Сергей Воронин – ЧВШ - Частная Военная Школа. Первый курс (страница 28)

- Так, — сказал Виктор Робертович, — Ну тут с ошибками сами разберётесь. Поехали дальше.

- Простите, пацаны, — пробормотал я, не в силах поднять глаза.

- А давайте со шлема посмотрим? — влез Мишин. — С моего?

- Обойдёшься, — проворчал Робот и запустил следующий бой.

Поскольку у нас было четыре команды, а не три как у всех, то наш курс в свою очередь проводил два Забега один за другим. Виктор Робертович показывал их в той самой последовательности. Но я не мог сейчас сосредоточиться на других командах и просто ждал нашего следующего Забега, гадая, насколько сильно в нём налажал. Понятно уже было, что мои представления на месте совершенно не совпадают с действительностью. По моим представлениям — в следующей встрече я старался, и даже очень. А как же было на самом деле?

В этом Забеге мы собирались сразу атаковать и пустить вперёд танк, Мочку, поскольку у "Астр" на роль танка никто не подходил, разве что Ипполит, но и то только ростом. Мне отводилась поддерживающая функция и захват флага. Трое оставшихся наших должны были задержать чужую атаку. План был вполне нормальный и теперь оставалось понять, что пошло не так.

"Астры" не спешили, и, увидев нас с Мочкой, отправили нам навстречу всего двоих, а остальные по соседним коридорам побежали на нашу базу. С Мочкой схватился Ипполит, но лёгкой победы не получилось. Ипполит проявил фантастическое упорство и, даже упав, вцепился в ноги Мочке. Номер "четыре", то есть я, суетливо протиснулся мимо них и тут же отлетел назад, опрокинутый сильным ударом второго "синего". Но "четвёртый" не сплоховал, успел ухватиться за ударившего, потащив его за собой. Упали они на всё ещё пытавшегося отцепить Ипполита от своих ног Мочку и заблокировали проход ещё сильнее. Выходило, что теперь "третий" уже только мешал. Нервничая, я посмотрел на нашу базу и увидел, что один из "синих" схватил флаг и, отдирая от себя цепляющиеся руки, убегает.

Конечно, наши, оставшиеся на защите, не справились. Но ведь на них сильно и не рассчитывали, какое-то время они все же выиграли. А я, получается, снова был бесполезен. Вернее — помешал, чего там? Надо честно смотреть на вещи.

Теперь я уже не чувствовал никакого стыда. Эта стадия перешла в новую. Гораздо более неприятную. Последняя моя надежда на самооправдание умерла. Я точно знал, что налажал в третьем проигранном нами Забеге. Да, мы проиграли все три Забега. И получается, что все три проигрыша случились из-за одного конкретного придурка.

Но когда я смотрел третий Забег, то снова случился перевертыш. Тут, наоборот, никакой откровенной лажи я за четвёртым номером не заметил. Его одного оставили в защите. У "Тюльпанов" фактически было два танка — Говядин и сильно окрепший за эти полгода Бандуркин, так что мы решили сразу всеми силами продираться к ним на базу, дождаться там прибытия своего флага и, забрав оба, возвращаться к себе. "Четвёрке" нужно было просто ненадолго отвлечь напавших, дать десяток секунд. Мне казалось, что я не дал и пяти. Но запись продемонстрировала другое — "четвёрка" мельтешила против троих противников как чёртик, вырывала из их рук красную тряпку (свой флаг можно было трогать только после того, как его взяли чужие), металась, хватала и успокоилась только после того, как её прижали к полу и один из нападавших, отскочив для короткого разбега, влепил ей ногой под рёбра. Удар был хорош — "четвёрка" скрутился в узел. Этот удар я помнил. С нашатырём отходил. Но я выиграл в итоге секунд двадцать, не меньше.

- Так, — ткнул пальцем в экран Виктор Робертович и шлёпнул пробел. — А вот с этим мы будем разбираться!

Снова запустил воспроизведение.

