Сергей Войтиков – Советские спецслужбы и Красная армия (страница 2)
Всесоюзное общество старых большевиков (Ф. 124); Личный фонд А. Г. Васильева (Ф. 289); Личный фонд Е. Д. Стасовой (Ф. 356); Личный фонд Л. Д. Троцкого (Ф. 325); Коллекция документов об оппозиции в ВКП(б) (Ф. 71). В ЦАОПИМ – Московского комитета РКП(б) (Ф. 3), Городского (Ф. 64) и Фрунзенского (Ф. 88) РК РКП(б) г. Москвы.
Хронологические рамки исследования охватывают период с 1917 по 1921 г.
В качестве приложений к каждой главе предлагаются в подавляющем большинстве не публиковавшиеся ранее документы, которые печатаются в соответствии с Правилами издания исторических документов в СССР (М., 1990).
Книга рассчитана на широкий круг любителей отечественной истории и специалистов – историков органов государственной безопасности и Красной армии.
Автор выражает благодарность руководству и сотрудникам ГПИБ, ИАИ РГГУ, РГАСПИ, РГБ, РГВА, СПбГУ, ЦАОПИМ, ЦМАМЛС и лично – Л. С. Наумовой, И. Н. Селезневой, А. Ю. Клименко, Н. А. Мурзовой, А. Д. Силаеву. При составлении биографических справок активно использовались сборники документов, и в частности «Реввоенсовет Республики» и «Архив ВЧК», а также материалы сайта под редакцией А. Лихотворика «Русская армия в Великой войне», составленные ведущими российскими и зарубежными специалистами в области генеалогии, среди которых И. Н. Мухин, К. Пахалюк.
Автора консультировали по различным вопросам д.и.н. Н. С. Тархова, д.и.н. А. А. Зданович, д.и.н. М. В. Ходяков, П. В. Батулин, к.и.н. О. И. Капчинский, к.и.н. С. В. Карпенко, к.и.н. А. В. Крушельницкий, к.и.н. Г. А. Куренков, к.и.н. М. Ю. Моруков, Г. Ю. Пернавский, М. В. Страхов.
Автор благодарит к.и.н. И. С. Ратьковского и д-ра истории В. В. Каминского за критические замечания, высказанные на стадии апробации работы.
Отдельные положения настоящей книги публиковались на страницах журналов «Военно-исторический архив» (Оперод Наркомвоена во главе отрядов Красной армии, у истоков советских разведки, контрразведки и военной цензуры. 2009. № 4. С. 68–85; № 5. С. 8–15); «Военно-исторический журнал» (Рождение советской военной контрразведки. 2010. № 3), «Новый исторический вестник» («Дело о шпионстве» генштабиста Теодори. 2009. № 3. С. 103–117), «Новейшая история России» («Старый большевик А. Г. Васильев у истоков политотделов РККА, Военного отдела Секретариата ЦК РКП(б) и советской военной контрразведки». 2016. № 2. С. 108–123). Первое издание книги вышло в издательстве «Вече» в 2010 г.
Подбор иллюстраций – А. С. Дикарёва, Е. В. Раменский, к.и.н. В. А. Арцыбашев и к.и.н. С. С. Войтиков.
Часть первая. У истоков советских спецслужб
Глава 1. «В материалах… Я. М. Свердлова, В. И. Ленина, Л. Д. Троцкого»: Оперод Наркомвоена на защите Революции
Октябрь 1917 г. стал рубежом в отечественной истории. Основным театром его стал Петроград, но и в Москве революционные события разворачивались до крайности бурно. Из дневника москвича: «Повреждений… не исчислишь. Они и там, где я их видел (в особенности у Никитских ворот, где разбито и сожжено дотла несколько домов, от которых остались одни полуразрушенные стены. Там все погибло в огне: много живущих… и все добро, все имущество от подвалов до чердаков. И дома многоэтажные, с сотнями квартир.) В Кремле снаряды попали в Успенский собор, в Чудов монастырь, в церковь 12-ти Апостолов, в Малый дворец и вообще, должно быть, пострадал наш Святой и седой Кремль больше, чем от нашествий иноплеменных. Пишут о многих разрушениях, пожарах, расстрелах» (8 ноября 1917 г.)[32].
