Сергей Вяземский – Дело №14. Университет (страница 9)

– Ты уверен, что это не ловушка? – спросила она, не оборачиваясь.

– Все, что мы делаем, ловушка, – ответил он, проводя пальцем по краю окна, где иней скрипел под ногтями. – Но если они хотят, чтобы мы приехали, значит, там что-то есть.

Анна вздохнула. Ее дыхание, смешанное с паром, образовало облако, которое тут же растаяло в морозном воздухе. Она достала из сумки дискету, обернутую в прозрачную пленку, и прижала к груди. Металл блестел в свете лампы, отбрасывая блики на ее лицо, будто зеркало, в котором отражалась не она, а кто-то другой.

– Ты не спишь уже двое суток, – сказала она. – Ты умрешь, если не отдохнешь.

– Я не умру, – возразил Иван, но в голосе прозвучала усталость, которую он не мог скрыть. – Пока не найду ответ.

За окном мелькнул свет фонаря на остановке, освещающий силуэт человека, стоящего на перроне. Мгновение – и он исчез, будто растворившись в снегу. Иван отвернулся, чувствуя, как по спине пробежал холод. Он знал: за ними следят. Но кто? И зачем?

Поезд затормозил на станции Ленинград-Московский. Двери распахнулись, и в купе хлынул морозный воздух, от которого перехватило дыхание. Иван вышел на перрон, где ветер, пропитанный азотом и дымом от тепловоза, бил в лицо, словно кулак. Снег под ногами скрипел, будто переломанные ветки, а фонари, стоящие вдоль пути, мерцали, отбрасывая тени, похожие на танцующих духов. Город выглядел иначе, чем Москва: здания были выше, но более изношенные, будто их обгрызали годы, а воздух – прозрачнее, как будто здесь каждая мысль становилась видимой.

Анна шла рядом, ее шаги были тихими, но отчетливыми, словно она училась ходить по снегу, чтобы не оставлять следов. Она держала сумку крепко, пальцы впивались в ремень, как будто боялись, что кто-то вырвет ее из рук.

– Где общежитие? – спросил Иван, оглядываясь.

– На Васильевском, – ответила Анна. – Недалеко от института.

Они шли молча, слушая, как снег хрустит под ногами, а ветер свистит в щелях между домами. На углах улиц стояли фонари, их свет дрожал в морозном тумане, будто сердцебиение умирающего. Иногда мимо проезжали троллейбусы, оставляя за собой облака пара, которые тут же таяли в холодном воздухе.

Общежитие оказалось старым девятиэтажным домом с потрескавшейся краской и окнами, завешенными бурыми шторами. В коридоре пахло керосином и гнилым картофелем. Стены, покрытые обоями с выцветшими узорами, были промяты в местах, где их били кулаками. Анна поднялась на четвертый этаж, где дежурила женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок. Ее глаза, усталые, как будто видевшие слишком много, скользнули по удостоверению Ивана, но не задержались.

– Номер 412, – сказала она без эмоций. – Там все, как оставили.

Дверь в комнату была закрыта, но замок не запирался – деревянная щель пропускала свет из коридора. Иван вошел. Воздух внутри был густым, словно застывший дым. На столе – открытая тетрадь, страницы которой заклеены прозрачной лентой, чтобы не оторвался отрывной календарь. Под ним – крошки булки и следы от чашки, оставившей круглый отпечаток на бумаге. Кровать заправлена, но на подушке лежало перо, сломанное пополам.

Иван подошел к окну. За ним, в морозном тумане, виднелась стена соседнего корпуса, на которой кто-то выцарапал символ: круг с двумя пересекающимися линиями. Тот же, что и в аудитории №14 МГУ. Он коснулся царапины пальцем – свежая, не больше двух дней.

– Кто-то приходил после смерти, – прошептал он, но в комнате не было никого, кто мог бы ответить.

Анна подошла к шкафу, открыла его и вытащила из-под стопки старых газет деревянную коробку, покрытую пылью. На крышке – надпись: «Для тех, кто помнит». Она открыла ее. Внутри лежали пустые конверты, обернутые в прозрачную пленку, и маленькая записка: «Книга с серебряной застежкой. Не открывайте, пока не найдете ключ».

– Это подделка, – сказал Иван, беря один из конвертов. – Здесь ничего нет.

– Но символ, – возразила Анна, указывая на стену. – Он настоящий.

Иван присел на край кровати, чувствуя, как дерево скрипит под его весом. Воздух в комнате был густым, словно застывший дым, и каждый вдох царапал горло. Он открыл конверт: внутри пусто, но на внутренней стороне остался след от клея – такой, каким склеивают письма, которые не должны быть прочитаны.

– Это ловушка, – прошептал он. – Они хотели, чтобы мы приехали.

– Но зачем? – спросила Анна.

– Чтобы мы потратили время, – ответил Иван. – Чтобы мы не успели к архиву.

Он подошел к двери, но в коридоре уже стояли люди. Трое мужчин в серых пальто, их шаги были тихими, но отчетливыми, как будто они учились ходить по снегу, чтобы не оставлять следов. Один из них достал из кармана удостоверение с красной обложкой.

