Сергей Высоцкий – Пошел купаться Уверлей (страница 12)
— Пошел купаться Уверлей?
— Мы проверили, у него в этом месяце отпуск. Так что все по закону.
— А что попугай говорит? Кеша, что ли?
— Павлуша. Он молчит. — Якушевский, наконец, улыбнулся: — А Женю Филина он сразу разоблачил. Как увидел, тут же заорал: — Шпик! Шпик!
Полковник нахмурился:
— Что же вы у меня такие приметные? Каждый попугай вас за версту вычисляет! Кстати, а какой он породы?
— Да никакой. Просто попугай.
— Просто-то просто… Наверное, жако. Африканский. Они самые разговорчивые. Серые, хвост красный. Водятся там, где растет масличная пальма.
— Михаил Андреевич, — сказал Якушевский проникновенно. — А что вы все про попугая? Он у нас за главного сыщика, что ли?
— Да, Димитрий, ты у нас еще мал и глуп…
Капитан покраснел, приготовившись услышать крепкое словцо, но полковник знал, когда надо остановиться.
— Не будь попугая, разве ты бы так быстро вышел на этого… «профорга»?
«Ну, что я все время краснею, как барышня? — подумал Якушевский. — Ушан же все просекает! Решит, что я хлюпик и чистюля!» И, чтобы разрядить обстановку, сказал:
— Так я хотел объяснить, почему заговорил об экстрасенсах…
— Хотел объяснить! — проворчал полковник. — Ты меня впрямую экстрасенсом обозвал!
— Вы же все подробно объяснили, а сказали, что просто фантазируете. А Лидия Павловна тогда еще не нашлась…
— Вот продувная бестия!
Увидев, что капитан побагровел, Ушан поднял руки:
— Сдаюсь, сдаюсь! Честные глаза! Да не честные, а просто красивые. А красивые глаза всегда лживые! Запомни это, Димитрий. Когда-нибудь помянишь старого деда.
Но Якушевский запрограммировал себя совсем на другое:
— Одно из двух: или вы переговорили с девушкой, или вы, вы… только вы, товарищ полковник, не обижайтесь, настоящий экстрасенс.
— А что, она тебе нарисовала правильную картину битвы?
— Да! И все сошлось. Так, пара деталей не совпадает, а в остальном… В остальном так и было. Увидев Мамыкина в «глазок», она пришла в ужас. Что ему понадобилось в этой квартире?
— Ну, еще бы! — Похоже, полковник был доволен, что Лида перепугалась. Он долго молчал, разглядывая Якушевского. А потом улыбнулся и сказал: — Ты бы, Димитрий, подумал как следует да пофантазировал, как я, и тоже стал экстрасенсом. А может быть, и майора получил вне очереди. И не морочил мне голову со своими попугаями!
— Я? — изумился капитан. — Я?
Но это «я» осталось без ответа.
— Пиастры, пиастры! — вдруг прокричал дурным голосом Ушан. И подмигнул капитану.
Первое, что сделал полковник Розов, — послал в Институт специалиста по наркотикам. Лучшую разыскную собаку в Управлении эрдельтерьера Пупсика с его сопровождающим «вечным» майором Барбарисовым. У проводника Барбарисова Пупсик был уже третьим «специалистом» по наркотикам, а майору никак не присваивали очередное звание. Отчасти из-за фамилии. Подполковник Барбарисов! Как-то не звучит…
Пупсик привычно обежал все углы в большой «дежурной» комнате и тут увидел попугая, по-хозяйски расхаживающего по столу. И попугай его увидел.
— Страшило, — сказал попугай. — Гав, гав!
С младенческих лет Пупсик не слышал ни одного грубого слова.
«Ах, какой красавец! Какие умные глазенки! Лапочка!» Помните: «Меня еще с пеленок все Пупсиком зовут, когда я был ребенок, я был ужасный плут». А тут вдруг «страшило»!
Пупсик лег и заскулил. Большие его глаза повлажнели и затуманились…
А майор выпятил нижнюю губу, покрутил шишковатой головой и прошептал:
— Выходит, они, животяги, понимают друг друга?