Как оказалось — зря я так долго упирался, наши не дождались возвращения "синих" и разделились, отправив двоих с флагом, которые нарвались на двоих противников, притормозивших их, оставшиеся бросились на помощь. А ещё один "синий" незаметно прошмыгнул к себе на базу с нашим флагом.

Тут моей явной вины не было, нашим нужно было просто действовать по плану. Но чувство некоторого облегчения оказалось недолгим. Виктор Робертович отмотал запись на момент, в котором меня добивали, и покрутил запись туда-сюда всматриваясь.

- Так, "Тюльпаны", и кто же это был под первым номером?.. Чего молчим, я не понял?!

- Я был, — сказал Бандуркин, глядя исподлобья. — Вы же и так знаете.

- Ты наше правило знаешь? Про отдачу?.. Ну это тот самый случай. Никакой нужды в этом действии не было… Раз знаешь, тогда ложись.

Бандуркин всё так же глядел на Виктора Робертовича набычившись, на его лице начали проступать красные пятна.

- Я не понял, — удивился Робот. — Ты чего ждёшь, курсант?

- Куда? — глухо спросил Бандуркин.

- Туда, где стоишь. Разойдитесь-ка, дайте ему место.

Народ попятился в стороны, освобождая пространство.

Бандуркин поглядел по сторонам, затем себе под ноги.

- Да не надо, Виктор Робертович, — вмешался я. — Это же в запале было. Всё же прошло. Я прощаю.

- А это тебя не касается, — холодно сказал Робот, блеснув очками. — Правило есть правило. Ты не можешь его отменить. И я не могу. И никто не может… Ничего личного, курсант… А ты почему ещё на ногах?!

Бандуркин ожог меня взглядом и растянулся на полу в упоре лёжа.

- Краснов, — сказал Виктор Робертович, — Ударь его. Ударь так же, как он тебя ударил. И будешь бить, пока не ударишь точно так же, это понятно?! Так что, если не хочешь зря мучить товарища, то бей сразу нормально.

- Виктор Робертович, я так не могу. Это неправильно так…

- Краснов. Это правильно. Потому что по правилу. Потому что такое у нас правило. Оно существует для того, чтобы каждый из вас знал, что его ждёт, если он перейдёт грань в отношении своего товарища. Члена своей Семьи. И чтобы те, кто пойдёт против члена нашей Семьи, знали, что их ожидает! Это все понимают?! Так что давай-ка не тяни резину. Думаешь, ему приятно тут валяться?

В целом — всё правильно он говорил. Всё логично. Но я продолжал мяться, будто чего-то боялся. Будто тоже какую-то грань перейти.

Я поднял глаза на пацанов. Они все глядели на меня. Кто-то просто без выражения, как на персонажа из кино. Кто-то с сочувствием. Игорь Данченко с ироничной ухмылкой. А Мочка? Мочка тоже глядел, а затем слегка кивнул.

Я сделал шаг вперёд и с широкого замаха со всей силы врезал ногой Бандуркину под рёбра.

Нормально попал, я сразу почувствовал — он скрючился, сдавленно выдохнув, прямо как я тогда.

Что я чувствовал? Чувствовал удовлетворение от хорошо выполненной работы. Злорадства не чувствовал. Жалости тоже. Но я его вряд ли вообще мог пожалеть. А кого бы я мог пожалеть? Я поискал глазами — лица вокруг изменились. Большинство с тревожным любопытством наблюдали за корчащимся Бандуркиным. Я наткнулся на лицо Ипполита, тот смотрел на меня с каким-то странным выражением, которое я не мог расшифровать, а затем отвернулся.

Виктор Робертович встал и наклонился над Бандуркиным.

- Да, — сказал он, — Похоже… Ну а это довесок от Школы.

И сильно ударил ногой туда же, куда и я. Бандуркин коротко дёрнулся.

- Все всё поняли? — спросил Робот. — Все всё запомнили? Ну я надеюсь.

И он снова склонился над Бандуркиным, достав из кармана склянку с нашатырём. Он её всегда с собой носил.

