Сергей Высоцкий – Искатель, 1997. Выпуск №9 (страница 5)
— Да.
Улыбка у лысого парня, которого секретарша назвала господином Хиндеманом, была открытой и чуточку смущенной. И голубые глаза смотрели спокойно и доверчиво. Но Фризе за последние годы перестал доверять не только словам, но и глазам.
Хиндеман вынул из внутреннего кармана своего серого пиджака длинный конверт.
— Госпожа Кох просила передать вам это.
Фризе взял конверт, мельком оглядел его и распечатал,
«Дорогой Володя! — писала Лизавета. — Если у тебя найдутся время и желание, помоги Хиндеману отыскать его кузена, пропавшего недавно в Петербурге. Официальные власти не торопятся сделать это. Отец Хиндемана когда-то оказал папе серьезную услугу. Вот тебе объяснение моей просьбы. Гонорар можешь запросить большой. Хиндеман очень богат.
С удовольствием и грустью вспоминаю неделю, проведенную в Москве. Ты догадливый и поймешь причину грусти. Кстати, твоя прелестная любовница и будущая жена слишком молода для тебя!
Эльза Кох.
P.S. Ты произвел на папу неизгладимое впечатление и уже неоднократно удостоился его высшей похвалы: «Володя — разумный человек».
Например, в таком контексте: «Володя — разумный человек. Почему он не сделает тебе предложение и не переедет в Мюнхен?» У папы есть такой недостаток — задавать неловкие вопросы.
Лизавета».
Фризе дочитал письмо и спрятал в карман. Хиндеман смотрел на него с напряженным вниманием.
— А если бы я не пришел сегодня обедать в «Итальянский» ресторан? — спросил Владимир с улыбкой. — Вы нашли бы другой детективный способ встречи?
— Да, да! Нашел. — Собеседник не ответил на улыбку. — Мне шепнули по большому секрету, что у вас… Как бы это сказать… — Хиндеман медлил, подбирая нужное слово. Потом неожиданно сжал кулаки и постучал ими друг о друга. — Некоторые трения с полицейскими службами. И они могут помешать вам в розыске брата.
«Час от часу не легче! — подумал Владимир. — Приезжает какой-то хмырь из Германии и тут же получает информацию о моих проблемах. Мне и самому-то неизвестно, существуют эти проблемы или нет? Может быть, у меня обыкновенный маниакальный психоз?»
— Кто-то ввел вас в заблуждение, господин Хиндеман. Трений, — Фризе повторил движение собеседника и постучал кулаком о кулак, — с полицейскими у меня нет.
— Я не слишком точно употребил слово. Эти отношения называются и по-другому. Вы понимаете?
Не дождавшись ответа, Хиндеман продолжил:
— Впрочем, это не мое дело. Я только хотел объяснить свои детективные потуги. Теперь о деле. Вы, конечно, хотите знать подробности?
Владимир кивнул.
— Брат — его зовут Вильгельм Кюне — приехал в Петербург с приятелем на машине. На двух машинах. Остановились в гостинице «Астория». Знакомились с этим замечательным городом. Знаете — дворцы, Нева, белые ночи…
— Белые ночи уже закончились.
— Ну, вы понимаете, когда говоришь о Петербурге, белые ночи невольно приходят на ум! — Хиндеман отчаянно жестикулировал, и Владимир вспомнил, как отстранялась от него пожилая дама. — Они прекрасно отдыхали, и тут случилась беда — приятель брата умер в своем номере, а брат исчез.
— Как звали приятеля и отчего он умер?
— Конрад Потт. Служащий таможни. А отчего умер — пока неясно.
— До сих пор не выяснили причину смерти?
Собеседник огорченно вздохнул и посмотрел на Фризе с укоризной. Как смотрит учитель на непонятливого ученика:
— Чиновники, чиновники! Вечная завеса секретности! Намекнули, что Потт отравлен.
— А его родственникам чиновники тоже ничего не сообщили?
— У него нет родственников.
— И тело все еще не востребовано?
— Некому. Господин Фризе, честно говоря, тело Потта меня мало интересует. Я хочу отыскать моего брата. Живого! Мы готовы заплатить вам очень большие деньги за сведения о его местонахождении. Сто тысяч марок. И неограниченная сумма на расходы. У меня уже готова кредитная карточка «Америкен экспресс» на ваше имя.
— Следователь не считает вашего брата причастным к смерти приятеля?
— Нет, нет! — быстро сказал Хиндеман. — Боже упаси! Нет.
— Вы говорили со следователем?
