Сергей Возный – Остров отложенной гибели (страница 25)
— Твои родители… они тоже здесь?
— Они уплыли по ветру, — ответила Девочка с улыбкой, показавшейся страшнее любого плача. — Тот человек был очень злой, но ветер унес моих братьев, сестренку, всех… туда, где звери не могут их съесть.
Может, с ума сошла? Или, просто, придумала себе сказку, в которой жить не очень напряжно?
— Не парься, Удав! — ответил невидимый и незваный Асша так громко, что я оглянулся. — Это совсем другие дети, они видят смерть с рождения, воспринимают проще и привычнее. Скорее, тебе самому психотерапевт понадобится.
— Спасибо, обойдусь! — ответил я машинально, и на этот раз оглянулись многие. Вдобавок, подошла Лаэна, поманила за собой красноречивым жестом.
— Не вздумай меня упрекать Александр-Удав! — сказала жестко, когда удалились от всех на край селения. — Есть твари, которым не может противостоять даже самый могучий герой, даже дочь царя, осененная милостью богов! Если ты, вдруг, решил…
— Ничего я не решил, не-моя-не-царица. Зато понимаю, что проводника в Долину Драконов у нас больше нет.
— Без него справимся. Я уже говорила, что туда ведут разные пути, но сейчас они будут для нас труднее. Ты с нами?
— А чё, ему кто-то выбор давал? — послышался голос, вызывающий у меня рвотный рефлекс. И как этот здоровяк умудряется столь бесшумно передвигаться?!
— Во-первых, Сашуня без нас пропадет, потому я над ним беру шефство, по-землячески! Во-вторых, мы оба вам нужны! Ты меня знаешь, принцесса, я ведь ради тебя…
В мозгу вдруг вспыхнуло алым, будто светофор. Сигнал от Фиссаша! Крылатый змей завис в полусотне метров от нас — что-то увидел оттуда, пытался теперь предупредить всеми силами.
Уао-о-о-онг!!!
Громадное тело перемахнуло ближайшую хижину, приземлилось с кошачьей мягкостью, припало к земле для нового прыжка. Паша метнулся в сторону, Лаэна попятилась, но запнулась, а мне даже пятиться поздно. Всего пара метров до оскаленной пасти и желтых безумных глаз.
Время остановилось.
Выставил хопеш, хоть и толку мало — полтонны костей и мускулов сметут меня как ураган, вместе с железякой. Будто в замедленной съемке увидел прижатые уши, влажный блеск клыков, вертикальные зрачки… что-то еще за ними туманное, серое…
…Грязный подвал, затянутый паутиной, не пройдешь. Руки и ноги вязнут, дышать уже нечем, засасывает, путает… паутина боится огня… надо вспыхнуть… пф-ф-ф… белое пламя рвется в стороны, выжигает всё до стен, камень трескается, рушится, отпускает на волю живое и розовое…
Агр-р-р-уи-и-и!!!
Картинка лопнула, остался только звук — смесь рычания с плачем. Только глаза громадного зверя — зрачки стремительно округлились, взгляд метнулся по сторонам, наполнился
У меня, наконец, подкосились ноги. В последний момент удержался, присел «на корты» вместо бесславного приземления пятой точкой. Взглянул на Лаэну — сидит на земле за моей спиной, разминает подвернутую ступню — на Пашу, застывшего позади нас всех. Немая сцена, как сказал бы Гоголь.
— Ну, ни… кр-кх… ну, ни хрена же себе, — сообщил здоровяк без эмоций, почти задумчиво. — Надо ж это… типа того…
Спохватился вдруг, выдернул из-за пояса топор, попытался даже принять боевую стойку.
— Расслабься, Пашуня, он уже свалил, а тебе бояться нечего. Тебя даже саблезубый не догонит.
— Чё ты сказал?!
— Александр-Удав очень верно выразился, — улыбнулась царская дочка и поднялась, наконец, с земли. — Он завидует, что не способен бегать так же быстро, поэтому вынужден был остаться и защитить меня. Ты иди… займись там чем-нибудь.
Сделала короткий жест, будто отбросила здоровяка со всеми его килограммами мышц, на меня не взглянула тоже, ушла командовать. Из Паши будто воздух выпустили. Ссутулился, побрел куда-то с топором в руке, я ему даже посочувствовал. Молча.
«Как ты это сумел, двуногий?».
— Спроси, чего полегче. Ты ведь сам эту зверюгу прогнал в тот раз.
«Я
— Я теперь сам не знаю, чего могу! Тот земноводный — он что-то в моей башке изменил, когда разум выкачивал. Что-то свое оставил. Надеюсь, хотя бы людей не начну после этого жрать!
Диалог из дурдома, но амазонки уже привыкли. Шагаю по тропе, общаюсь, будто сам с собой, рядом порхает над пропастью меховая змея. Растянулись мы снова на милю, не меньше. Лаэна идет где-то в центре, а Пашу поставили в арьергард. Тылы охранять. Дело нужное, но по здешним понятиям смахивает на ссылку, не особо почетную. Кстати, не факт что моя позиция в голове колонны — признак доверия.
