С самого начала очевидная для марксистской мысли наивность отдельных положений гандизма доказана уже не в теоретическом споре, а в ходе истории, в том числе истории самой Индии, столь наглядно, что тут просто не о чем говорить. Менее явно другое.
Сила кулака так очевидна, что порой она кажется единственной, с которой надо считаться. «Право на стороне больших батальонов!» — любил повторять Наполеон. С этой философией он сметал и королевства, но пришел час, и все его большие батальоны ничего не могли поделать с восставшими крестьянами Испании. Сила есть — побоку мораль… Полтора века спустя большие батальоны во всеоружии смертоносной техники XX столетия были обрушены на Вьетнам — и все повторилось с куда более оглушающей силой! Военному поражению предшествовало моральное, оно его предопределило и покачнуло Америку так, как еще не бывало в ее истории.
Это не частные случаи. Символом кровавой всесокрушающей силы стали полчища Аттилы и Чингисхана. Но — странное дело! — все их победы и завоевания оказались до призрачности нестойкими. В этом мало удивительного, если вдуматься. Грубой силе чуждо созидание, она неизбежно образует вокруг себя тлетворную пустыню, в которой сама же никнет. Такова логика насилия.
Моральная, нравственная правота и стойкость — могучее оружие борьбы. Это истина отнюдь не только гандизма, и яркое утверждение ее художественными средствами — достоинство повести Рассела. Только свобода, понятно, еще нигде и никогда не завоевывалась одним лишь пассивным сопротивлением. Сам Ганди отнюдь не был догматиком гандизма и в годы японской агрессии, которая грозила родине новым и большим гнетом, высказался за вооруженный отпор.
Мораль и сила, нравственность и политика, цель и средство «…Цель, для которой требуются неправые средства, не есть правая цель…» Задолго до Ганди это говорил Маркс.
Умер Анатолий Петрович Мицкевич (А. Днепров), ветеран Отечественной войны, кандидат физико-математических наук, писатель-фантаст, автор широко известных советскому и зарубежному читателю книг «Уравнения Максвелла», «Мир, в котором я исчез», «Формула бессмертия», «Пророки»…
Многое волновало писателя: пути развития современной науки, ответственность ученых за судьбы своих открытий, связанные с этим этические и моральные проблемы общества.
Десять лет Анатолий Петрович был членом редколлегии «Искателя», нашим автором. Его глубокий анализ публикуемых произведений, мысли о задачах советской научной фантастики помогали и еще будут помогать нам в работе над выходящими в свет новыми повестями и рассказами.
