Сергей Воронин – Начало (страница 22)

Причем сама лава скрывает сгрудившихся позади копейщиков-улан – или «оглан», как сами татары их величают. А заодно и ляхов панцирных хоругвей, решившихся поддержать атаку крымчаков.

Впрочем, поганые немножко не подрассчитали – вытянутые вперед крылья татарской подковы береглись от мушкетного огня, но попали под дружные залпы затинных пищалей. Выстрелы последних прогремели раскатом грома, и пусть гаковниц было немного, но и их хватило, чтобы степняки испуганно подались назад. И Змеев среагировал мгновенно: тотчас запела кавалерийская труба, и два полноценные шквадрона, один под началом самого Венедикта Андреевича, второй под рукой Ивана Саса, развернулись фронтом к врагу, сохраняя незыблемость полкового строя, словно на параде. После чего рейтарские полковники повели «черных всадников» на сближение с врагом, намереваясь отсечь, смять концы татарской подковы.

Однако и преследующие арьергард татары рванули вперед хорошей такой, стремительной рысью.

– Становись, братцы! Целься… Ждем!

Сам Фанронин также вооружился карабином, внимательно следя за приближающейся лавой татар.

– Ждем!

У Петра, остановившего Ветерка, мгновенно пересохло во рту, а волосы под шишаком вспотели от охватившего его напряжения. И все же знакомый и такой родной вес заряженного карабина дарил ему какое-никакое успокоение.

– Пали!!!

Бурмистров послушно нажал на спуск, тотчас зажмурив глаза. Выстрел! Приклад мягко толкнул в плечо, первую линию русских всадников заволокло пороховым дымом, сквозь который раздался отчаянный крик Фанронина:

– На правое крыло – марш!

Пётр ударил пятками по бокам легконогого скакуна, мгновенно вырвавшись вперед товарищей, но скорость маневра детей боярских была залогом выживания для прочих ратников. Поместная конница ведь не обучена караколю, а вставшим позади драгунам требовался простор для залпа. И промедли дети боярские хоть немного, они бы и сами попали под «дружеский» огонь соратников, спешащих отстреляться.

Загремели карабины и пистоли рейтаров Змеева, посылая горячий свинец в замешкавшихся и потерявших боевой запал крымчаков. А с отставанием всего в пару мгновений грохнули за спиной Бурмистрова один и второй залпы драгун, столь же спешно смещающихся в стороны, покуда их скрывает дымовая завеса и покуда татары слепо скачут вперед, не видя «сорок» и «органов» да замерших позади мушкетеров!

А когда загремели орудия, Петра догнал отчаянный визг увечных лошадей, столь громкий, что на краткое мгновение этот чудовищный вопль боли и страха заслонил собой все звуки на поле боя.

Но в хаосе сражения дети боярские прозевали приближение врага – трехсотенного отряда крымского мурзы, зашедшего с правого фланга. Эти крымчаки еще не успели вступить в бой с рейтарами Змеева и одновременно с тем счастливо избежали как орудийного огня «органов», так и следующих один за другим залпов мушкетеров.

– Уразь!

– Бей!!!

– Ура-а-а!!!

Ушаков первым выкрикнул древний боевой клич русских ратников, что кричал, как видно, его славный предок на Куликовом поле. А дети боярские его подхватили – каждый на свой лад.

Глава 12

Дети боярские успели развернуться лицом к врагу, не позволив смять себя фланговым ударом, кто-то, в том числе Жуков и Ушаков, разрядили в поганых пистоли – с двадцати шагов ведь не промахнешься! Большинство же ратников схватились за сабли, солнечный свет заиграл на клинках русских воев. Но также засверкали на солнце и кривые татарские шамширы, да полетели в детей боярских степняцкие стрелы, точно разящие их в открытые лица.

– Ура-а-азь!!!

– Алла-а-а!!!

Бурмистрову повезло – развившаяся за последние дни чуйка завопила об опасности, и Пётр успел припасть к холке коня, пропустив над головой сорвавшийся с тетивы срезень. А распрямившись в седле да крутанув кистью саблю для разгона, он с яростью обрушил ее на татарина. Легко развалив как вскинутый для защиты лук, так и набивной халат, служащий степняку единственной защитой. Рубанул Пётр согласно отцовской науке, с протягом, перехватив грудину и живот крымчака наискось, но едва успел вскинуть клинок, спасаясь от удара налетевшего слева татарина.

Знатный степняк чуть припоздал на помощь товарищу, но тяжелый удар с легкостью смахнул бы голову Петра с плеч, сын боярский только и успел подставить боковой блок, направив острие дедовской сабли вниз. Звонко лязгнул металл, выбив искры при столкновении! А наточенные лезвия клинков вгрызлись друг в друга, расцепить не так-то просто. Пётр оказался столь близко к налетевшему на него слева татарину, что услышал несвежее дыхание крымчака, буквально выплюнувшего ругательство:

– Ур-р-рус, падаль!

