Сергей Высоцкий – Пираты московских морей (страница 40)

— Ни фига себе! — пробормотал Фризе. — Может, ты и прав по поводу двух шампуней в одном флаконе?

— Я всегда прав, — самодовольно ответил Рамодин.

— Не пирушку хотят пустить на дно, а фильм, который я финансирую…

— И банкир Неквас.

— Да. И банкир Неквас, — эхом отозвался Владимир. Он был озадачен и не обратил внимания на интонацию, с которой Евгений произнес слова «банкир Неквас».

— Вот и не верь после этого в судьбу, — сказал с ехидцей полковник, — которая свела нас с тобой под флагом «Столичной Судоходной компании».

А Владимир подумал не о судьбе, а о госте, который время от времени появляется на экране его телевизора и дает трудновыполнимые советы.

— Ты уже предупредил банкира?

— Неа!

— Почему? По-моему, он не болтун.

— Не болтун, — согласился Рамодин. Но больше ничего не добавил.

Не дойдя метров пятидесяти до шумного Мичуринского проспекта, они повернули назад, туда, где старые яблони, сохранившие вопреки времени свою жизненную силу, все еще плодоносили и укрывали от палящего солнца редких посетителей сада плотной листвой.

Владимир молча обдумывал преподнесенную полковником новость, пытаясь понять, как можно использовать ее в своих интересах? Но ничего полезного придумать не мог. Сыщик никак не мог представить себе Петра Некваса кровожадным убийцей. «Да он же слюнтяй! — вынес он приговор Ксениному супругу. — А пустить на дно такой большой коллектив — это поступок.

А Рамодин наслаждался тем, какое впечатление сумел произвести на приятеля. Редко приходилось ему видеть Фризе настолько озадаченным. Потом ему надоело молчать, и он поинтересовался:

— Круто? Как говорят англичане: heat news? Горячая новость. Я не переврал? — Рамодин начал ходить на курсы английского и очень этим гордился. Изучал он английский с дальним прицелом: хотел перейти на службу в Интерпол.

— Да уж горячей не бывает. — согласился сыщик. — И в аглицком ты делаешь успехи. А что же дальше, Женя? Есть у тебя, что-нибудь кроме этой наводки?

— Идеи у меня есть! Всего две, но как всегда, гениальные.

— Может, поделишься?

— Прежде всего не торопиться. Банкет «с водными процедурами» назначен на двадцать второе июля…

— В этот день у Забирухина первый съемочный день «на водах»!

— Вот видишь?! — веско сказал полковник. Свою мысль он развивать не стал, и Фризе осталось только гадать, что же он должен увидеть? — За оставшееся до пирушки время следует выяснить…

— …Какое они придумают меню. Эти ребята — настоящие гурманы. Без дураков!

— Когда ты, Длинный, обзаведешься семьей? — с укором сказал Евгений. — У людей семейных все эти хихоньки-хаханьки сами собой отмирают. Им надо о другом думать. О хлебе насущном.

— Поделись опытом?

— Например, не забыть купить в министерском буфете пару кусков вырезки.

— Ты уже купил сегодня?

— Забыл, — уныло покаялся полковник.

— Знаешь, Евгений, а от меня все любовницы сбежали, — неожиданно для себя бухнул Владимир. Как будто с разбегу в холодную реку прыгнул. — Не с кем теперь семью строить.

— Все? Не может быть! — Рамодин тут же забыл про вырезку. — И Берта?

Фризе кивнул.

— А Светка?

— Да все-все! — свистящим шепотом выдавил сыщик, оглянувшись на проходившую мимо них молодую веселую пару. — Все повыходили замуж.

— А Дюймовочка?

— Ты что, тупой? Говорю — все. — Он тут же поправился: — Про эту дуру не знаю. Остальные, как по сигналу, повалили в загсы. С другими мужиками. Словно, кто-то надоумил.

— Ну и правильно. Ты же никого из них не позвал «в даль светлую». Так бы они и остались старыми девами.

Про Лизавету Фризе умолчал. Не хотел рассказывать Евгению про свои встречи с ней в Германии. Этот секрет принадлежал им обоим.

