Сергей Войтиков – За кулисами Брестского мира (страница 8)

В тот же день в столицу Республики Российской из своего последнего подполья вернулся В. И. Ленин, настаивавший на бойкоте Предпарламента. Данный вопрос вызвал серьезные дебаты в большевистской фракции Предпарламента, которая, с учетом ее численности (свыше 100 человек), «ничем не отличалась, особенно по тем временам, от партийного съезда»¹⁷¹. Большая часть фракции вняла заявлению В. П. Ногина о том, что «бойкот Предпарламента» «есть призыв к восстанию» (или, как потом трактовал заявление Виктора Павловича Л. Д. Троцкий, «к повторению июльских дней»¹⁷²), и высказалась за участие в Предпарламенте. Данное решение вызвало неприкрытую ярость В. И. Ленина¹⁷³. Дружескую помощь будущему вождю мировой революции в этот непростой для него момент оказало самое Временное правительство.

В начале октября 1917 г. из столицы стали экстренно высылать на фронт революционных солдат и матросов. Так, не позднее 9 октября из одного артиллерийского склада Петроградского гарнизона отправлено на Кавказский фронт 47 солдат, которые приняли участие в июльской попытке военного переворота, предпринятой большевиками. 9 октября состоялось общее собрание солдат этого артсклада, на котором была принята резолюция с осуждением контрреволюционных действий офицерства. Собрание обязало начальника команды не выполнять подобные приказы штаба Петроградского военного округа до особого на то указания Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов¹⁷⁴. 9 октября штаб Петроградского военного округа разослал по гарнизону приказы о переформировании и выводе из Петрограда частей гарнизона, указав формальной целью приказа необходимость организации защиты подступов к столице¹⁷⁵. Небезосновательно усмотрев в этих приказах желание главнокомандующего войсками Петроградского военного округа Георгия Петровича Полковникова избавиться от потенциально опасных частей, Петроградский Совет, собравшийся на пленарное заседание в Смольном (председательствовал Л. Б. Каменев)¹⁷⁶, принял резолюцию, проект которой написал Л. Д. Троцкий. В резолюции говорилось: «Правительство Керенского губит страну. Доказав свою полную неспособность вести войну, оно не решается предложить мир. Вместе с буржуазией Керенский готовится сдать немцам Петроград – главную крепость революции. [… ] Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов не может брать на себя перед армией никакой ответственности за так называемую стратегию Временного правительства, и в частности за вывод войск из Петрограда. Спасение Петрограда и страны в переходе власти в руки Советов. Советская власть должна предложить всем народам немедленное перемирие и впредь до заключения мира взять на себя обеспечение боеспособности армии, обороны Петрограда и страны. Вместе с тем Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов призывает гарнизон Петрограда принять все меры к развитию и упрочению своей боевой готовности»¹⁷⁷. В большевистской резолюции указывалось, что спасение Петрограда и страны заключалось в переходе власти к Советам, которые впредь до заключения мира должны были взять в свои руки дело обеспечения боеспособности армии, обороны Петрограда и страны. Петросовет поручил Исполкому создать совместно с Солдатской секцией и представителями связанных с Петроградом гарнизонов революционный комитет обороны, который занялся бы организацией защиты столицы и подступов к нему, а также принял бы меры к вооружению рабочих¹⁷⁸. Как написал позднее (1923) Н. И. Подвойский, в резолюции Пленума Петроградского Совета от 9 октября говорилось о необходимости создания особого военно-революционного штаба в противовес штабу Петроградского военного округа, которому пролетариат столицы имел все основания не доверять¹⁷⁹. Новейшие документальные публикации опровергают данное мемуарное свидетельство¹⁸⁰, однако весьма вероятно, что вопрос о необходимости создания такого «штаба» обсуждался (и притом активно) в кулуарах большевистской фракции Петроградского Совета.

Л. Д. Троцкий впоследствии написал: «С того момента, как мы, Петроградский Совет, опротестовали приказ Керенского о выводе двух третей гарнизона на фронт, мы уже фактически вступили в состояние вооруженного восстания»¹⁸¹, «мы имели в столице победоносное восстание, чуть-чуть еще прикрытое сверху остатками буржуазно-демократической государственности»¹⁸². И сделал добавление, которое старые большевики приняли в штыки: «Восстание 25 октября имело только дополнительный характер»¹⁸³. Слегка смягчая суть этого сногсшибательного заявления, Троцкий сделал пояснение: «Придя в Петроградском Совете к власти, мы, большевики, только продолжили и углубили методы двоевластия. Мы взяли на себя проверку приказа о выводе гарнизона. Этим самым мы прикрыли традициями и приемами легального двоевластия фактическое восстание петроградского гарнизона. Мало того, формально приурочивая в агитации вопрос о власти к моменту II Съезда Советов, мы развивали и углубляли уже успевшие сложиться традиции двоевластия, подготовляя рамки советской легальности для большевистского восстания во всероссийском масштабе»¹⁸⁴.

