Сергей Возный – Остров отложенной гибели (страница 8)

— Ты соврал нам, грязная жаба! Ты принес нам смерть в обмен на спасение!

— Много пафоса, уважаемый, — выдавил я на чистом уже адреналине. — Дайте мне сдохнуть здесь, но не там. Мешки сожгите, а я…

Шагнул в их сторону, воины попятились. Боятся копьями тыкать, у меня ведь и кровь заразная. Может, совсем побегут?

— Не тебе нам указывать, грязная жаба! Подайте сюда огня!

Всё, приехали. Из-за спин «орлов» уже вовсю тянет дымом, сейчас навалятся с факелами и будут правы — по-другому им не спастись. С точки зрения целесообразности я их вполне понимаю. Только не одобряю!

— С чего это я жаба? Я много знаю, умею, очень жить хочу, польза будет от меня…

Жалкий лепет, но какой уж есть. Не тянет на красноречие, когда тебя прямо сейчас начнут превращать в шашлык-машлык. Воины, наконец, осмелели, снова выставили копья, позади объявились люди с факелами, а кто-то разматывает веревочные петли, вроде арканов. Через пару минут обездвижат и запалят, делов-то!

Сверху захлопали крылья, упала тень, «орлы» вдруг вскинули головы и замерли. Глядели на птицу, давшую им название — натуральную, без кавычек. Птица крикнула протяжно, описала круг, спланировала куда-то за ближайшие хижины, а худой переговорщик внезапно умерил агрессию.

— Тебя хотят видеть, — произнес негромко, даже жабу в этот раз не упомянул. — Следуй за ним и не сворачивай.

Что-то новенькое, но хуже не будет. Куда в моем положении хуже-то?!

Наконец, разглядел «орлиное» поселение: с километр пространства, усеянного вполне себе ровными хижинами. Даже подобие улиц есть. За рядами плоских крыш возвышается что-то зеленое, но всматриваться некогда — именно туда меня и подталкивают. Птица тоже где-то там приземлилась, а копья и факелы со всех сторон мешают сбиться с пути. Тропинка между домами выложена камнем даже. Каждый шаг дается с трудом — лимфоузлы в причинном месте тоже раздулись, и очень хочется кашлять. Даже больше, чем дышать.

— Ты вовремя, — сообщил чей-то голос, и я остановился, наконец. Глянул на говорившего: коротышка с реденькой бородой, зато уж перьями обвешан похлеще всего племени, вместе взятого. Статусом тоже превосходит — копейщики и факельщики дружно рухнули на колени, даже худой ненавистник жаб поклонился глубоко. Пожалуй, не просто переговорщик, а старейшина, или вождь. А коротышка кто тогда? Шаман местный? У прочих тут ни усов, ни бород почему-то.

— Еще немного, и ты бы даже ползти не смог, а касаться твоей умирающей плоти никак нельзя, — продолжил бородач излагать очевидности. — Хочешь быстрой смерти, или предпочтешь помучаться?

Так, ну это уже плагиат какой-то! Из «Белого солнца пустыни». Ответить бы надо соответственно, но у меня, наконец, закончился голос. Одно хрипение на выходе.

— Он обманом вошел в селение, Великий Пхе, однако предупредил нас о моровой язве, подброшенной «крысами»! — старейшина-вождь-переговорщик всё никак не мог отделаться от пафосного тона, а, может, с оперенным коротышкой только так и положено общаться.

— Мы хотели обратить его в дым и отправить на суд к создателям, но…

— Я знаю, — судя по голосу, Великого Пхе словоблудие утомило. — Мои глаза парят высоко, а вы потратили слишком много времени. Подойди, пришлый.

Последнее точно адресовано мне. В руках бородатого появились два медных кувшинчика, протянул их оба сразу.

— Выбери тот, в котором лекарство, и останешься жить. Иначе…

— Понял, не дурак, — попытался я сказать, но наружу вылетело всё то же «хр-хр-хр». Схватил кувшинчик, не раздумывая, пробка всё никак не поддавалась, Великий Пхе и прочая публика уставились жадно. Да и пошли вы все!

На вкус содержимое оказалось… никаким. Вода и вода. В самый раз для иссушенного горла. Проглотил всё залпом, потянулся ко второй посудине, но шаман ее проворно убрал:

— Угомонись, не жадничай. Быстрой смерти тебе не выпало, зато удача налицо. Не все пришлые ею одарены в равной мере. Следуй за мной, только избавься прежде от этих тряпок.

— От одежды что ли? Сам ты… это ж брендовые вещи! — фраза снова не получилась, но Великий Пхе всё понял и так.

— Твоя одежда пропитана смертью. Можешь оставить ее для костра, или остаться вместе с нею.

Я не ответил. Притронулся, для начала, к стреле, надавил — никакой реакции. Ухватился горстью за футболку и дергал на адреналине, пока не лопнула вокруг древка. Дальнейший стриптиз пришлось исполнять при всем племени: даже дети уже сбежались, не говоря о женщинах. Каменные лица, ни единого томного взгляда. Ухмылок, впрочем, тоже не видно, как и брезгливых гримас.

— Я бы вам помахал, крр-кх… да руки заняты… потом как-нибудь.