— И сколько нам топать до этой Долины? К вечеру успеем?
«Память моих предков не простирается так далеко. Двуногие сами знают путь».
Капитан Очевидность, в общем. Ночка Черной Луны придет уже сегодня, татуха деактивирована — надеюсь — и рвать меня когтями не станет. Можно послать этих ласковых девушек и пуститься опять в свободное странствие, только ведь некуда. Двипамаранум одиночек не любит. Даже если для нас с земляком реально замыслили плохое — здесь оно имеет какие-то четкие контуры, а не абстракцию с щупальцами.
Тут наш долгий подъем закончился, вышли на перевал. Манекен-Аканта присвистнула громко, не по-женски, да и мне открывшееся зрелище показалось очень достойным.
Облака: ниже нас, клубящиеся, повсюду. Не сразу понял, что это пар от сотен гейзеров, на километры-мили вокруг. Тропа с перевала уходит вниз, теряется в тумане, а далеко впереди, за хребтами и облаками протянулась блестящая лента воды.
— Это Сита, великая река, — сказала Лаэна, оказавшись бесшумно за моей спиной. — Никто из мудрецов моего отца не знает, где ее истоки, но море делается пресным, когда принимает ее в себя.
— Эротичное сравнение, — оценил я, потом спохватился. — В смысле, очень красивое, возвышенное!
— Не подбирай слова, мне и так понятно, — улыбка царской дочери сделалась вдруг очень откровенной, взгляд прошелся по мне снизу доверху, будто впервые. — Удивлена, что ты знаешь имя Эроса, пришлый, но сейчас надо думать о другом. Взгляни-ка туда.
Указала пальцем, по-простому, а дальше я сам увидел. Неприметная долина, милях в десяти от нас, если зрение не обманывает. Окружена скальным гребнем, но в одном единственном месте ограда разомкнута — со стороны моря.
— Это то, о чем я думаю?
— Оно самое! Видишь, там тоже всё дымится, но это не пар, а горячая кровь земли. Новый дракон уже рвется наружу!
— Весьма вдохновляюще, — оценил я известие, потом спохватился. Второй уже раз подряд. Менять надо стиль поведения, общаясь с такими персонами! Я ведь теперь не «мешок» диванный, а дрессировщик тигров, контактер с негуманоидными цивилизациями, спаситель детишек и многое другое! Соответствовать надо высокому образу!
— Мы туда прямо сейчас идем?
— Всему свое время, — усмехнулась царская дочка, приложила ладонь козырьком ко лбу. — Видишь, вон там и там? Мои глаза меня не подводят?
— Не-а! Люди какие-то, к Долине топают!
— Им тоже хочется могущества, но не многие сумеют туда спуститься. Силы Долины очень капризны, я помню это по рассказам нянек в отцовском дворце. Надо подготовиться.
Снова эта улыбка, от которой в моем организме всё зашевелилось, несмотря на усталость. Даже если обманывает и пытается заманить — будь, что будет.
Спуск оказался тяжелее подъема. Очередная щебнистая тропа, хороший уклон, держаться не за что, но и бежать чревато. Не остановишься потом. Организм с этой гонкой смирился, даже ноги болеть перестали, хоть и налились свинцом. На это я уже внимания не обращал. Считал шаги, пытался их перевести в содержимое бутылей, ведер, еще какой-нибудь тары моего развития. Так оно проще.
Привал устроили в долине — только не драконьей, а с теми самыми гейзерами. Одной из десятков, разбросанных тут повсюду. Район с высокой сейсмоактивностью, выражаясь научным языком. Помимо фонтанов здесь обнаружилось множество естественных ванн, на что девицы среагировали восторженно. Одни взялись устанавливать шатры, другие занялись обедом, но про караул не забыли — три лучницы и с ними Паша полезли на окрестные возвышенности. Здоровяк, определенно, места себе не находит теперь.
— Нападения ждем? Звериный оскал конкуренции?
— При чем тут звери? — наморщила лоб Манекен-Аканта. — Сейчас людей опасаться нужно, они куда страшнее саблезубого!
Похоже, с афоризмами и шутками здесь перегибать не стоит. Проще надо быть. Для начала, выбрать впадину с горячей водицей и смыть в ней всё, что накопилось. Ни мыла, ни шампуней, но в полевых условиях и это рай!
Сказано — сделано. Отошел подальше, и клубящийся пар прикрыл меня от девичьих взглядов. Такой уж я старомодный в вопросах гигиены. Яму выбрал просторную, да чтобы водица не совсем кипяток, да чтобы не прыгнуло на голову что-нибудь зубасто-когтистое. Забрался, наконец, по шею, расслабился, а бурлящие пузырьки принялись ласкать моё тулово похлеще любой джакузи. Задремал даже — и дернулся как ошпаренный от звонкого девичьего смешка.
— Ты неосторожен, Александр-Удав! Можешь и смерть свою проспать!
Не знаю, как она меня нашла в этом большом хамаме, но факт остается фактом. Дочь царя неведомой мне Илирии стояла сейчас надо мной и разглядывала с таким выражением лица, что мое тело начало реагировать совсем уж бурно и по-мужски однозначно.