Сергей Яковенко – Омут (СИ) (страница 36)

Как только я переступил порог экспсихмеда, а за спиной захлопнулась тяжелая, бронированная дверь, я понял, о чем вчера говорил караульный. Было ощущение, будто я попал не в психиатрическую лечебницу, а на рецепцию какого-нибудь не дорогого, но очень уютного отеля. В просторном, хорошо освещенном зале стояли белоснежные кожаные диваны. У противоположной от входа стены — длинная стойка, за которой сидела миловидная медсестра в накрахмаленном халате и белоснежной медицинской шапочке. За ее спиной стояли шкафы с аккуратно расставленными на них разноцветными папками. Пахло чем-то цветочным, а на журнальных столиках лежали яркие журналы о путешествиях.

— Добро пожаловать, — услышал я знакомый голос Аглаи. Она шла мне навстречу и улыбалась, — Рада вас видеть в нашем скромном заведении.

— Да уж, — ухмыльнулся я, — Скромном — это скромно сказано.

Она оценила мою шутку и погладила меня по плечу.

— Снимите, пожалуйста, наручники, — потребовала она, и конвоиры поспешили исполнить.

Я потер ноющие от браслетов запястья и вопросительно посмотрел на Аглаю.

— Прошу вас, Николай, — она в который раз лучезарно улыбнулась и указала на дверь, ведущую из помещения рецепции вглубь здания. Как оказалось, прямиком в то самое отделение, которое вызывало у меня непроизвольный страх, — Не волнуйтесь. С этого момента вы под моим попечением и относиться к вам будут соответствующим образом. То, через что вы уже прошли, позади. Здесь вас ждут совершенно другие условия проживания и лечение, не имеющее аналогов ни в одной другой клинике мира. Надеюсь, вам у нас понравится.

Она провела меня на второй этаж. При этом на пути нам не встретилось ни единой металлической или бронированной двери. Стены и полы были стерильно чистыми, на лестничной клетке в горшках зеленели пальмы, из динамиков, вмонтированных в стены, тихо лилась ненавязчивая классическая музыка, а в коридорах, через каждые десять метров, были установлены кондиционеры. Глядя на все это, я не сдержался и сказал:

— Честно говоря, Аглая, я в небольшом шоке. Не верится, что все это — государственная больница. Даже подумать страшно, чем вы тут занимаетесь, если вас так финансируют.

Она, как всегда, засмеялась.

— Бояться нечего, Николай. Все предельно просто. Три года назад я и несколько моих коллег представили уникальный проект экспериментальной методики лечения СПС на выделение гранта от Министерства здравоохранения. Мы шли к этому девять лет, работая круглосуточно и без выходных. Можно сказать, что я посвятила этому всю свою жизнь без остатка и продолжаю отдаваться работе до сих пор. Как вы, наверное, уже успели заметить, человек я настойчивый, и не лишена таланта убеждения. В итоге, нам удалось убедить чиновников на выделение необходимой суммы для финансирования проекта, а спустя всего месяц после его запуска, и после того, как выписался первый, полностью выздоровевший пациент, сумму гранта увеличили втрое. Чтобы стало понятнее, скажу, что до сих пор полностью излечить человека, страдающего СПС, не удавалось никому.

Я скорчил одобрительную физиономию, а про себя подумал: «Ну, попробуй излечить меня, спаситель человечества. Глядишь, заживу счастливо». Само собой, это был сарказм, но стоит отметить, что ее слова насчет таланта убеждения были не далеки от истины. Пела она складно, и верить ей хотелось непроизвольно.

— Прошу. Ваша палата. Но мы их здесь называем комнатами. У вас будут замечательные соседи, с которыми стоит непременно познакомиться. Вот, к примеру, в этой комнате, — она указала на соседнюю дверь, — Живет Алексей. Очень интересный мужчина со специфическим чувством юмора. А вот здесь, — она указала на дверь, с другой стороны, — Татьяна. Милая, скромная девушка. Художница. Глядя на вас, мне кажется, вы с ними обязательно поладите. Двери не запираются ни изнутри, ни снаружи. Вы имеете полную свободу передвижения в пределах корпуса. Ежедневно, после обеда, мы все выходим на прогулку. Все — это все, без исключения. И постояльцы, и персонал. Что еще? Да! Рада сообщить вам, что уголовное преследование в отношении вас закрыто. Хочу акцентировать внимание на том, что вы теперь не заключенный и не пациент. Вы — наш гость. И частичное ограничение в свободе — это не что иное, как одна из степеней нашей заботы о вашем благополучии. Надеюсь, вы к этому отнесетесь с пониманием.

Она посмотрела на часы.

— Обед будет через час, ровно в двенадцать. Так что у вас есть время, чтобы принять душ и переодеться. Чистые вещи находятся в шкафу, а в ванной — новые полотенца. Располагайтесь, Николай. Будьте, как дома. Теперь это и есть ваш дом. Надеюсь, что ненадолго.