Глава 20. Немного статистики

Перед нашими первыми Забегами у "Фиалок" было немногим больше 16000 очков. У каждого из нас по 3 тысячи с хвостиком, примерно одинаково. После Забегов осталось 11000, наши 5000 перекочевали "Тюльпанам". До конца января нам предстояло соревнование по стрельбе и ещё один раунд Забегов. В конце месяца с нас должны были списать 3000, по 600 с человека "за проживание". С Нового года такса увеличилась до 20. Вот и считайте. Если мы ничего не выигрываем, то останется всего 8000. А если хоть где-то ещё проиграем хоть разок — 3000. Как раз "проживание" за февраль. Перспективы после следующего месяца остаться без очков были весьма реальными. И что тогда будет? Здесь в Школе слов на ветер никто не бросал, в этом мы уже убедились.

Сможем ли мы выиграть стрельбу? Это было пока непонятно. Мы уже несколько раз тренировались в ангаре по соревновательному регламенту, но Михаил Фёдорович пока что время не засекал, поэтому точных результатов никто не знал. Наша пятёрка стреляла вроде бы неплохо, но у нас уже все стреляли вроде бы неплохо после четырёх то месяцев постоянной практики. Тем более что последний месяц мы стреляли из Глоков, которые после ПМов очень нас радовали в плане точности и отдачи, хотя к новой тяжести и пришлось привыкать. Когда результат будет зависеть от десятых, а может и от сотых долей секунды, как можно спрогнозировать, не зная предварительный результат? Поэтому, когда Михаил Фёдорович перед соревнованием поинтересовался у нашей пятёрки, как имевшей самый маленький баланс, сколько мы будем ставить, то мы осторожно поставили минимум. Минимумом было 2500. Но нам и столько нельзя было терять.

Когда я заряжал пистолет, то прямо видел, как трясутся мои руки. Ходуном ходили. Сзади на мостиках стояли старшекурсники, они должны были начинать после нас. Оттуда шёл негромкий гул голосов. О чём-то они там всё время разговаривали и, кажется, смеялись. Наверняка надо мной. Я стиснул зубы, сунул пистолет сзади за пояс и пошёл на позицию. Вообще, руки у меня всегда трясутся. Такая особенность организма. Не так, конечно, сильно как тогда, но если руку вытянуть, то сразу видно. И я при этом могу быть совершенно спокоен. Не так, как тогда. "Тюльпаны", которые должны были стрелять следующими, уже вернули мишени в стоячее положение и шли обратно ко мне за спину. На табло в трёх секторах горели ноли, а в четвёртом светилось общее время отстрелявшихся "Гладиолусов" — почти две минуты, а под этим результатом 21 секунда Грачёва, стрелявшего первым у "Фиалок". Серёга отстрелял хорошо, ни одного лишнего патрона не потратил, двигался чётко и выверено. В потасовках он был не особенно силен, а вот стрелял нормально. Повторить его результат было бы для меня очень хорошим достижением, я это уже чувствовал. Но как же это сделать, когда эти там надо мной хихикают и руки так тря… Резкий сигнал старта — и рука сама без моего разрешения заученным и повторённым уже несколько тысяч раз движением выхватила из-за пояса пистолет. Руки у меня мало того что трясутся, так ещё и сами кисти довольно крупные, небольшой ПМ мне держать двумя руками было не очень удобно даже в 14 лет, а вот Глок приходился в самый раз. После первого выстрела я отвлёкся и включился, только когда обнаружил, что мишени уже кончились. На табло было 9 с хвостиком, чуть больше, чем у Грача. Мне показалось, что пистолет забирает немного влево, но я всё никак не мог отвыкнуть моргать при выстреле, поэтому своих попаданий не видел. Я перезарядился, дождался сигнала и повторил от краёв к центру — тут получилось хуже и пришлось оба запасных патрона истратить. Потому что начал спешить и суетиться. Всего получилось 26 секунд на всё упражнение.