Сергей Возный – Охота на Паука (страница 2)

– Явился, не запылился! – кидается мне навстречу человек, мало похожий на полицейского: худющий, лохматый, глаза красные, одет насквозь неформально. Тот самый Ветров, раздражитель руководства и просто гений. Целый майор, между прочим. При надобности, может и в реале пострелять-побегать, но создан он не для этого.

– Боссы хотели, чтоб я сам «закинулся», без тебя! Еле объяснил!

– Пора бы боссам поумнеть, – бурчу тихонько, одолевая метры танцпола. Туда, где лежит на радужном пластике красивая яркая бабочка, угодившая в паутину.

– Гордеев, где тебя черти носят?! – окликает со стороны пузатый мужик в неловко сидящем костюме, но я лишь отмахиваюсь. Петрович не обидится, даром, что полковник и начальник «убойного» отдела. Умеет отличать работу от штабных игр, а мы ему прощаем постоянное хамство.

– Ветер, дуй сюда, – шучу стандартно, чтобы скрыть мрачные эмоции. Слишком уж молодая и красивая девчонка свернулась на полу клубком, слишком много боли застыло в посмертной гримасе.

– Может, с желудком чего? – предполагаю на всякий случай. – Отравилась, или передоз?

– Не дури, Гард! – морщится Ветров. – Она перед смертью все страхи мира испытала, а ты говоришь…

В этом он тоже прав, к сожалению. В желудке у девочки, если что и найдется, так это пара коктейлей и «батарейка». Может, несколько «батареек» – для здоровья вредно, но в ее годы об этом не думают. Электронные наркотики в виртуале вполне могла дегустировать, а вот настоящими любители «токая», как правило, брезгуют. Зачем создавать химическую иллюзию в собственной башке, если перед тобой раскрыты сотни миров и тысячи удовольствий!

– Ты запустился?

– В процессе, – отвечаю неправду, чтобы выиграть пару минут. Опускаюсь на корточки, пальцы касаются светящихся девичьих волос: люминесцентный лак, весьма недешев, как и всё, что есть на потерпевшей. Как та штуковина, что прячется под ее волосами и кожей, в затылочной части. Золотой диск (не ради понтов, а для химической нейтральности) диаметром ровно два сантиметра, с десятью длинными лучами из того же металла. Похож на солнышко в детском изображении, или на паука, не к ночи будь помянут. Еще на цветок, как эту штучку и называют в обиходе. Официальное русскоязычное название – ВНЧМР, «вживляемый нейрочип модем-роутер». Лично мне от такой комбинации слов хочется нервно чесаться, потому обиходное название как-то ближе.

– Ну, ты родил уже?!

– Схватки в разгаре, – отвечаю без намека на улыбку. Мой собственный «цветок» активен еще с такси, но эта пара минут была реально нужна. Ритуал, или что другое – без тактильного контакта за дело не берусь.

– Всё, готов. Лови «коня».

– Сам лови.

Это уже жаргон, наш с Ветровым. Посторонним оно ни к чему, без того сейчас пялятся всей толпой, отблескивая большими звездами на погонах. Сажусь удобнее, прямо на пол, закрываю глаза. Поехали!

Глава 2

Затылок наливается тяжестью, окружающий мир блекнет, иные картинки проступают поверх него, вытесняют, медленно, но верно. Мозг шокирован, пытается отделить иллюзию от реальности, слух и зрение в ужасе, да и прочий организм не может понять сам себя. Первый визит в «токай» для большинства оборачивается тошнотой и мигренью, в лучшем случае. Лично я до сих пор закрываю глаза, так оно проще.

Коннект, или «конь», прошу любить и жаловать! Электронное устройство в моей голове поймало волну и втянуло мой разум в мир «тотального контакта» – он же «Total Contact», он же «ТС». В английской транскрипции читается как «ти-си», но у нас его окрестили «токаем», по аналогии с неплохим венгерским вином. Наш человек вообще склонен всё опошлить и свести к алкоголю с бабами, чтобы не было так уж серьезно и страшно, а местами завидно из-за бешеных цен. Для имеющих средства, впрочем, «цветок» давно стал обыденкой, и нырнуть в виртуал теперь способен даже ребенок. Чего не может абсолютное большинство, так это поймать волну чужого «цветка» и проследовать за его владельцем. Хорошо, что не может. Слишком много там личных тайн, чтобы все подряд нос совали. Для особых случаев, вроде нашего, нужны особые люди с особыми мозговыми характеристиками, которые искусственно не задашь. Надо родиться гением, вроде Лехи, или получить специфическую травму, как я. Пойди теперь разберись, эксклюзивы мы с Ветровым, или просто удачливые инвалиды!

Боль в затылке становится острой и вдруг стихает. Есть коннект! Открываю глаза, чтобы увидеть сплошную муть, промаргиваюсь. Муть не исчезает – качество приема такое. «Цветок» в голове девчонки работает на электричестве, но для установления и поддержания связи требуется мозговая активность. После смерти носителя персональный канал сохраняется не более часа, потом ВНЧМР превращается в безликий гаджет, испускающий и принимающий волны глобального «Wi-Fi».

