Сергей Яковлев – Драйверы (страница 45)

Да, как же, сдашь их! Уберут тихо и незаметно, и концов не оставят. Точнее — для окружающих тихо уберут.

Глава двадцать седьмая

Кроме «точки раз», расположенной сравнительно неподалеку от Кольской АЭС — основного объекта разработки, у группы «Е» была еще одна база, или «точка два». Она находилась всего в тридцати километрах к югу от главной базы, тоже в лесу. В отличие от «точки раз», к ней от автотрассы Мурманск — Петербург вела не бетонная дорога, а неширокая лесная дорожка, почти просека. И люди, работающие на этой точке, жили и работали не в сухих бетонных капонирах, а в кое-как приспособленных для существования стандартных армейских металлических контейнерах. Не очень-то комфортно, но — ничего, жили и работали.

Эти контейнеры — общим числом восемь штук — на «точку два» были заброшены вертолетами спецэскадрильи, а обслуживающий персонал и солдаты охраны подъехали к месту на армейских «Уралах».

Восемь зеленых вагончиков, шесть трехосных вездеходов «Урал» с зелеными будками, две «штатные» самоходные зенитные установки «Тунгуска» и совершенно фантастический комплекс антенн на заснеженной лесной поляне среди дремучего карельского леса выглядели несколько необычно.

Над «кунгами» вились дымы печек, постоянно «молотили» два мощных дизель-генератора, вращались локаторы зенитных установок.

«Точка два», или ПРК — передвижная станция радиоконтроля, как она именовалась во всех документах Второго Главного управления Генерального Штаба армии, формально числилась за командой «Е-1» подполковника Власенкова, но в данной операции работала только на обеспечение группы Логинова.

Еще до начала операции полковник не без оснований предположил, что в воровстве и транспортировке плутония противником — именно так Логинов в операциях называл любую преступную группировку или агентуру противодействия — должны быть задействованы очень значительные средства и силы. Действительно, ведь не какие-нибудь «солнцевские» или «тамбовские» раскрутили такую серьезную операцию. Этими средствами и силами кто-то управлял, координировал их действия. Следовательно — есть, обязательно должен быть какой-то региональный штаб, или координационный центр. А управление без связи невозможно по определению. Значит, у этого штаба имеются свои средства связи широкого диапазона и, вероятно, самые современные. Их необходимо было выявить, поставить на контроль, а в случае необходимости — нейтрализовать.

Ему, вернее группе Власенкова, на период проведения операции выделили все необходимые материально-технические средства и в придачу подключили к работе группы Космический отдел — так между собой офицеры ГРУ называли «информационное подразделение космической связи и контроля».

Кроме специального комплекса аппаратуры космической и наземной связи с целой системой параболических и прочих антенн, здесь, на лесной поляне, был оборудован довольно мощный компьютерный центр. Этот центр через спутниковую систему связи имел выход на глобальную сеть «Интернет» и на несколько других специальных сетей.

Правда, при размещении передвижной станции радиоконтроля непосредственно на местности возникли некоторые проблемы. Логинов, разумеется, хотел, чтобы пункт РК был у него под рукой, то есть на точке базирования его группы, но… космические системы — хитрая штука.

Разные там волны, наведенные «системой дальнего обнаружения низколетящих целей» — ДОН, атмосферные возмущения, геомагнитные аномалии и даже наводки от высоковольтных линий — ЛЭП — все это каким-то хитрым образом смешивается, влияет и мешает.

Еще до начала операции люди Власенкова облетали на специальном вертолете окрестности и сняли все необходимые параметры. И что-то у них получилось «не очень»… Короче — в районе базы команды «Е», или «точки раз», на территории бывшей танковой бригады, ПРК разместить было невозможно по техническим причинам.

Власенков так Логинову и объяснил: «Можно, где угодно, но без гарантии по таким-то параметрам». Полковнику нужны были все параметры и обязательно с «гарантией» абсолютного контроля радиообмена на всех частотах; и мгновенная дифференциация — то есть отделение нужного от ерунды; и чтобы охват был от Питера до Мурманска в полосе, шириной не менее пятидесяти кэмэ. И еще — то, и еще — это…

Он так и сказал Василию Васильевичу: обеспечь мне все это любыми средствами!

Такое место было только в тридцати километрах южнее логиновской базы.

Ну — не страшно, ведь между «точками» радиосвязь власенковскими ребятами была обеспечена идеальная, а в случае необходимости на вертолете можно за десять минут туда-обратно смотаться.

Американцы давно кичатся своими спутниками-шпионами: и много их, и хорошие они, и все «видят».

А наш-то спутник был все же первым.

В октябре пятьдесят седьмого года впервые из космоса на наземные антенны пришел сигнал: пи-п, пи-п, пи-п… Во всем мире наше слово «спутник» знают.