— Опять бюрократия! Я говорил! Но следователи постоянно меняются, идет волокита, а дорог каждый день! Мне рекомендовали вас, как опытного удачливого сыщика. Вы обойдетесь и без официальных следователей. Лучше, если они даже не будут знать о вашей миссии. Их вмешательство только повредит брату, если его взяли в заложники.
— Похитители объявились?
— Нет. Поэтому я спешу. Беретесь?
— У вашего брата была какая-нибудь цель приезда? Или только дворцы и не слишком белые ночи?
— Ценю ваш юмор! И если бы меня не ела поедом тревога, с удовольствием посмеялся бы. Отвечаю. Цель — туризм. Ничего делового! Брат тоже работал в таможне. Такой напряженный труд!
Фризе не понравилось, что собеседник говорит слишком обтекаемо. Не вдается в подробности. Но его можно понять — из наших следователей, если дело сложное и запутанное, подробности не вытащишь и клещами. Но все же, все же…
«Ты хотел отвлечься? — задал Владимир вопрос самому себе. — Забыть на время о собственных проблемах? Что ж, случай представился! Да еще и заработаешь очень приличный гонорар. Соглашайся».
— Хорошо! Я берусь за дело. Фотография брата у вас есть?
Хиндеман выташил из кармана большое портмоне, достал из него фото.
Средних лет, худощавый мужчина с волевым мрачноватым лицом, хорошо подстриженные волосы.
Фотография сделана в каком-то большом помещении. Фризе показалось — в здании аэропорта. Но второй план был расплывчат, размыт.
— Я заберу ее?
— Да, да! Непременно! И мы приготовим для вас немецкий паспорт. У вас известная фамилия, а могут возникнуть ситуации, когда лучше оставаться в тени.
— Тогда еще несколько вопросов…
Отставной генерал
Наблюдая, как Вася Алабин вынимает из модной адидасовской сумки бутылки с водкой и коньяком, банки и свертки с продуктами, Корнилов вспомнил, что лет двадцать тому назад начальник Василеостровского райотдела Сухарев говорил: «Хороший он парень, Алабин. И работать умеет. Но уж больно субтильный» «Я и слова-то такого не знаю! — усмехнулся в ответ Корнилов. — Ну-ну, по-прикидывайся. Любишь спектакли разыгрывать. Я же не ругаю твоего Алабина. (Старшего лейтенанта Алабина по рекомендации Корнилова сделали начальником УГРО Василеостровского района.) Розыскник он хороший. Но в общении с людьми, как красная девица. «Извините», «Пожалуйста». «Разрешите побеспокоить». Да еще и краснеть не разучился!» «А это плохо?» «Знаешь, Игорь, — не обратив внимания на вопрос Корнилова, продолжал Сухарев, — иногда мне хочется, чтобы он на мое ворчание матерком бы облегчился.» «Дождешься!» — пообещал тогда Корнилов.
Двадцать лет спустя от стройного застенчивого юноши остались лишь большие голубые глаза. На веранде Корниловской дачи хозяйничал высокий плотный мужчина с коротко подстриженными седеющими волосами и крупным волевым лицом. Уголки губ едва заметно опущены, и от этого казалось, что Алабин чем-то постоянно огорчен.
— Ты, Василий, ко мне на неделю? — спросил Корнилов.
Алабин посмотрел на Корнилова с недоумением:
— Завтра понедельник! С утра в контору.
— А я решил, что поживешь с недельку. — Корнилов кивнул на гору провианта, выросшую на большом круглом столе.
— Ах, вы про это… Да я, Игорь Васильевич, сегодня без обеда.
Страсть какой голодный! Зашел в универсам на Московском проспекте, глаза разбежались, слюнки потекли! — Он улыбнулся и Корнилов узнал застенчивую улыбку старшего лейтенанта Алабина. А вот краснеть подполковник Алабин уже не умел. Приврал про свой зверский голод и не покраснел
— Оголодал, значит, — усмехнулся Игорь Васильевич. — А я подумал: у вас там в городе, наверное, дела наладились. И ты ко мне порыбачить заехал.
— Наладились, наладились! — согласно покивал Алабин. Он опустошил свою сумку, с удовлетворением оглядел привезенные припасы и грузно опустился в плетеное кресло напротив Корнилова.
Кресла были удобные, но низкие и лицо подполковника наполовину загораживали пакеты в ярких упаковках. Хозяину видны были только глаза Алабина и высокий гладкий лоб.
— Ну, что? Будем обедать или только поглазеем на твою провизию и пойдем пройдемся?
— Будем обедать!
— Займись закусками, а я сварю молодой картошки. Да зелени пощиплю в огороде. Я нынче один.
— Знаю. Звонил Ольге Михайловне в госпиталь. — Жена Корнилова, Оля, работала в ведомственном госпитале.