Аглая улыбнулась и притронулась ладонью к моему плечу.

— Вижу, вы взволнованы. Не переживайте. Теперь все будет хорошо. Вы попали в хорошие руки, к понимающим людям. Здесь, как нигде, знают, что вы чувствуете и сделают все, чтобы помочь преодолеть то, что мешает вам получать удовольствие от жизни. Располагайтесь. Я к вам сегодня еще зайду в гости.

Она улыбнулась на прощанье и красивой походкой пошла обратно. По коридору эхом разливался цокот ее туфель на высоком каблуке и тонул в едва уловимых звуках классической музыки.

Я вошел в свою палату. Точнее, в комнату, так как назвать это помещение больничной палатой просто язык не поворачивался. Такого уюта не было даже у меня дома. И это притом, что Маша всегда была мастером по созданию уютного гнездышка даже из собачьей конуры.

На полу лежал бежевый, идеально чистый ковер с коротким ворсом. Окна занавешены полупрозрачными шторами пастельных тонов. На стене висела широко-диагональная плазменная панель, а напротив нее — роскошная двуспальная кровать, заправленная покрывалом без единой складочки. На полу стояли большие горшки, в которых раскинули ветви экзотические растения, а вдоль стен располагались лаконичные, но довольно практичные шкафы для одежды. Здесь же была и дверь, ведущая в ванную, которая по комфортабельности ничем не уступала жилому помещению.

Я осмотрелся, открыл шторы, выглянул в окно, затем уселся на кровать и поймал себя на мысли, что чувствую себя подопытным кроликом, запертым в очень уютной и пока еще холодной духовке. Совсем скоро в ней обязательно станет жарко, но когда это случится, думать о побеге будет уже поздно.

Глава 3. Соседка

В комнате музыка не играла, но я и здесь заметил небольшой динамик, встроенный в стену под потолком. После душа переоделся в ту одежду, которую удалось отыскать в шкафу. Все вещи были новыми: джинсы моего размера, белоснежная футболка, клетчатая рубашка и удобные мокасины. Помимо этого, в шкафу оставался халат, комплект полотенец, несколько пар носков, нижнего белья и все тех же рубашек, футболок, спортивных свитеров.

Закончив примерку, хотел включить телевизор, но в этот момент ожил настенный динамик. Приятный женский голос сообщил, что всех постояльцев приглашают на обед. Рекомендовано было не терять время, а также не забывать захватить с собой аппетит и хорошее настроение. В конце голос пожелал всем приятного дня, после чего стих.

Я отложил пульт от телевизора в сторону, посмотрел на себя в зеркало, расчесал пятерней волосы и вышел в коридор. Открылась соседняя дверь. Из нее вышла весьма симпатичная девушка. Она заметила меня, приветливо улыбнулась и протянула ладонь для рукопожатия.

— Привет! Я — Татьяна.

— Очень приятно. Николай. Видимо, теперь мы соседи?

Девушка смущенно потупила взгляд и убрала спадающие на лицо волосы за ухо.

— Думаю, это здорово. По ночам приятно понимать, что за стеной есть живой человек. Эта комната давно пустовала.

Она кивнула, приглашая идти. Я последовал за ней.

— А вы здесь уже давно?

— Не очень, — она пожала плечами, — Месяца четыре, наверное. Да четыре. Но, когда въехала, мне говорили, что в вашу комнату уже давно никого не заселяли. Так что…

Постепенно коридор наполнялся людьми. Они сбивались в группы и шли в одном направлении — к лестнице. Многие тихо переговаривались друг с другом. Кто-то бросал на меня заинтересованные взгляды, кто-то наоборот шел с отрешенным видом. В целом, обстановка продолжала напоминать гостиничную. Складывалась ощущение, будто я нахожусь в отеле на берегу средиземного моря, и вот сейчас спущусь вниз, выйду во двор и увижу сияющие бирюзой роскошные бассейны, а вдали заискрится в солнечных лучах бесконечная морская гладь.

Столовая располагалась на первом этаже. Но она больше походила на ресторан, нежели на больничное общепитовское заведение. Еду подавали официанты, а столы были накрыты чистыми, белоснежными скатертями. Я подумал, что на один только отбеливатель здесь тратятся космические суммы, не говоря уже о расходах на все остальное. И это во время мирового финансового кризиса!

— Здесь очень хорошо кормят, — заметила Татьяна, когда мы вошли внутрь, — Сегодня вторник. Должны быть эскалопы с грибами. Предлагают еще биточки и котлеты «по-киевски», но я рекомендую именно эскалоп. Потрясная вещь! А на первое — солянка из морепродуктов. Тоже ничего.

Я даже присвистнул от удивления. Хотя, стоит признать, дальше удивляться было просто некуда. Мы уселись за один столик друг напротив друга. По бокам оставались пустыми еще два стула.

— Боюсь представить, чем тут кормят в воскресенье и по праздникам.