Явно непрост сей нукер – видно, приближенный самого мурзы, раз облачен в дорогущий панцирь-юшман и мисюрку; широкоплеч степняк и высок. А удар его столь силен, что елмань дедовского клинка звякнула о трофейную кирасу Бурмистрова, ибо клинок его тут же повело назад. Но Пётр удержал блок, тотчас рванув из-за пояса рукоять пистоля да впечатав локоть левой в оскаленное лицо крымчака. Голову взревевшего от боли и ярости ворога отбросило назад, давление на саблю Бурмистрову ослабло и, направив дуло пистоля к животу татарина, Пётр хладнокровно нажал на спуск.

Больно здоров татарин, да наверняка опытен в рубке, попробуй одолеть такого в пляске клинков!

Ударив в упор, пуля пробила железные пластины вражеского юшмана, и мгновенно побледневший всадник с протяжным стоном вывалился из седла. Но тотчас справа свистнул вражеский клинок, свистнул, рассекая воздух в опасной близости от Петра. Сердце молодого ратника зашлось отчаянным боем, спину обдало холодком – не успеть подставить блок! Но прежде чем Бурмистрова сразил бы налетевший справа татарин, позади грохнул выстрел, и степняка, уже вскинувшего саблю для удара, буквально вынесло из седла. На мгновение обернувшись, Пётр успел благодарно кивнуть Прохору, выручившему товарища. Но Ушаков уже бросил пистоль в седельную кобуру-ольстру, перехватив левой кавалерийский топорик-чекан. Послав коня вперед, дворянин скрестил саблю с очередным ворогом, облаченным в неожиданно дорогую для татарина броню. Но приняв клинок степняка на блок, Прохор тотчас рубанул чеканом по вооруженной руке противника, завопившего от боли и выпустившего рукоять сабли из пальцев. А следом еще один, уже добивающий удар, и вновь чеканом. Словно Ушаков гвоздь молотом забивает.

Конечно, кольчужные кольца мисюрки не смогли остановить узкое лезвие малого бойка, концентрирующего всю силу удара в одной точке. Но каков Проша, а? Видать, дворянина по молодости крепко готовили отцовские рынды!

Звякнул о кирасу наконечник стрелы, срикошетившей от надежного доспеха, сам же Пётр вновь послал коня вперед, выискивая противника. Между тем сеча вокруг только набирает обороты! Пусть дети боярские и не обучены караколю иль сохранять равнение в полковых рядах, но уж к бою на саблях будущих поместных ратников готовят сызмальства! А лучшая, чем у множества степняков, броня дает московским воинам преимущество в ближнем бою, кипящем вокруг Бурмистрова.

Он успел разглядеть Алексея, отбивающегося сразу от двух татар; Пётр хотел было прийти ему на помощь, но тут же звонко лязгнула татарская сабля, встретившись с русским клинком. Верхняя треть шамшира полетела в сторону, оставив обескураженного крымчака с обломком клинка в руке, а Жуков тотчас отпрянул назад в седле, уворачиваясь от удара второго степняка. И уже на излете собственного удара самым кончиком елмани достал кисть второго ворога, незащищенную гардой.

Нет, Алексею помощь не нужна.

Также на глазах Бурмистрова схватился в ближнем бою с татарином Фанронин; ротмистр действовал прямым клинком и без затей вонзил острие райтшверта в лицо крымчака, покуда тот замахивался для удара. После чего рейтар молниеносно выхватил пистоль из нагрудной кобуры, разрядив его в татарского лучника. И тотчас принял шамшир налетевшего следом ворога на блок тяжелой шпаги.

Ну, или легкого меча, тут кому как удобнее называть. Загремели клинки, встречаясь в воздухе, Александру достался опытный рубака в кольчужном пансыре. Но уклонившись от очередного рубящего удара, рейтар сделал резкий выпад, направив меч в лицо татарина. А когда тот попытался парировать его саблей, одним движением кисти изменил направление атаки, обрушив лезвие райтшверта на левое плечо врага. Удар был настолько неожиданным, что татарин не успел среагировать. И тут же добивающий укол в живот; узкое острие рейтарского клинка не встретило никакого сопротивления и с удивительной легкостью пронзило и пансырь, и плоть врага.

– А-а-а!!!

Чуть в стороне раздался отчаянный крик, а следом выстрел. Пётр обернулся на знакомый голос и тут же толкнул пятками бока Ветерка, поспешив на помощь Ваське Шилову. Последний из-за ранения в руку не мог толком отбиваться саблей и предпочел действовать пистолями. Но судя по бледному лицу товарища и застывшему в глазах ужасу, он только что разрядил в одного из степняков второй самопал.

В то время как другой татарин уже налетает на Ваську, отведя кисть с саблей к самому уху. Сокрушительный рубящий удар, что ворог готовится обрушить на сына боярского, с легкостью смахнет голову товарища с плеч.

– Вася-я-я!

Пётр отчаянно закричал, понимая, что не успеет помочь товарищу, но последний успел вскинуть карабин, подставив деревянное ложе под вражеский клинок. Сила удара последнего была такова, что оружие выбило из пальцев Шилова, но прежде, чем татарин успел бы рубануть вновь, налетевший сзади Бурмистров перетянул степняка саблей от шеи до пояса, наискось. Развалить ворога до седла, как это умеют опытные рубаки, молодой русский ратник не смог, но это и не столь важно; выгнувшись в спине, крымчак с протяжным криком рухнул на конский круп.