Сергей Волошин – Аква. net (страница 1)
Сергей Волошин
Аква. net
Глава
Когда в квартиру вода подаётся постоянно, человек начинает считать это абсолютной нормой. Приходит с работы домой, шагает в помещение пахнущей вчерашним супом кухни, поворачивает ручку водопроводного крана – и вот она, родимая, приятно журчит в сетке раковины и игриво клокочет в пустоте канализационной трубы. На столе вымытая посуда, в туалете чистый унитаз, выстиранное бельё и розовощёкие выкупанные дети. Никакого волшебства – по-другому и быть не может. Любое отклонение от этой нормы запускает в человеке волну возмущения или бессилия.
На пятом этаже дома, в котором проживал Владимир Иванович Зорин, вода не наблюдалась почти три месяца. Владимир Иванович перестал считать дни её отсутствия уже после второй недели ожиданий. Как оказалось, бессмысленное занятие – все телефонные ответы официальных служб закруглялись одним и тем же попугаевым аргументом: «Вы должны понимать ситуацию». Её наглядно объяснял наклеенный на подъездной стене листок четвёртого формата с размытой подписью и отпечатанными крупными буквами:
Кто повесил этот листок, жильцы подъезда не знали, но по каноничной чиновничьей ошибке в управлении сочетанием «в следствии» догадывались, и понимали, что в этот раз отсутствие воды – это всерьёз и надолго. Она ведь и раньше подавалась один раз в четыре дня, да и то по паре часов. А тут – гидрологическая засуха, не наблюдавшаяся несколько десятилетий. Родники иссохли ещё летом. В квартирах опустели ванны, давно служившие жильцам водорезервуарами, начали источать зловоние потемневшие чаши унитазов, в магазинах исчезли с прилавков пластиковые бутыли с питьевой водой.
По шахтёрскому посёлку поехали новоиспеченные коробейники, продававшие привозную воду по полторы тысячи рублей за тонну. В зелёных лесонасаждениях появились стихийные туалеты с неглубокими выгребными ямами и без оных, куда протоптали тропинки жители близлежащих домов – мужчины отдельно, женщины отдельно. По посёлку пошли слухи, что появились первые жертвы обезвоживания, и кто-то даже лично видел высохшую, как осенний лист в тёплую погоду, несчастную старушку, но местная администрация настойчиво опровергала панические сообщения, убеждая население, что всё под контролем и вода в домах скоро появится.
Подозревая чиновников во лжи, местные умельцы начали делать тайные врезки в подвалах, куда изредка вода добиралась самотёком. Другие, получив разрешение в высоких кабинетах, сбросились рублём и пробурили под окнами своих многоэтажек скважины глубиной в полсотни метров. В подъезде, где жил Владимир Иванович, единодушия в этом вопросе не наблюдалось. Многие жильцы бросили жилища ещё в первые дни войны, собрали вещи и укатили куда подальше, поэтому на все пять этажей обитаемыми были только пять квартир. Каждый добывал воду для жизни самостоятельно. Владимир Иванович покупал её у работников расположенной неподалёку автомойки. Хозяева уверяли, что вода питьевая, с гордостью показывая Зорину, какие досконально чистые машины выезжают из их заведения. Зорин вздыхал, про себя матерился, но вслух высказаться опасался, а то чего доброго хозяева «прикроют лавочку», и тогда хоть в гроб ложись.
В гроб Владимир Иванович собирался уже несколько раз. В свои шестьдесят пять лет он дважды перенёс инфаркт миокарда, операцию на коронарных сосудах и со слов врачей точно знал, что следующий приступ станет последним. Каждый раз, затягивая старыми ремнями донимающую вентральную грыжу и таща на пятый этаж вёдра с водой, Зорин прислушивался к рваному ритму своего мотора – не подведёт ли. Но Бог миловал старика, хотя тот и был убеждённым атеистом.
Накануне Нового года Зорин посмотрел телевизионную рекламу и позвонил на горячую линию главы страны. Звонок приняли, но вопрос в эфире не прозвучал. Говорили о водной проблеме в Донецке, а о страдающем посёлке, да и близлежащих населённых пунктах – ни слова, как будто их и нет в природе.
– Как так? – беззлобно возмущался Зорин, разговаривая с продавщицами местного продуктового магазина. – У меня бывшие коллеги в Донецке живут, говорят, что хотя бы раз в три дня, но воду качают. А тут три месяца – ни капли. Эх, цветы Любанины жалко, завяли все. Может, надо кому?