Серая муть, готовая распасться на отдельные пиксели – и пятно посреди. Фрагмент улицы, выложенной булыжником. Наверняка, какое-нибудь романтическое место, вроде старого Парижа, где светят газовые фонари, а то и вовсе факелы. Дама в ярких шелках скрючилась на тротуаре, темная лужа вокруг, ужас на застывшем лице. Ослепительная красотка, не старше тридцати, порочный яркий макияж, «мушка» над губой. Такой вот образ взяла себе в эту ночь юная бабочка. Для пикантности нырнула в «токай» прямо из клуба – новая мода у «продвинутой» молодежи, позволяющая попадать в острые ситуации. Со стороны такие «ныряльщики» выглядят абсолютно по-идиотски – бродит в толпе тело с застывшим взглядом, делает нелепые движения, общается с кем-то невидимым. Окружающие реагируют по разному, и вернувшись в реал, можно найти свою плотскую оболочку избитой, разложенной нагишом на кушетке в компании парней, или вовсе, под машину попавшей, если с улицы занырнуть. Травматизм у таких экстремалов бешеный, криминальная хроника за их счет пополняется регулярно, но это не наше дело. Не наше с Лехой. Преступления в реале достаются обычным ментам и прочим правоохранителям. Наша компетенция – виртуальный криминал, коего, к счастью, мало пока. На всю Москву нас двоих хватает.

– Ножевые, похоже?

– Они самые, – киваю человеку, будто вышедшему из старого кино про «агента 007». Высок, строен, плечист, черный костюм контрастирует с белоснежным воротничком, а зеркальные очки гармонируют с волевым подбородком. Такой уж аватар у Лехи, маленькая слабость гения. Для работы положены казенные неприметные образы, но кто нас тут проконтролирует? Тройная полоса чуть выше Ветровского локтя отливает сплошным изумрудом – «зебра», универсальный мультидатчик. Показатель обязательных качеств: «здоровья», «интеллекта» и «силы». Можно добавить факультативные, а у заядлых геймеров иногда целая радуга сияет поверх костюма или доспехов. Мы с Лехой без этой радости вовсе бы обошлись, но она к любому аватару лепится автоматически.

– Нож, стилет, а возможно и R-шпага, с учетом общей атмосферы…

Присаживаюсь над телом, пытаюсь оторвать ладони от чужого живота, но цепляю лишь пустоту. Распадается образ, с каждой секундой всё больше. «Зебра» на кружевном рукаве вполне оправдывает теперь свою кличку – три черных мазка, будто штрих-код. Виртуальная кровь тускнеет, сквозь шелка проступает всё та же серая муть, гримаса страха и боли на распутном личике превращается в скопище мельчайших квадратиков. Давно бы всё исчезло, но Лёха поддерживает канал собственными ресурсами, позволяя мне отработать следы. Те, которых нет, увы. Хитроумный убийца отключил свой «цветок» прямо в вирте, и за хвост его уже не цапнешь. Уходить пора. Максимум через полминуты канал сколлапсирует, а ВНЧМР отомстит мозгам сильнейшей мигренью за некорректное отключение.

– Бросаем «коня»?

– Погоди чуток, – дальнейшие мои действия выглядят полной глупостью, но это попытка остаться человеком, а не ходячим сборищем пикселей. Провожу рукой по лицу погибшей, типа глаза закрываю. Туманному образу всё равно, да и той, в реале, оно уже не очень важно. Не будет им обеим воскрешения, или как оно там зовется в вирт-тусовке? «Респауна», не будет. Если кто и оценит мой жест, так разве что Великий Программист, сочинивший в неведомые времена нашу долбаную Вселенную.

– Всё, я готов. Раз, два, три, поехали…

«Оперативка» длится уже полчаса, а толку ноль. Слишком много руководящих гостей, желающих надуть щеки. Петрович мрачен сверх обычного – его на время сместили из командного кресла во главе длиннющего стола. Полковник на мелочи не обидчив, стерпел бы, но китель Петровичу маловат, а ворот форменной рубашки под галстуком врезается в шею. Я таких проблем не имею, на мне от специфической жизни одежда болтается, как и на Лёхе. Скучно, вот и всё. Шаловливый разум ищет связь между «оперативным совещанием» и «оперативной памятью» (зовутся же одинаково!), рисую стилом корявые загогулины на экране планшета.

– Ну что ж, предлагаю послушать наших, так сказать, интернетчиков, – ирония в голосе генерал-майора Сомова почти не слышна, но многие с готовностью скалятся. – Вас, господин… э-э…

– Гордеев, – подсказываю дружелюбно, стул подо мной скрипит, отодвигаясь. – Что именно включить в доклад, товарищ генерал-майор?

Хвалю себя за сдержанность – едва удержался, чтобы не вставить аналогичное «э-э», перед генеральским титулом. Перебор бы вышел, хотя фамилию мою Сомов помнит не хуже, чем я его чин. Еще наш сановник от МВД имеет привычку всех величать «господами», но для меня уставное обращение никто не отменял.