Ключи с брелоком бросил туда же. Не до торгов теперь. Шагнул в коридор из высокого, плотного кустарника, моментально наколол пятку, но прыгать голышом, на одной ноге — совсем уже перебор. Глянул на орла в вышине и двинулся за коротышкой. Позади затрещало жарко, потянуло смолой и палеными тряпками.

Похоже, одежда мне больше не послужит.

Коридор оказался спиралью — три круга, каждый меньше предыдущего — с башней в самом центре. Никак иначе это сооружение не назвать. Снова камни, обмазанные глиной, снова многоцветный птичий портрет, но уже в десяток метров высотой. Настоящий орел как раз уселся на вершину башни, а шаман, или кто он там, распахнул передо мною входной полог.

— А не боишься, кр-кх!? Я же смертью пропитан. Или твоё кр-р-кх… лекарство уже подействовало?

— Там не было лекарства, — буркнул бородач и взялся делать странности. Разгреб руками золу в большом, глубоком очаге посреди башни, пошептал, плюнул трижды, указал мне гостеприимно на эту ямку:

— Там был лишь яд, в другом кувшине. Ложись-ка сюда.

Ответить я не смог — слишком много сил ушло на простое сгибание конечностей. Улегся в мягкое, невесомое, шаман наклонился и пошевелил стрелу.

— Закрой глаза…

Хрусть! Боль пришла, наконец, но поздно — бородач уже выдернул две половины древка, откинул в сторону, принялся закидывать меня золой. Притащил откуда-то охапку хвороста.

— Э-э, ты меня тут жарить собрался? Я невкусный!

Похоже, эта фраза вообще не удалась. Великий Пхе проигнорировал, ветки запылали с треском, пришлось вдохнуть дымок всеми легкими.

И уснуть. В который раз уже за эти сутки…

Здесь снова был толстяк. Чуть серьезнее лицом, чем прежде, но всё в том же окружении посуды.

— На-ка, глотни, болезный!

— Благодарю, — моя рука потянулась сама собой, взял у «второго я» большую, мутного стекла бутылку. Не пустую, судя по весу.

— Мне сегодня уже предлагали поправиться, фиг знает, чем…

— Не бойся, малыш, это твоя удача! Пробуй на вкус, впервые в жизни!

— Хрена ли «впервые»? Нормально мне везло, как всем. Больше-меньше…

— Ага, в плепорцию, как сказали бы триста лет назад. Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь!

Последнюю фразу он произнес с «поэтическим» подвыванием, а я, наконец, дернул пробку и глотнул. Лишь бы не слышать вот это всё!

Вкус оказался так себе — будто золы наелся.

— И нечего морщиться, тюлень ты неблагодарный! Удача со вкусом тлена, зато твоя!

— Лучше бы вылечил, кр-р-кха! Тьфу!

— Я не умею лечить, придурок! Могу лишь советовать и предсказывать иногда. Не больше того, о чем ты сам знаешь, но не можешь догадаться из-за тупости.

— Снова спасибо! Ты самая мерзкая нейросеть в мире!

— Весь в тебя! — поклонился жирдяй, колыхнувшись всеми складками. — К вашим услугам сегодня и впредь ди-джей Асаш, самое честное «альтер эго»!

— Клоун, — выдавил я сквозь залипший в горле комок, глотнул еще раз. Показалось, или голос сделался чище?

— Почему «Асаш», кстати? Тебя ж по-другому звали?

— Молодец, наблюдательный! — ухмылка толстяка вдруг превратилась в улыбку, почти нормальную. — Я стал к тебе ближе, друг Саша, потому переставил букву в имени. Тебе удалось выжить три раза, а это редкий успех, поздравляю! Колдун-шаман неспроста на тебя стойку сделал!

— Он тоже хочет меня сожрать?

— Боюсь, так просто ты не отделаешься! — хохотнул Асаш, и бутылка вдруг вырвалась из моих рук, перелетела к нему сама собой. — Тройная удача: на море, с бегством и с ядом, который ты не выпил. Три пятых этой бутылки, а скоро может добавиться исцеление от чумы и от сепсиса. Сечешь?! Как наполнится, вылью в это ведро… да где же оно… ага, вот! Пять бутылок, и оно до краев, тогда можно будет ждать реальных перемен в судьбе. Пока рановато!

Ведро своим видом не впечатлило — как и два других, откопанных толстяком из белой окрестной пыли. Мятые, ржавые. Поганенькие.

— Что заслужил, то имеешь, друг Саша! Удача, здоровье и сила твоя. Если пороюсь, найду оставшиеся два, для полного комплекта, но тебе бы сейчас хоть с этими разобраться. Ни силы, ни здоровья даже на полбутылки не хватит!

— И нафига мне это?

— Да чтобы с берега свалить, дурила! Туда, за стену, где лучники! Пока не вылезла из океана неведомая пакость и не сожрала тебя совсем!

— Это… как в играх, что ли? Новый скилл, новый уровень?

— Что наша жи-изнь?! Игра-а! — улыбчивый рот Асаша опять превратился в пасть от уха, до уха. — Суди как хочешь, но за стену тебе без полных ведер нельзя. Даже если пробьешься, то станешь рабом, а братишка твой…

— Стой! — заорал я, когда белоснежный мир с толстяком вдруг рассыпался, а взамен накатила дымная вонь. Хотел заорать. Даже хрипа не получилось.

— Ты, наконец, очнулся, — констатировал знакомый голос. — Помолчи, твоя глотка еще не оправилась от болезни. Послушай.