и все, что я могу вам рассказать о Верхнем Плесе для начала. Остальное вы увидите сами. Мой долг привратника почти исполнен, остается лишь пожелать вам счастливого пути, – закончил Залмансон на торжественной ноте.

Поблагодарив словоохотливого старика, Влад двинулся дальше. Уже отойдя на приличное расстояние, Влад услышал, как Хаим Залмансон кричит ему вслед:

– Обязательно посетите ярмарку, молодой человек! Она завершает свою работу как раз сегодня, но вы уж постарайтесь успеть! Не пожалеете!

Влад вежливо покивал и продолжил свой путь. Только сейчас он осознал, что так и не представился странноватому привратнику.

***

Старик Залмансон не обманул – количество урн в городе поражало воображение. Мусорные баки стояли у каждого дома, у каждого поворота – бесконечные ряды по обе стороны бульвара. Жители Верхнего Плеса явно ценили чистоту своих улиц.

Это было похоже на конкурс красоты: каждая урна словно соревновалась за право принять очередную порцию мусора от случайного прохожего. И выбрать победителя этого конкурса представлялось совсем не простой задачей. Что лучше – урна в виде разношенного башмака или в виде головы дракона? Урна, похожая на старинный фонарь, или урна, копирующая дроида из «Звездный войн»? Или все-таки урна в виде избушки на курьих ножках? А может быть – дизайнерская урна с блестящими боками, похожая скорее на деталь космического корабля, нежели на банальный мусорный бак?

Впрочем, уже через несколько минут Влад перестал обращать внимание на урны – в городе хватало других достопримечательностей.

Весенний город очаровывал. Влад очень приблизительно представлял себе смысл фразы «благорастворение воздухов», но, похоже, именно с этим явлением он и столкнулся в Верхнем Плесе.

Бульвар Победы купался в лучах солнца, словно мечта художника. В клумбах из влажной идеально-черной земли стройными рядами поднимались тюльпаны. Деревья от корней до веток были покрыты нежно-зеленой листвой, словно светящейся изнутри. И каждая травинка на газоне хотя бы чуть-чуть, но отличалась от других травинок.

Влад знал, что вся эта красота мимолетна. Тонкие невесомые листья, словно хранящие в себе свет весеннего солнца, – всего через несколько недель они отяжелеют, помутнеют, станут неприятно-липкими и бесформенными. А трава на газоне подрастет, пожухнет, осядет под собственным весом, сваляется в единый неопрятный коврик. Юность природы мимолетна, а взросление – неумолимо.

Влад испытал вдруг острое желание сорвать с придорожного газона молодую травинку и немедленно прокусить ее зубами. Хорошенько пожевать, ощутить всю ее зеленую горечь, нёбом прочувствовать восторг весны и обновления. Утолить одной травинкой разом и голод, и жажду.

Влад уже было сбавил шаг и двинулся к ближайшей зеленой поросли, но в последний момент отчего-то замешкался, застеснялся прохожих.

А людей на улицах, между тем, становилось все больше. Прохожие улыбались Владу, многие здоровались с ним. Дети на мгновение прерывали свои игры, чтобы поприветствовать гостя. Домохозяйки махали ему с балконов. Продавцы местных лавочек приглашали зайти. Влад желал здоровья, кивал и раскланивался в ответ, стараясь держать на лице приветливую улыбку.

Благожелательность жителей Верхнего Плеса проявлялась и в облике самого города. Влад отметил про себя, что аборигены явно не признают глухих заборов. Дома и сады были окружены прозрачными оградами – тонкими и изящными, как виньетки в старинных книгах.

В самом деле, скрывать здания и жилые дома Верхнего Плеса за глухими заборами было подобно преступлению. Подобная архитектура вызвала бы приятное удивление даже в соседней Литве, что уж говорить о провинциальном белорусском городке.

Не так-то просто объяснить, что же такое особенное было в этих домах. Куда легче сказать, чего в них не было. А не было в них никакой аляповатости или модной цветастости. Не было показной мещанской роскошности. Не было ни гигантомании, ни излишней сутулости.

Верхний Плес не выглядел городом «пряничных домиков». Не был он и копией старых европейских городов. Здания вдоль бульвара Победы смотрелись изящно, элегантно. Они совсем не желали походить на что-либо знакомое, в том числе – и друг на друга.

Местные жители явно стремились показать, что дома – это не просто коробки с окнами. Архитекторы не поскупились на украшения для зданий. Все пошло в ход: арки и полуарки, флюгеры и барельефы, мезонины и горгульи, резные колонны и легковесные балконы, тонкие башни и просторные веранды. Владу оставалось лишь жалеть о том, что он почти не разбирается в архитектуре.

Пройдя пару кварталов, Влад заметил, что несколько выбивается из общего людского потока. Вскоре ему стало понятно, в чем дело: он один во всем городе строго держался правой стороны бульвара. Все остальные прогуливались так, как им вздумается – хоть справа, хоть слева, хоть по диагонали.

По обеим сторонам бульвара находились полосы автодороги, отделенные от пешеходной зоны редкими, чисто символическими столбиками. Но местные жители, похоже, вообще не обращали внимания на то, где кончается бульвар и начинается проезжая часть. Взрослые спокойно перешагивали через ограничительные столбы. Дети разрисовывали брусчатку «классиками» так, что верхние квадраты находились уже на дороге.

Кстати говоря, за все время своего пути Влад не увидел ни одной машины – ни встречной, ни попутной. А разметка на дорожном полотне лежала так безупречно ровно и сверкала такой совершенной белизной, что у Влада поневоле возникла мысль: «Похоже, автомобили в этом городе вообще не в ходу». Да что там автомобили – на улицах не было видно даже велосипедистов.

Влад прошагал еще несколько кварталов, все больше ощущая себя Незнайкой в Солнечном городе. Но через несколько минут он сбавил шаг: его внимание привлекла табличка на одном из домов. Заинтересовавшись, Влад подошел поближе.

На светлой деревянной табличке зеленым мелом было написано всего два слова: «Хочу мишку». Влад задумчиво поскреб ногтем по надписи. Зеленые буквы на ощупь оказались теплыми и слегка маслянистыми. Похоже на детский восковой мелок, решил Влад.