11 марта 1918 г. из Петрограда, спасаясь от наступающих германских частей и собственной социальной базы – рабочих, переехал в Москву Совет народных комиссаров. Московский обыватель пометил в дневнике 14 марта: «Царя не обожали, а «обожаемым» все время называли. Буду для краткости Совет нар[одных] ком[иссаров] называть тоже «обожаемым». Для дебюта в новой столице обожаемый председатель обожаемого совета Ленин выступал вчера в двух заседаниях московских обожаемых советов и везде ему «бурно аплодировали». Нового он ничего не сказал, но здорово ругнул экс-царя, Керенского и буржуазию. Первого назвал «идиотом», второго «пустым хвастунишкой», а буржуазию «бездарной и глупой», а ее «прихвостней – глупыми». (Теперь я, по крайней мере, знаю свое политическое лицо: подлый прихвостень бездарной, глупой буржуазии…) Во всех последних речах Ленина, сказанных в Петрограде и здесь (в Москве. –
На фоне развала старой армии, сформирования красногвардейских отрядов и переезда государственного аппарата в Москву стал стремительно развиваться новый орган военного управления, которому был уготовлен поистине революционный взлет.
Первым советским центральным военным органом, отвечавшим за формирование воинских частей и их всестороннее (политическими работниками, картами, снабжением, подарками) обеспечение, осуществлявшим оперативное руководство нарождавшимися частями Красной армии, взявшимся за организацию советских разведки, военной контрразведки и военной цензуры, стал Оперативный отдел Наркомата по военным делам (Оперод Наркомвоена). Оперод, соединивший в себе функции, условно говоря, Ставки Верховного главнокомандующего, Главного разведывательного управления и Особого отдела ВЧК, до сих пор не стал предметом самостоятельного исследования. В поле зрения историков попадали в лучшем случае отделения Оперода (Отделение военного контроля в исследованиях военной контрразведки И. И. Васильева и А. А. Здановича, Отделение военной цензуры – П. В. Батулина[34]).
Основным источником об его организации и деятельности, вкладе в удержание большевиками власти в 1918 г. остаются конъюнктурные воспоминания заведующего Оперода Семена Ивановича Аралова, не свободные от характерных для мемуаристики «ошибок памяти» (книга вышла в 1962 г.). Аралов, сломленный в заключении во время репрессий, приписал себе заслуги Оперода, преувеличил вклад В. И. Ленина в организацию Красной армии. К чести Аралова стоит заметить, что он не умолчал о работе в Опероде и роли в строительстве армии левых эсеров и военных специалистов, даже назвал в числе последних фигурантов дела о «заговоре в Полевом штабе Реввоенсовета Республики» генштабистов Н. Н. Доможирова[35], Б. И. Кузнецова[36], Г. Я. Кутырева[37] и др.[38]
Лишь в последнее время стали доступны документы арестованного в марте 1919 г. по приказанию председателя Особого отдела ВЧК (ОО ВЧК) большевика Михаила Сергеевича Кедрова консультанта и фактического создателя и руководителя Оперода Георгия Ивановича Теодори[39], прежде всего – написанный им в Бутырской тюрьме по «предложению» заведующего Оперативным отделением Особого отдела ВЧК Мартына Яновича Лациса[40] «Краткий очерк деятельности Оперода Наркомвоена с 27 мая по 10 ноября 1918 г. (с конца марта по 27 мая 1918 года при М[осковском] о[кружном] комиссариате)»[41]. Документ дает информацию об организационной истории Оперода и его вкладе в удержание большевиками власти летом 1918 г., когда положение большевиков становилось «критическим» и Лев Троцкий признался германскому послу В. фон Мирбаху: «Мы уже мертвы, но нет еще никого, кто мог бы нас похоронить»[42]. Кроме того, в очерке содержатся сведения об атмосфере советского военного строительства 1918 г., группировках в советском военном руководстве «высшего и среднего звена», неизвестных сторонах военно-организационной деятельности большевистских лидеров (Владимира Ленина, Якова Свердлова и Льва Троцкого). «Краткий очерк…», а также ряд других, выявленных нами, документов Российского государственного военного архива и Российского государственного архива социально-политической истории об Опероде и его структурных подразделениях освещают неизвестные ранее страницы советской военной истории. В мемуарах Аралова Теодори даже не упомянут: он был репрессирован в 1937 г. как участник контрреволюционной организации.
