Сергей Волошин – Я замужем (страница 1)

Сергей Волошин

Я замужем

Я замужем

Перечить мужу Дина не могла. После двух неудачных гражданских браков отношения с Андрюшей были у неё уже третьими. И хотя тоже неофициальными, зато Андрюша оказался человеком воцерковленным и ревниво чтящим библейские заповеди. А это, как считала Дина, дорогого стоило, и было достойно её женского почтения.

Ведь кем были её первые два избранника? Вова – простым реализатором мяса на местном продуктовом рынке. Вроде, и неплохой парень, да попал в нехорошую компанию, связи с которой привели его за употребление наркотических веществ на скамью подсудимых. А Серёжа – тот боксёром был. Чуть что не по его крутому нраву – сразу кулаком по кухонной столешнице. Все сервизы покойной мамы побил. И всегда приговаривал: «Следующий удар будет по крышке гроба, ты меня знаешь». Но лучше бы Дина не знала Серёжу, уехал он на заработки в Москву и не вернулся. Люди говорили, что женился на другой девушке, а с Диной так и не объяснился.

С этой болью и жила несколько лет, пока на затуманившемся жизненном горизонте не проявился ясный лик Андрюши. Высокий, крупнолобый, воспитанный, на все руки мастер, слово скажет – как майским мёдом напоит, всё у него на свой манер – не спасибо, а благодарствую, не дамочка, а прелестница, не мужчина, а сударь. Как война началась, Андрюша в казаки записался. Стрелять, говорит, никого не стрелял, а руководящей работой в тылу занимался. Чем конкретно - Дине никогда не говорил, но кусок хлеба в доме даже в голодную зиму пятнадцатого года не переводился.

Правда, лихую и беспредельную казачью вольницу вскоре поприжали. Кого-то, как люди говорили, на тот свет спровадили, кого-то под суд повели, кто на передовую подался, а не особо закипавший храбростью Андрюша, спрятав штаны с лампасами, как рыба глубоководная, залёг на дно. Стал по дворам ходить: кому покосившийся забор поправить, кому шифер на крыше перекрыть, мог и ворота с калиткой сварганить и даже пылесос отремонтировать. У отца своего, свёкра Дининого, электрику чинить научился.

Родители у Андрюши интеллигентные, образованные, работящие и тоже воцерковленные. Как разруха разгулялась, хозяйство стали держать - яйца, молоко и сыры на рынке продавали, тем сыну помогали. Но Дину недолюбливали, не до души им была невестка, и она это чувствовала. Да, красивая, но всего лишь швея-надомница. За плечами школа, ПТУ, швейная фабрика и нехорошая молва. Но не только это отталкивало свёкра со свекрухой от Дины.

Как-то подружка её, Кристинка Егорова, спросила:

- Слушай, Белкина, ну, ты хоть любишь Андрея своего? А то живёте как-то каждый сам по себе. Он то по шабашкам раскатывает, то у родителей, то по церквям и монастырям околачивается, а ты вечно сама. Какой-то искры между вами не вижу. Странные у вас отношения, Белкина. Люди говорят, что баба у него на стороне имеется. И мой Ванька слышал. И не закрывай мне рот, вот что сама слышала, то и говорю. Замужем она, видите ли. Сколько лет мы вас в гости зовём, а ты всегда сама приходишь.

Что ответить Кристе? Вроде, любит Андрюша, только любовь какая-то с холодком неопределённости. Кристе хорошо, она давно уже не Егорова, а Лицова, считай, сразу после училища официально в загсе расписались. Двое детей у неё уже почти взрослые. А у Дины в тридцать лет детей нет. Врачи сказали, что может так статься, что и не будет. Была Дина беременна от наркомана Вовы, аборт сделала, вот и расплата подоспела. А свёкр со свекрухой своей нелюбовью доплачивают.

Андрюша на счёт бездетности всегда говорит категорично:

- Хватит тебе по лекарям мотаться! Грешила ты, Динка, до меня крепко. Потому Бог тебя и наказывает, а вместе с тобой и я страдаю. В церковь тебе идти надо, исповедоваться и молиться.

Но Дина не шла. И не потому, что в Бога не верила. Как раз наоборот - верила, и часто, уединившись в густо поросшем вишняком саду, просила Всевышнего дать ей счастье стать матерью. И мужа сыном наградить за его терпение. Но то ли плохо просила, то ли не к тому Богу обращалась, а ничего из этих мольб не получалось - за брачной печатью в загс Андрюша вести Дину не спешил, ждал беременности. В церковь же она ходить стеснялась, не могла на людях о своих сакральных тайнах шептать.

Впрочем, люди роптали и без того. И нехорошими эпитетами Дину называли. По канонам местной общественности, с такой внешностью, как у неё, порядочные девушки, не встречаются: волосы смольно-кудрявые, глаза бирюзой налитые, точёная фигура восхищала девичьей лёгкостью. Идёт Дина по улице, улыбкой весенней искрит, мужики на огородах лопаты с граблями бросают и слюной захлебываются. А жёны глядят на них с ревностью, и Дину, само собой, распутницей обзывают.

Дом Дины и Андрюши на самом краю улицы стоит. К автобусной остановке четверть часа телепать. Супруг тысячу раз говорил, что неплохо бы своей машиной обзавестись, да лишние деньги в доме не водились. Гипотетическая возможность сесть за руль автомобиля представился нежданно. Тяжело заболел отец Дины, Валентин Григорьевич. Месяц промучился в больнице, а по выписке из неё, не долго кашляя, сразу и отдал Богу душу. Перед смертью попросил Дину сберечь для потомков свою библиотеку – целых десять тысяч томов. Считай, весь дом Валентина Григорьевича представлял собой книжный архив. Всю жизнь собирал отец книги, и Дину к тому призывал. Убеждал, что это не только колодец познаний мирских, но ещё и удачное вложение денежных средств.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.