Сергей Воронин – ЧВШ - Частная Военная Школа. Первый курс (страница 40)

- ЕП, что ли? — сказал Игорь приглядевшись.

И он тоже каким-то образом сразу его узнал. Я тогда этому совершенно не удивился, а сейчас вот удивляюсь, хочу понять. Следить за ним было интересно, хотя казалось бы — чего там интересного? Ходит себе человек по полю, на пригорок залезет, посидит там, дальше пойдёт. Но мне всё равно интересно было. ЕП всё-таки. О чём он там думает?

На своих уроках он на этой неделе вспоминал книги, которые мы прочли за год. Никаких жёстких опросов, просто вспоминали. ЕП интересовался, не появились ли новые мысли по поводу прочитанного. Мысли были, народ старался успеть заработать ещё очков. Но ЕП никаких очков не давал. Так что количество желающих высказаться постепенно значительно уменьшилось, но зато выросло качество. Мысли стали интереснее. У меня они тоже были, но я не лез, отсиживался. Мне это сейчас казалось неуместным. По-настоящему с ЕП хотелось поговорить об этих мучавших меня вопросах, но я чувствовал, что об этом сейчас нельзя.

Посередине недели на самоподготовке Виктор Робертович поднял одну тему, заставившую меня занервничать ещё сильнее. По поводу Забегов.

- Не вздумайте, — сказал он, — В какие-нибудь поддавки играть. Это всегда видно. Всегда видно и наказывается очень жёстко. Предупреждаю.

- Это из-за ставок, да? — спросил Мишин в растерянной тишине.

- И из-за ставок тоже. Но не только. Ставки — не главное.

- И много на нас ставят? — поинтересовался Ипполит с некоторой насмешкой, как мне показалось.

- Ты имеешь в виду вашу конкретную пятёрку или весь курс? — холодно уточнил Робот.

Ипполит не ответил.

- Весь курс, — сказал кто-то.

- Нормально ставят.

- Больше чем на старших? — влез Мишин. — Мы интересные?

Виктор Робертович помолчал.

- Интересные, — наконец сказал он.

- А правда, что нам клички придумали? — не унимался Мишин. — Ну эти, комментаторы?

- Правда.

- И что? Можете расшифровать? А то мы не понимаем.

- Начнёте на втором курсе изучать язык и сами узнаете, — спокойно ответил Робот. — Я надеюсь, все осознали моё предупреждение?.. Не подводите ни себя, ни товарищей.

- А вас? — спросил Ипполит.

Я оторопел от такой наглости.

- Меня вы подвести не можете никаким образом, — всё так же спокойно ответил Виктор Робертович. — Любой результат является результатом.

Про клички — это было одновременно и обидно, и лестно. Неужели правда? Странно, что об этом у нас не было никаких разговоров, а Мишин откуда-то узнал и до сих пор не раскалывался. Непохоже на него. Я тарабарщину комментаторов даже и не слышал практически, когда мы смотрели записи. Она для меня была просто частью звукового фона. Конечно, понимал, что мои личные действия возможно комментируют. Вернее, наверняка комментируют. Но кличка? Я вдруг как-то по-новому осознал, насколько внимательно смотрят на нас и лично на меня какие-то совершенно чужие посторонние люди. От этого открытия сделалось неуютно и ещё тревожнее. Но немножко лестно всё-таки тоже стало. Хотя ещё неизвестно что там за кличка? — подумал я. Может, лучше бы и не знать?

Купаться по утрам сделалось почти наслаждением. Хоть вода ещё, конечно, не прогрелась до летней температуры, но после наших зимних купаний она казалась просто немножко прохладной. Правда, я вдруг осознал, что теперь скучаю по горящей после купания коже. Вода стала приятной в процессе купания, но после него приятность пропадала. То есть, всегда присутствует какая-то приятность, размышлял я. Или такая, или такая. Забавно. И даже неизвестно какая лучше, на самом-то деле? Если по серьёзному. А может, это вообще ко всему относится? Всегда и во всём так?

Как видите, я стоял тогда на пороге важного открытия. Но снова засуетился и забыл додумать.

Глава 29. Морозов

Обязательный субботний кросс так и остался обязательным, никто и не подумал его отменять. Но в этот раз на старт пришли несколько старшекурсников, в том числе и Денис, а самое главное — пришёл ЕП. Я ведь говорил, что никогда не видел его ни на каких наших соревнованиях. Приз Виктор Робертович тоже объявил необычный — целая тысяча очков. И сказал, что это финальный кросс сезона. Типа — экзамен. Я даже растерялся немного, вовсе не собирался усердствовать, просто размяться. Все мои мысли были о предстоящих Забегах и о в любом случае невесёлых результатах. Но присутствие ЕП меняло настрой. Я пожалел, что надел старые кроссовки, у других амортизация была получше. Хотя при чём тут амортизация? Дело в умении контролировать себя и выжимать максимум, не переходя черту. Я тогда так чётко про этот паровозик не понимал, но основные тезисы почти уже мог сформулировать.