И Гагарин наш летал в космосе почти два часа, а их первый астронавт — всего пятнадцать минут. Вот.

До сих пор наши военно-космические программы не потеряли своего лидерства. У нас тоже кое-что в наличии имеется: и низкоорбитальные, и высокие, и геостационарные спутники.

Электронная начинка отечественных спутников… э-э-э… разведчиков, может быть, и не такая элегантная, как у штатовских шпионских «птичек», но, по оценкам специалистов, работает ничуть не хуже. Говорят, что в отдельных случаях даже переговоры с проводных линий связи низкоорбитальным спутникам удается считывать. И радиопереговоры очень низких мощностей — до 15 милливатт, то есть радиотелефоны и карманные связные станции типа «уоки-токи» запросто перехватываются нашими космическими «птичками» в любой точке земного шара и по всему спектру частот.

После перехвата сигнал усиливается бортовой системой низкоорбитального спутника, преобразуется в цифровой код, очищается от помех и передается на ближайший геостационарный спутник. Откуда практически мгновенно ретранслируется на наземные станции контроля. В реальном времени.

Вот именно такой станцией контроля и была «точка два».

Опа-ньки… Дождались. Не долго музыка играла, не долго фрайер танцевал. Вот он, родимый! Стоит себе, жезлом полосатым помахивает. Ментозавр поганый, чудище гадское, живущее у дороги и питающееся исключительно «капустой».

Та-ак. Правый поворот включить! Скорость выключить и плавненько затормозить. Тормоза — пш-ш-ш… Стоим. Дизель не выключаем — зима все-таки. Что там у него на погонах нарисовано? Лычки! Надо же — сержант. Но автоматик на плече болтается.

Неподалеку от служивого, метрах в десяти — «рафик» какого-то едко-салатного цвета. Странный «рафик» — без мигалок ментовских, но с зажженными фарами. А за ним — «девятка» темненькая, снегом припорошенная, приткнулась к обочине.

Непонятный пост. Чего здесь гаишникам делать?

Маленький Ахмет проснулся еще до того, как я успел нажать на тормоз, как будто у него инстинкт на этот ментовский пост сработал. Боб тоже заворочался всей своей огромной тушей в спальнике.

— Что там, Витька?

— Что, что… Козел! Мент. Пост какой-то. Пока не знаю, что ему надо, но ты пока не высовывайся. Лежи молча.

— Гнал не сильно?

— Да не гнал я… Не больше шестидесяти… Сейчас узнаем, чего ему от нас хочется. Но кажется мне, Боб, почему-то, что это не совсем правильный пост.

— Почему неправильный?

— А не на месте стоит… Как бы в догонялки не пришлось поиграть. Ахмет, у тебя что там с документами, все в порядке?

— А как же, дядя Витя… — вот еще племянничек нашелся.

Тем временем мент подошел к кабине, козырнул… Козел, не служил, что ли? Кто же с оружием козыряет? Нет, братцы — неправильный это мент и пост неправильный. Но деваться некуда… Надо прояснять обстановку.

Я открыл дверцу и выпрыгнул из кабины на мороз.

— Здравия желаю, товарищ сержант. На лице у меня — открытая и дружелюбная улыбка, взгляд прямой, честный и даже слегка приветливый. Ты посмотри в мои глаза пристально, урод, взгляни внимательней, ментяра — разве такие глаза могут лгать?

— Вот мои документы, — я протянул ему права, — а на машину и груз — у хозяина, — кивок в сторону кабины.

Ни, тебе — «здрасьте», ни ответной улыбки, или хотя бы доброжелательности во взоре — холодное отчуждение на лице, суровость во взгляде и в голосе. Бровки белобрысые насуплены. Тоже мне — олицетворение власти!

— Кто хозяин груза? Пусть выйдет…

— Ахмет, выходи, — бодро позвал я нашего маленького таджика. — Командир с тобой персонально говорить хочет.

Строгий взгляд стража порядка в мою сторону. Хлопнула правая дверца кабины, и в свете фар и вихре снежинок появился невысокий Ахмет. Поеживается от мороза, улыбается по типу «верьте мне, люди…».

Вот такому, с усиками этими дурацкими, я бы на месте сержанта ни в жисть не поверил. Тоже мне — хозяин. Одна улыбочка эта слащаво-дурацкая чего стоит. Да еще черные усики под носом, как у Гитлера на карикатурах. Или как у Чарли Чаплина. Видок у Ахмета — очень подозрительный…

— Здравствуйте, уважаемый товарищ инспектор.

Облом! «Уважаемый»! Так и сказал, ей-богу! Документы в обеих руках держит, пригнулся подобострастно… Тьфу! Смотреть противно.

— Здравствуйте, — неправильный сержант, которого Ахмет льстиво назвал «уважаемым инспектором» опять козырнул. — Возьмите документы на груз и машину и пройдемте в наш автобус.