– Следователь КГБ, – сказал он, но в голосе не было угрозы. – Иван Морозов? Вам нужно пройти с нами.

– У меня задание от УВД, – возразил Иван, но его слова прозвучали слабо.

– Ваше задание закончилось в Москве, – ответил КГБшник. – Вы нарушаете протокол.

Анна встала рядом, ее рука коснулась запястья Ивана. Он почувствовал запах ее волос – старой бумаги и кофе.

– Что происходит? – спросила она, но в глазах читалась тревога, не страх.

– Вы оба под арестом, – сказал КГБшник. – За незаконное проникновение в закрытый фонд.

Иван не ответил. Он знал: это не арест. Это ловушка. Их хотят убрать с пути. Но зачем?

Они шли по коридору, где тишина была настолько глубокой, что слышалось, как снег падает на крышу, легкий шелест, будто перелистывание страницы. Внизу, в вестибюле, стояла машина с черными стеклами, ее фары светили в темноту, как глаза хищника.

– Куда мы едем? – спросил Иван.

– В гостиницу, – ответил КГБшник. – Там вы будете ожидать дальнейших указаний.

Гостиница «Астория» выглядела как гробница, выложенная из темного мрамора. Внутри пахло пылью и гнилью, а полы, уложенные из мрамора, отражали свет люстр, создавая иллюзию, что мир плавает в воде. КГБшники провели их в номер на третьем этаже, где воздух был таким плотным, что каждый вдох царапал горло, как наждачная бумага.

– Оставайтесь здесь, – сказал один из них, закрывая дверь. – Никто не должен вас видеть.

Когда они ушли, Анна подошла к окну, откуда виднелась Нева, замерзшая в ледяном объятье. Ее руки дрожали, когда она открыла сумку и вытащила дискету.

– Нам нужно скопировать данные, – прошептала она. – Пока они не вернулись.

– Но здесь нет компьютера, – возразил Иван.

– Есть, – сказала она, доставая из сумки маленький прибор, похожий на радиоприемник. – Это магнитофон. Я могу считать данные через него.

Иван присел рядом, чувствуя, как по спине пробежал холод. Анна включила прибор, и он защелкал, как будто перелистывая страницы. Она вставила дискету, и лампочка на приборе начала мигать, отбрасывая блики на ее лицо.

– Держи, – сказала она, передавая ему устройство. – Я отвлеку их.

– Ты не сможешь, – возразил Иван. – Они не уйдут.

– Уйдут, – ответила Анна. – Потому что я знаю, как с ними говорить.

Она вышла из номера, оставив Ивана одного. Он сел на кровать, чувствуя, как дерево скрипит под его весом, и стал ждать. В гостинице было тихо, лишь издалека доносился шелест шагов по коридору, а за окном мелькали огни проезжающих машин, отражаясь в ледяной поверхности Невы.

Через несколько минут дверь открылась, и вошел КГБшник. Его шаги были тихими, но отчетливыми, как будто он учился ходить по снегу, чтобы не оставлять следов. Он подошел к Ивану, вытащил пистолет и приставил к виску.

– Сдай дискету, – прошептал он.

Иван не ответил. Он сжал прибор в ладони, чувствуя, как холод металла проникает в кожу. В этот момент раздался шум за дверью, и КГБшник обернулся. Анна стояла в дверях, ее лицо было бледным, но в глазах читалась решимость.

– Я знаю, кто вы, – сказала она, подходя ближе. – Вы тот, кто следит за нами.

КГБшник усмехнулся.

– Ты ошибаешься, девушка. Я просто выполняю свою работу.

– Нет, – возразила Анна. – Вы часть их сети. Той, что управляет нитями.

КГБшник замер. Его пальцы сжали пистолет, но он не стрелял.

– Ты не должна этого знать, – прошептал он.

– Я знаю, – ответила Анна. – И если вы убьете его, я расскажу всем. Даже если это убьет меня.

Она подошла еще ближе, и КГБшник отступил. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение, но тут же превратившееся в лед.

– Вы оба умрете, – сказал он, но голос дрожал.

– Нет, – прошептала Анна. – Вы уйдете. Потому что вы не монстр. Вы человек.

КГБшник вышел, оставив их одних. Иван посмотрел на Анну, и в ее глазах он увидел что-то, что раньше видел только в зеркале – страх, смешанный с решимостью.

– Ты рисковала, – сказал он.

– Нет, – ответила она. – Я знала, что он не убьет нас. Потому что он помнит.

Иван кивнул, но в голове вертелась фраза: «Правда опаснее холода». Он открыл прибор и вытащил дискету. На ней были данные, которые он не мог понять, но знал: они важны.

– Что это? – спросил он.

– То, что они хотели скрыть, – ответила Анна. – То, что может изменить все.

За окном мелькнул огонек. Кто-то наблюдал за ними. Иван спрятал дискету в карман, чувствуя, как холод проникает в кожу. Он знал, что возвращаться в Москву опасно. Но у него остался один след – ложный, как и все остальное.