После победы революции в Москве указом Моссовета военным комиссаром Московского военного округа (МВО) назначили большевика Николая Ивановича Муралова[43]; все ответственные посты в округе заняли партийные работники.
Муралов, как опытный партийный организатор, прекрасно понимал: сделать аппарат военного управления из воздуха невозможно. Он принял решение взять за основу доставшийся победителям дореволюционный московский военный аппарат, располагавшийся на Пречистенке (дома 37 и 39) и бывший очагом московской контрреволюции. По предложению Муралова 14 ноября 1917 г. Совнарком и Наркомвоен утвердили Революционный штаб МВО. В конце января 1918 г. создали Чрезвычайный штаб МВО. Штаб непосредственно подчинялся не Наркомвоену, а Моссовету, т. е. формально не был органом военного ведомства. Из машинописной записки бывшего сотрудника Чрезвычайного штаба МВО о борьбе с контрреволюцией на местах следует, что уже в первые месяцы Советской власти штаб осуществлял военное управление подчас в масштабе всей Советской республики, в частности – организовал подавление очагов контрреволюции в Нижнем Новгороде, Калуге; сформировал отряды для ведения Гражданской войны на Юге. В конце января 1918 г. в составе Чрезвычайного штаба организовали «Особый оперативный (фронтовой) отдел» (уже тогда будущий Оперод был направлен на ведение Гражданской войны в рамках всей Советской России[44]). 28 февраля в составе Фронтового отдела появился Оперативный подотдел, ведавший до заключения 3 марта Брестского мира созданием и руководством так называемых «партизанских отрядов» – иррегулярных частей, красногвардейских отрядов[45]. Вот как описывал «красногвардейцев» Москвы 10 ноября 1917 г. московский обыватель Н. П. Окунев: «Молодые, плохо одетые люди из тех, которые вечно ищут мест и которые в былые годы жались к Хитрову рынку и составляли собой так называемую «золотую роту». У них через плечо висели на веревочках винтовки. У некоторых был просто глупый или даже идиотский вид. Возможно, что какая-нибудь сотня или даже несколько сотен вступили в «Красную гвардию» идейно, но громадное большинство по озорству или недоразумению…»[46] 10 апреля оперативный подотдел фронтового отдела реорганизовали в Оперативный отдел штаба МВО. С января по апрель 1918 г. «Особый оперативный» отдел Чрезвычайного штаба МВО и приемники его оперативного подотделения отправили на фронт около 700 тысяч красногвардейцев и красноармейцев, а также и наспех созданных из них же небольших партизанских отрядов для противодействия наступающим частям германской армии и восстаниям, организованным контрреволюционными группами на границе с Украиной, Доном и т. д. У партизанских «отрядиков» было много недостатков, тем более что многие из них организовали левые эсеры, выступавшие в целом против строительства регулярной армии. В тот период и среди большевиков очень незначительная часть партийных работников сознавала необходимость создания массовой регулярной Красной армии. Партизанские отряды, несмотря на все свои недостатки, принесли определенную пользу: в частности, спасли от наступающих германских частей многомиллиардное военное имущество[47]. Естественно, эта работа не осталась незамеченной[48].