Любаню, покойную жену Владимира Ивановича, старые жители посёлка знали хорошо. До того, как скоропостижно уйти в мир иной, она работала начальником местного жилкомхоза – тогда в квартирах и вода была, и тепло централизованное. Четверть века назад остался Зорин с десятилетним сыном Ванькой на руках. Охочие до мужской ласки холостячки одна за другой завертелись в поле зрения Зорина, тогдашнего главного инженера шахты, обладателя четырёхкомнатной благоустроенной квартиры, да и красавца знатного – высоколобого брюнета с голубыми глазами. Но всё безуспешно. Любил Владимир Иванович свою Любаню, а как ушла она, то все свои до конца нерастраченные чувства вдохнул в сына. И цветы супруги берёг, как драгоценность.
– Не-е, Владимир Иванович, цветов ваших нам не надо, свои выбрасывать впору, – отвечали задумчивые продавщицы. – А про горячую линию вы сильно не переживайте, вам беспокоиться вредно. Люди говорят, что все обращения никуда не пропадают, а передаются на места. Ну, в смысле тутошним коммунальным деятелям. Вот пусть и почитают про наши страдания, может, пошевелятся. Нас-то куда подальше посылать они научились хорошо, а президента не пошлёшь.
– Да знаю я… – глубоко вздыхал Зорин, вспоминая свои начальственные годы с их приписками и отписками. – И проблему в целом понимаю, я о ней говорил ещё тогда, когда шахту закрывали и водоотлив отключали. Криком орал на собрании, что будет экологическая катастрофа, безводие тотальное наступит. Это же и шахматному коню из дубового дерева понятно. И что? Кто-то послушал? Затопили шахты и – концы в воду. Результат налицо. А тут новый год на носу, а мы как пигмеи немытые и нестиранные, кружку лишний раз ополоснуть боишься. Когда такое было, что идёшь в гости и вместо торта несёшь бутылку воды, чтоб чайком из неё тебя же и напоили?
– Вам бы, Владимир Иванович, в политику надо, без вас там не справятся, – подбадривали продавщицы.
– Если у человека есть способности к политической работе, то обязательно будет и импульс к её реализации, – нехотя отмахивался Зорин. – А мне интереснее уголь из недр извлекать, чем заседать на всяких партсобраниях. Способные люди – те делают, а неспособные, как правило, рапортуют о великих достижениях.
– А так хорошо говорите, прям как настоящий, этот самый, трибун, – смеялись продавщицы, внутренне сожалея, что не у дел остался такой опытный руководитель, каких и в городе не сыскать. А пенсионный возраст – так депутаты и постарше есть.
– Тоже ещё скажете, – растянув на лице мозаику мелких морщин, улыбался польщённый Зорин. – Ну, с наступающим вас, девушки.
*
Тридцать первого декабря, когда главный герой киноленты «Ирония судьбы» обычно ходил в баню, люди в посёлке ждали воду. Думали, хоть в праздник порадуют людей коммунальщики. Но те, героически отключив все служебные телефоны, готовились к праздничному застолью. Ближе к вечеру в квартиру Владимира Ивановича зашла несостоявшаяся невестка Маша. Жила она с шестилетним сыном Артёмом по соседству, на одной площадке, в оставленной покойными родителями тесной однушке.
– Владимир Иванович, не знаю даже, как вас и просить…– опустив лицо, словно школьная второгодница, невнятно пролепетала Маша.
– Чего просить-то надумала? – менторски приосанился в кресле Зорин.
– С Артёмом побыть…
– Это как надо понимать? Новый год, значит, с ним встретить?
– Ага…
– А ты куда собралась?
– Ой, язык не поворачивается правду сказать…
– А ты попробуй солгать как-нибудь так, чтобы я о правде сам догадался, – хитро прищурился Зорин.
– Вы же взрослый человек… – тускло отвернулась Маша в затуманенное сумерками окно.
– Ну, можно сказать, что я тебя понял, – недовольно проскрипел Зорин. – И кто он?
– А вы догадливый, – бодро встрепенулась Маша.
– Давно живу, по глазам научился читать людей, а они у тебя уж очень предательски блестят.
– Ну, почему предательски? Это же жизнь, Владимир Иванович, – нахмурилась Маша, мигая помокревшими ресницами. – Да, было дело, обещала я вашему Ване любить его до конца жизни. Но Вани уже два года нет, а жизнь-то продолжается. Мне ведь всего тридцать один…Вы должны понять…
– Да, мы, люди, так устроены, легко даем обещания и присягаем на верность вчера еще неведомым людям, тем самым скрывая пренебрежение к будущему, которое, как нам иногда кажется, никогда не наступит, – задумчиво произнёс Зорин.
*
Его сын Иван влюбился в Машу ещё в школьные годы. Он был старше её на пять лет, и однажды в шутку сказал, что обязательно дождётся, когда Маша подрастёт. Тогда и свадьбу сыграют. Но Маша не привечала ухаживания соседского мальчика, так как считала, что слишком взрослый он для неё. Поэтому сразу после выпускного вечера уехала учиться на библиотекаря в областной центр.