— Ну, вот, с невестами разобрались, — философски заключил полковник. — Упустили они свое счастье и миллиард в придачу. Теперь мы перейдем к террористам. Я на чем остановился?

— На пирушке.

— Ах, да! Ключевое слово — «пирушка». За оставшееся до корпоратива время мы должны прошерстить всю команду и тех, кто обслуживает корабль на берегу. Я не думаю, что сами гости принесут тротил в своих ридикюлях. А теперь еще и забирухинские съемки. Кто тут главная мишень — твой фильм или пирушка?

— Не мой фильм, не мой. Блокбастер Забирухина!

— Да хоть Говорухина! Денежки-то твои.

— И Петра Некваса.

— Угу.

— Все вы должны прошерстить, — назидательно сказал Фризе. — Только меня в свой «экипаж» не записывай. И, кстати, моряки говорят «пароход», а не «корабль».

— Хорошо, пускай будет пароход. Вернее, «банкетоход». — Он внимательно, со значением, взглянул на Фризе: — Денежки свои жаль терять? Не хочется терять?

— А… — отмахнулся сыщик. И спросил: — А, может быть, эта малява — блеф?

— Может быть. Но где гарантия, что это не предупреждение о подготовке всамделишного теракта!

Фризе мог бы напомнить Рамодину, что существует годами отработанная практика проверки предупреждений о заложенных бомбах или готовящихся терактах. Но делать этого не стал — следователь по особо важным делам Министерства внутренних дел лучше него знал, как поступать в таких случаях. Можно провести десять проверок, а потом окажется, что неприметный рыбак подплывет ночью к «банкетоходу» и прилепит к борту мину с часовым механизмом.

— А вторая идея?

— Да это, в общем-то, и не идея. Один опер из Главного управления внутренних дел на водном транспорте сказал мне, что у них есть в порту информатор из бывших зэков. Хочу его задействовать. Пускай понаблюдает за тем, что будут грузить или приносить на судно.

— Так об этом тут же станет известно каждому корабельному юнге!

— Придется напрячь серые клеточки, — демонстрируя свое знакомство с сыщиком Пуаро, скромно ответил полковник.

— Белые, — поправил Фризе.

— Не понял?!

— С тех пор как Эркюль Пуаро напрягал свои серые клеточки, ученые выяснили, что более важную роль в процессе мышления играют белые, обретающиеся между серыми.

— Чем только люди не занимаются! — сердито сказал Евгений. И добавил: — И на «банкетоходе» «Сусанин» у меня есть свой человек.

Этого же человека считал своим и вор в законе Виктор Макаркин.

Сообщать Владимиру имена «своих» людей Рамодин не стал. Для себя у него имелось оправдание не делиться с товарищем секретом: «Целее будет. А то начнет вынюхивать… Информаторы — мужики непростые. Бывших зэков не бывает. Я-то, человек служивый, меня погоны защищают».

Полковник слегка лукавил. Он даже себе не хотел признаться — жила еще в глубине души обида на сыщика. Иногда ему казалось, что он так и проживет с этой обидой до конца своей жизни.

«Да сам-то Володька хорош! Так и не объяснил толком, чего ради в пароходство пришел. Режиссер, видите ли, боевик снимать на “банкетоходе” будет! А он тут при чем? Не послал же его этот киношник нанимать посудину для съемок! Длинный не из тех, кого можно на побегушках использовать. А уж теперь-то! Миллиардер».

Так они и разошлись не слишком довольные друг другом. Каждый считал, что недополучил от коллеги информации. А Фризе еще и досадовал на себя за то, что разоткровенничался с Евгением о своих матримониальных делах.

Но созвониться они все-таки договорились.

— Держись курса! — напутствовал Рамодин сыщика. А Владимир ответил ему пионерским салютом, хотя в организации юных ленинцев никогда не состоял.

БОМЖИ И БИЧИ

Фризе никогда не торопился. К любому делу он подходил основательно, продумывал его в деталях. Поэтому он вовсе не расстраивался из-за того, что долгие часы, проведенные в районе Речного порта, не давали результатов. Пока не давали результатов.