10 октября В. И. Ленин констатировал в своем выступлении на заседании ЦК большевиков: «…какое-то равнодушие к вопросу о восстании»¹⁸⁵ с начала сентября 1917 г. Ленин признал подобное равнодушие недопустимым, если большевики «серьезно» ставили «лозунг о захвате власти Советами»¹⁸⁶. По мнению вождя мировой революции, «давно уже надо обратить внимание на техническую сторону вопроса», причем, «по-видимому», время было «значительно упущено»¹⁸⁷. Однако, посетовав на нерешительность товарищей по ЦК, Ленин закончил свое выступление «за здравие»: «Тем не менее вопрос стоит очень остро, и решительный момент близок. Положение международное таково, что инициатива должна быть за нами. Политическое положение также внушительно действует в эту сторону»¹⁸⁸. Предвидя возражения со ссылками на подавление третьеиюльской попытки большевиков провести военный переворот, Ильич пояснил: «3–5 июля решительные действия с нашей стороны разбились бы о то, что за нами не было большинства. С тех пор наш подъем идет гигантскими шагами»¹⁸⁹. По словам Ленина, «абсентеизм и равнодушие масс можно объяснить тем, что массы утомились от слов и резолюций. Большинство теперь за нами. Политически дело совершенно созрело для перехода власти»¹⁹⁰. В последующем заявлении несложно разглядеть предпосылки для блока большевиков с левыми течением ПСР: «Аграрное движение также идет в эту сторону, ибо ясно, что нужны героические силы, чтобы потушить это движение. Лозунг перехода всей земли общим лозунгом крестьян»¹⁹¹. Ленин сделал общий вывод о том, что «политическая обстановка таким образом готова»¹⁹² и необходимо «говорить о технической стороне»¹⁹³, поскольку именно в «…этом все дело»¹⁹⁴. Ильич уточнил: «Ждать до Учредительного собрания, которое явно будет не с нами (! – С.В.) бессмысленно, ибо это значит усложнять нашу задачу»¹⁹⁵. По докладу Ленина, большевистский Центральный Комитет принял резолюцию о том, что «вооруженное восстание неизбежно и вполне назрело»¹⁹⁶, и предложил всем парторганизациям партии «руководствоваться этим и с этой точки зрения обсуждать и разрешать все практические вопросы…»¹⁹⁷.

Организационной мерой по «упрочению боевой готовности» Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, а по сути, по подготовке вооруженного восстания, стало создание при Петросовете во второй декаде октября 1917 г. Военно-революционного комитета (далее – ПВРК). Советские историки писали о том, что ПВРК, «возникший как орган обороны революции, в действительности был легальным штабом вооруженного восстания»¹⁹⁸, практически цитируя (разумеется, без ссылки) Л. Д. Троцкого, который прямо назвал в одном из своих сочинений Военно-революционный комитет «легальным советским органом восстания»¹⁹⁹.

Позднее И. В. Сталин (который в это время с присущей ему осторожностью поддерживал не В. И. Ленина, а Л. Б. Каменева – главного противника вооруженного восстания в ЦК большевиков) писал, что создание ПВРК было «…проведено под лозунгом организации советского контроля над действиями штаба округа. Несомненно, что открытый переход гарнизона на сторону Военно-революционного комитета и организация сети советских комиссаров знаменовали собой начало восстания, тем не менее эти шаги были проделаны революцией под лозунгом защиты Петроградского Совета от возможных выступлений контрреволюции. Революция как бы маскировала свои наступательные действия оболочкой обороны для того, чтобы тем легче втянуть в свою орбиту нерешительные, колеблющиеся элементы. Этим, должно быть, и объясняется внешне оборонительный характер речей, статей и лозунгов этого периода, имеющих тем не менее глубоко наступательный характер по своему внутреннему содержанию»²⁰⁰.

Квазисоветский характер Военно-революционному комитету как большевистскому по сути своей органу придавало участие в его организации и деятельности представителей левого крыла ПСР, причем впоследствии (1924) Л. Д. Троцкий заверял читателей: в Октябре 1917 г. он не был уверен, что, принимая участие в организации ПВРК, «левый» эсер П. Е. Лазимир полностью осознавал смысл происходящего. Так или иначе, 11 октября состоялось заседание Коллегии Военного отдела Исполкома Петросовета, на котором был обсужден вопрос «об организации войсковых частей Петрограда и окрестностей в связи с обороной, эвакуацией и частичным выводом войск гарнизона…»²⁰¹. В числе прочих было принято решение об организации Исполкомом Петросовета «Революционного штаба по обороне Петрограда»²⁰². Видимо, по окончании заседания П. Е. Лазимир разработал с помощью большевиков К. А. Мехоношина²⁰³ и уже известного нам А. Д. Садовского проект постановления о составе и организации Военно-революционного комитета. Проект был отредактирован Л. Д. Троцким, который уточнил практические задачи по овладению Петроградским гарнизоном и «сгладил» общую революционную нацеленность документа. Сам Троцкий вспоминал впоследствии: «Мы предложили Лазимиру набросать проект организации Военно-революционного комитета. Отдавал ли он себе отчет, что дело идет о заговоре, или же только отражал бесформенно-революционное настроение левого крыла эсеров, не знаю. Скорее последнее. Во всяком случае, он на себя эту работу взял в то время, когда остальные левые эсеры (большинство будущих деятелей ПЛСР. – С.В.) относились к делу подозрительно-выжидательно, но ему, по-видимому, не мешали (организационными возможностями сделать это обладал ЦК ПСР, однако навязать что-либо «левым» он уже был не в состоянии. – С.В.). Когда [Лазимир] представил свой проект, мы его выправили, всячески замаскировывая революционно-повстанческий характер этого учреждения»²⁰⁴.