ЕП внимательно смотрел, как мы разминаемся, перешнуровываемся и нервничаем. Периодически он поднимал глаза и вглядывался в мешанину сосновых веток и длинных тонких ярко-зелёных игл. Было видно, как он глубоко втягивает ноздрями лесной воздух. Утро выдалось образцовое: солнце уютно просачивалось к нам на дно, будто балуясь; дятел с утра разминал голову, выдавая короткие ритмичные нарезки дроби, словно рэпчик зачитывал; воздух казался слишком прозрачным, чересчур, способным растворить и сделать тебя таким же. Я тоже старательно потянул носом — запах был несильным и сложным. Мне вдруг сделалось радостно и волнительно. Я посмотрел на ЕП и он неожиданно мне подмигнул.

Тысячу забрал Сиваков. Но претендовали многие. И я в их числе. Немного не хватило. Как и многим. В целом — результат был справедливым, Сивый и за весь сезон заслужил, и в этот раз выложился полностью, на финише долго валялся, никак не мог продышаться. Я затеял было думать про то, что всё-таки действительно разные способности и подобную муть, но на самом-то деле понимал, что снова слажал. Почти под конец вдруг представил, как сейчас выиграю, и все увидят и поймут, раз уж соизволили прийти. Короче, рановато начал финишировать и не хватило, батарейка раньше времени сдохла, последние метры уже доползал. Правда, восстановился я быстрее, чем Сиваков. Получалось, что он за счёт морально-волевых качеств дополнительный резерв откуда-то вычерпал? Значит, у него морально-волевые сильнее? Думать про это было неприятно. Проще — про разные способности, конечно.

Закончили мероприятие довольно торжественно: Робот построил нас, объявил победителем курсанта Сивакова, мы вяленько похлопали, у победителя уши покраснели ещё гуще. Может, со стыда? — с сарказмом подумал я. Нахрена Сивому эта тысяча, он и так самый богатый? Почти минусовик Резников пришёл вторым, хоть и очень старался. Вот ему бы эта тысяча весьма пригодилась. Но, в принципе, снова всё получалось по справедливости — выигрывает тот, кому нужнее. Значит, Сивому нужнее и нечего тут ёрничать.

Непонятно было, зачем приходил ЕП. Ни с кем из нас он не общался, похлопал вместе со всеми и пошёл себе обратно. В целом, выглядел нами довольным. Мне хотелось, чтобы он был нами доволен. И мне кажется, что этого хотелось почти всем нам.

Зачем приходил Денис — кажется, понятно. Прикипел он к нам, видимо, за этот год периодического воспитания. На финише свистел и подгонял, неясно только кого, явного любимчика он раньше не выделял. Мне бы хотелось, чтобы меня. Но в этом я бы себе тогда не признался.

За самого Дениса я собирался завтра поболеть. Найти в себе силы. "Чайки" со "Стрижами" рубились за первое место в зачёте и всё должно было решиться именно завтра. Забыл сказать, что с Нового года на доске в столовой отображался рейтинг пятёрок Школы. Так что мы были в курсе, у кого сколько очков. Конечно, существовала моральная проблема — за Морозова мне болеть совершенно не хотелось, как вы понимаете. Но скрепя сердце, проблему эту я всё же для себя решил. Плевать мне на Морозова, я за Дениса болею, а если при этом Морозов прицепом, то и хрен с ним. Это всё менее значительно. Так я решил.

Я подошёл к Денису и пожелал ему удачи на завтра. Он посмотрел на меня с некоторым удивлением.

- Спасибо, Красный. Тебе тоже.

- Мне не нужна, — сказал я, задетый этим удивлением. — Без неё обойдусь.

- Ну как знаешь, — добродушно откликнулся Денис. — Эй, Валёк! — окликнул Сивакова. — Молодцом! Хорошо пробежал.

Уязвлённый, я отошёл, чувствуя, что моя решимость болеть за Дениса резко потускнела. Обернулся и успел заметить, как Денис отдёрнул от меня глаза. Да уж! — со злостью подумал я. Не зря его воспитателем назначили.

А после обеда случилась важная для меня встреча, которую я потом часто вспоминал. Проговаривал про себя слова. Пытался понять. Почему — про это расскажу в своё время.

На лавочке недалеко от столовой сидел в одиночестве Морозов. Если б я его заметил раньше, то обошёл бы стороной. Не со страху, конечно. Просто чтобы быть подальше от такого неприятного человека. Тем более, который раньше мне, как человек, очень нравился. А так — делать было нечего и я с максимально независимым видом прошествовал мимо, стараясь двигаться лёгкой спортивной походкой.

- Кирилл!.. Кирилл, погоди.

Я не сразу сообразил, что это Морозов меня зовёт. Но как только сообразил, то сразу послушно остановился. И тут же выругал себя за малодушие. За то, что не смог гордо проигнорировать. Но просто я ещё и испытал некоторое потрясение от того, что он знает моё имя. Ну и вообще.