Попугай перелетел в свою клетку, закрыл клювом дверцу, нахохлился и больше не сказал ни слова.
В квартиру Бубнова Пупсик вошел осторожно. Огляделся.
Убедился, что попугая нет, и словно взбесился. Лаял перед диваном, в котором нашли мужика в полиэтилене, лаял перед кроватью, на которой умер начальник Службы Бубнов. А потом остановился перед старинным комодом, набитым постельным бельем, и заскулил. Комод отодвинули. За ним была гладкая стена, как и вся комната, оклеенная синими обоями.
— Штоф, — сказал лейтенант, участвующий в операции.
— Надо же, — покрутил головой «вечный» майор. Он слышал это слово только применительно к спиртному.
А Пупсик остановился у гладкой стены и стал ее облаивать. Звонко. Время от времени повизгивая. Полицейские переглянулись.
— Придется ломать, — сказал майор. Лейтенант с сожалением развел руками. Дескать, ничего не поделаешь. Он и не представлял, что приходилось взламывать даже антикварные преграды.
В стене была ниша, в нише стоял черный красивый кейс, в кейсе, в аккуратных коробках — мешочки с кокаином…
— Ну-ну… — пробормотал лейтенант. — Вот это да…
Приехал полковник Розов. С ним приехали Якушевский и Филин. Подождали, пока фотографы с Петровки сделают снимки криминального «богатства», а потом Ушан сложил его в потертый саквояж.
— Вещественные доказательства, — сказал он, с трудом сдерживая удовлетворение. — Пошли, ребята.
На Петровке он поместил «вещественные доказательства» в сейф и позвонил генералу…
— Ну вот, товарищи офицеры! Дело сделано… — Ушан одобрительно оглядел свое воинство. Воинство было невелико: капитан Якушевский и старший лейтенант Филин. Остальные по-прежнему или болели, или где-то загорали.
— А как же Мамыкин? — капитана больше всего волновала судьба доцента. Он бы предпочел видеть его за решеткой.
— «Профсоюз»-то? — спросил полковник. — Это мелочь. Я думаю, — Розов посмотрел на большие пыльные часы, висевшие на стене, — его уже арестовали.
— Там, в Анапе? — удивился Якушевский.
— Ты же сам сказал, что он уехал в отпуск в Анапу?
— Дела и случаи, — пробормотал капитан. И полковнику такая присказка очень не понравилась. Он сразу связал эти слова со своим старым другом, ныне прохлаждающимся в отставке, Залетовым. «Неужели это Димитрий ему выболтал, что я по Бульварам прогуливаюсь?»
А Филин сидел молча. И никак не реагировал на разговор коллег. Погруженный в свои не слишком стройные мысли, он думал о том, что слишком легко и быстро все решилось. И по чьей подсказке? По подсказке попугая! Так не бывает. Он не успел и «ножками потопать», как обещал полковник, и р-а-з! Все решено!
— Ты, Евгений, чего задумался? — спросил Ушан, заметив, что старлей молчит и хмурится.
Филин поежился.
— Да как-то так. Думаю.
— Что-то вы у меня квелые. Придется кое-что разъяснить. Картину битвы, так сказать. Каждый поработал на славу. Говорю ответственно. Ты, Филин, выяснил, что зам Бубнова Симкин к убийствам непричастен. Правильно? И мы им больше не занимались. И личное дело Бубнова принес…
— Кстати, неплохо бы его вернуть, — сказал Филин. — Я обещал той даме.
— Вернем. В свое время. Ты меня не перебивай, а то забуду, о чем хотел сказать. Так вот… Характеристику Бубнову подписал Д. какой-то…
— Шубников, — подсказал старший лейтенант.
— Д. Шубников, — согласно кивнул Розов. — Д. Шубников. А попугай, что прокукарекал, когда Димитрия увидел? «Димон пришлепал».
— Думаете, Шубников?
— А чего тут думать? Не нашего же Димитрия он так, прошу прощения, обозвал? Отсюда я и стал танцевать.
— А наркотики? — сказали хором расхваленные сотрудники.