Сергей Воронин – Остров любви (страница 79)

К а т я (пятится от нее, в ужасе). Ночую у подруги… ночую у подруги…

С о ф ь я  Д м и т р и е в н а (успокаиваясь). Чтоб больше этого не было! Кончишь свою сэхеша, уедешь к отцу, там сколько угодно можешь пропадать.

К а т я. Хорошо, хорошо, только, пожалуйста, не кричи. (Уходит в свою комнату.)

Т о л и к. Уж больно ты крутовато.

С о ф ь я  Д м и т р и е в н а (подходит к Толику, достает из сумки небольшой пакет, разворачивает. В нем галстук, примеряет Толику). Французский… На, носи.

Т о л и к (смотрит в зеркало). Мерси.

С о ф ь я  Д м и т р и е в н а (уже ласково). Зачем ты с ней играешься?

Т о л и к. Да и не думал, пристала ко мне, за что я тебя полюбил. Ну вот и стал объяснять.

С о ф ь я  Д м и т р и е в н а. Не надо тебе ничего объяснять. И жалеть ее тебе не надо. «Крутовато»… Если б она пошла в меня, все понимала бы, а то пошла в отца, так что и нечего!

Т о л и к. Ладно, не серчай.

С о ф ь я  Д м и т р и е в н а. Да я на тебя и не сержусь. (Игриво поталкивает Толика плечом. Толик смеется. Смеется и Софья Дмитриевна.)

Двор. Беседка. К беседке из своего подъезда выбегает  Р у с л а н.

Р у с л а н. Она опять уехала! Зачем, зачем это она делает? Ей же это совсем не нужно.

Во двор вбегает  В с е в о л о д.

В с е в о л о д. Где Катя?

Р у с л а н. Ты опять опоздал. Почему ты опаздываешь? Ты когда-нибудь совсем опоздаешь.

В с е в о л о д. Она с тем же уехала?

Р у с л а н. Да, с Асаном.

В с е в о л о д. Ты знаешь его?

Р у с л а н. Нет, это я от тебя узнал его имя.

В с е в о л о д. Что же мне делать?

Р у с л а н. Надо ее спасать. Она сейчас живет, не думая.

В с е в о л о д. Спасать, но как?

Дача. Поздний вечер. Веранда, освещенная луной. На диване  К а т я, курит. Где-то далеко лает собака. Шумно, энергично входит  Ж о р а.

Ж о р а. А, ты вот где! Ну и правильно, псишка, чтоб нам никто не мешал! (Валится на диван, обнимает Катю, Катя отстраняется.) Ты что? Или оскорбилась, что я назвал тебя «псишкой»? Так мы все псишки. С псишки спрос маленький, а вместе с тем — звучит. (Прислоняется ухом к груди Кати.) Точно, звучит!

К а т я. Не надо.

Ж о р а. Ну, надо или не надо, это только я знаю. А ты не очень фирменная, Кэтрин. Асан — тупак, его папа снабжает купюрой, а так он пузырь. Фу — и нет. А ты должна быть сама по себе фирменной. Хочешь, я тебе достану вельветы с лейблом: «Наши седла — лучшие в мире»? (Пытается ее обнять, Катя сбрасывает его руку.) Тогда зачем мы в этой берлоге, псишка? Или ты хочешь хранить верность Асану? Так он сейчас занимается Люсиком. Кстати, она фирменная псишка. Но это я ее такой сделал. А так ведь что же, и сказок про нас не расскажут, и песен про нас не споют.

К а т я (чтобы уйти от этого разговора). Скажи, чем ты занимаешься?

Ж о р а. Скажу, а что мне за это будет? Мне будет то, чего Жора хочет?

К а т я. Ничего тебе не будет. Можешь не говорить.

Ж о р а. Ты что-то не очень нормальная псишка. Чего-то тебе не хватает, чтоб стать мажоркой.

К а т я. А я не хочу быть ни нормальной псишкой, ни мажоркой!

Ж о р а. Тю-тю! В моей берлоге должны быть только нормальные псишки. Только нормальные. (Пытается обнять Катю.) Хлопот мне и по ту сторону берлоги хватает.

К а т я (мягко отстраняясь). Но ты мне так и не сказал, чем ты занимаешься. Вот у моей мамы любовник, так он — водитель такси. А ты кто?

Ж о р а. Твоя мама нормальная псишка. Жаль, старовата для меня. Я? У меня сегодня самый модный промысел, переписываю на рентгеновские ребра американский джаз.

К а т я. На рентгеновские ребра?

Ж о р а. Достаю по дешевке у одного малявки отработанные рентгеновские снимки. Ну, кроме того, покупаю у интуриков кассеты с записями и сбываю с прибылью.

К а т я. Таких называют «фарцовщики»?

Ж о р а. А это неважно, псишка, как называют, важно, как они живут. Так достать тебе вельветы с лейблом?

К а т я. Нет, мне не надо! (Порывисто встала.)

Ж о р а. Ты чего?

К а т я. Пойду домой.

Ж о р а. А я тебя не пущу, и запомни, псишка по имени Кэтрин: если Жора чего хочет, то он любой ценой своего добьется.

К а т я. Я сейчас позову Асана.

Ж о р а. Зови, он же и послал меня к тебе. (Хватает ее за руки.)

К а т я (вырывается). Отстань!.. Ненавижу!

Жора молча выламывает ей руки.

К а т я (что есть силы кричит). Пусти!

В дверях появляется  А с а н.

А с а н. Жора, я проснулся. Спал и проснулся. Ты зачем трогаешь Кэтрин? Тебе мало того, что ты взял от меня Люсика и Зинка? Ты хочешь еще взять и Кэтрин? Но она нужна мне.

Ж о р а (встал). А ну, сыпь отсюда!

А с а н. Только с ней.

Катя в растерянности переводит взгляд с одного на другого и вдруг с криком бежит в сад.

А с а н. Зачем ты, Жора, ее трогал?

Ж о р а. Ты что, из-за псишки хочешь друга потерять?

А с а н. Жора!

Ж о р а. Асан!

Вбегает  В с е в о л о д.

В с е в о л о д. Где Катя?

Ж о р а. Ты кто? Как ты попал сюда?

В с е в о л о д. Где Катя?

А с а н (оглядывается). Верно, где Кэтрин?

Двор, освещенный фонарем. Как маятник, мечется возле беседки  Р у с л а н.

Р у с л а н. До сих пор ее нет… И опять ее будут ругать. Прошлый раз мать колотила ее. Хорошо, я догадался позвонить им в квартиру, и она перестала… Ах, если бы она послушала меня. Я подошел бы к ней и сказал: «Ты слабеешь, Катя. А слабые гибнут». Но она вряд ли послушает… Как жаль, как бесконечно мне ее жаль! На глазах у всех людей гибнет человек, и никто этого не замечает. А потом будут жалеть, казнить себя, винить… Откуда у людей столько черствости и равнодушия?

Появляется  К а т я.