Сергей Волков – Выпускник ТВАККУ: Забайкальский Излом (страница 1)
Сергей Волков
Выпускник ТВАККУ: Забайкальский Излом
Глава 1
Эпоха 80-х, самоуничтожение СССР, началась с принятием новой Конституции СССР в 1977 году, когда прозвучал первый тревожный звонок о митингах протеста в Грузии против русского языка, как единственного государственного. Это был первый, явный треск в монолите. И закончилась в 1989 году, который навсегда вписался в историю. Крушение Берлинской стены – это не просто событие, это символ. Символ конца целой эпохи, краха мировой системы социализма, которая казалась вечной. Страна, которую я любил и которой служил, медленно, но верно шла к своему закату. Великая держава распадалась на части, а мир стоял на пороге новой эры. Моя военная молодость стала неотъемлемой частью этой драматической главы истории. Хочу сделать небольшое отступление, чтобы к этому не возвращаться.
Важно понимать, что армия переживала не лучшие времена. Глубокие, системные проблемы пронизывали все уровни армейской жизни, подобно невидимой болезни. Эти трудности не возникли внезапно, а скорее накапливались годами, как сорняки, которым никто не уделял должного внимания. Молодые офицеры, только вступающие на этот путь, видели эти проблемы ясно, но часто оказывались в тупике: либо не знали, как подойти к их решению, либо не обладали достаточным весом, чтобы инициировать перемены.
Это было время переходного периода, когда старые устои еще цеплялись за жизнь, но уже чувствовалась их хрупкость, а новые порядки еще не успели оформиться, оставляя пустоту, заполняющую все, что угодно, но только не порядок. Мы, приходя на службу с юношеским энтузиазмом, моментально сталкивались с суровой реальностью, которая быстро вносила свои коррективы, открывая нам неприглядную изнанку системы. Особенно остро ощущался дефицит квалифицированных специалистов на низовых позициях. Опытные же офицеры, отслужившие долгие годы, часто сталкивались с выгоранием из-за отсутствия перспектив и должного признания. Поэтому, рассказывая о своих товарищах, о наших буднях, надо понимать, что все происходило не в вакууме, а на фоне тех самых проблем, которые уже тогда существовали в армии. Иногда, чтобы лучше раскрыть свои мысли, я буду делать небольшие отступления, вспоминая моменты из детства, школьные годы или время учёбы в военном училище.
Эти воспоминания – не ностальгия. Они призваны показать, как определенные события, люди или переживания сформировали мое мировоззрение и взгляды на жизнь. Они являются неотъемлемой частью меня, и я хочу поделиться ими, чтобы вы могли глубже понять мои рассуждения. Именно поэтому, когда я буду описывать, казалось бы, незначительные детали быта, рассказывать о курьезных, а порой и трагических случаях, важно помнить о контексте. Эти истории – не просто набор анекдотов или личных воспоминаний. Они – иллюстрации того, как люди, оказавшиеся в сложной, порой абсурдной системе, пытались выжить, сохранить себя, выполнить свой долг, а иногда и найти смысл в происходящем. Никого не осуждаю и не оправдываю. Моя цель – показать, как все было, через призму собственного опыта и наблюдений.
Возможно, кто-то узнает в этих строках себя, своих знакомых, или просто получит представление о том времени и тех условиях. Я хочу, чтобы читатель вник в атмосферу, понял мотивы, увидел живых людей, а не просто сухие факты или статистику. Иногда буду возвращаться к одним и тем же описаниям, но под другими углами, дополняя их деталями. Это не повторение, а скорее попытка рассмотреть явление со всех сторон, чтобы создать максимально полную и объемную картину. Ведь жизнь, как и история, редко бывает линейной и однозначной. Она полна противоречий и неожиданных поворотов. Мои воспоминания – это не только личная история, но и попытка осмыслить более широкие процессы, происходившие в обществе и в армии в тот период.
Я верю, что понимание прошлого помогает лучше ориентироваться в настоящем и, возможно, даже предвидеть будущее. Не претендую на роль историка или аналитика, но надеюсь, что мои личные свидетельства внесут свой вклад в общую мозаику понимания того сложного и неоднозначного времени.
Часть 1. Шоковая терапия
Ташкентский базар 1981 года: Контрасты советской жизни, специи и тени Афганистана
В 1977 году поступил, а в 1981 закончил Тбилисское высшее артиллерийское командное Краснознамённое ордена Красной Звезды училище им. 26 Бакинских комиссаров. Для дальнейшего прохождения службы направлен в Забайкальский военный округ. По рассказам там полная жопа и все печально. В предписании, выданном училищем, указано: прибыть в штаб 29 Армии, г. Улан-Удэ. Дата – 1 сентября.
Что ж, посмотрим. В феврале-марте состоялся XXVI съезд КПСС. Он продемонстрировал единство нашего народа, живущего с убеждением, что "завтра будет лучше, чем вчера". А сейчас — долгожданный отпуск, я лечу в Ташкент. Воздух пропитан знакомыми ароматами – смесью специй и чего-то неуловимо родного. У каждого города есть своя неповторимая изюминка, и в Ташкенте эту роль, безусловно, играет Алайский базар. Уже издалека тебя окутывает гул и суета, а в воздухе смешиваются ароматы свежей зелени, дымящегося шашлыка и горячих, только что испеченных лепёшек.
Справа от главного входа огромная площадка для торговли бахчевыми культурами. Здесь, среди гор спелых арбузов и медовых дынь, живут и торгуют сами крестьяне – дехкане.
Их временным домом служат матрасы, расстеленные на соломе, возле старинных арб с массивными колесами и их верные помощники, ослики. А вот и они – горячие, хрустящие лепёшки! Удивительно наблюдать, перед тем, как попасть в руки покупателя, они проходят через десятки рук. Люди проверяют их на свежесть, на мягкость, и никто даже не задумывается о том, что это может быть небезопасно.
Такая вот особенность местного колорита, где доверие и простота ценятся превыше всего. Именно эта непринужденность, вера в доброту и честность окружающих, и составляет, пожалуй, самую главную "фишку" Алайского базара, да и всего Ташкента. Здесь нет места излишней подозрительности, жизнь течет по своим, веками сложившимся законам. Двигаясь дальше, оказываешься в лабиринте узких проходов, где с обеих сторон выстроились ряды торговцев. Каждый старается привлечь внимание: громко зазывает, предлагает попробовать свой товар, кто-то просто улыбается, демонстрируя россыпи специй, яркие ткани, блестящие украшения. Воздух наполняется новыми ароматами: пряный запах кориандра и зиры смешивается с медовым благоуханием сухофруктов, вдалеке слышится звонкий смех детей, играющих среди мешков с орехами. Здесь можно найти всё: от экзотических фруктов, которые никогда не увидишь в магазинах, до старинных ковров, хранящих в себе истории многих поколений. Торговля идет бойко, но без суеты.
Покупатели и продавцы общаются как старые знакомые, обмениваясь не только товаром, но и новостями, шутками. Иногда кажется, что время здесь остановилось. Старые деревянные прилавки, выцветшие навесы, лица людей, отмеченные солнцем и временем – всё это создает ощущение погружения в прошлое, в ту самую, настоящую жизнь, которая, кажется, уходит из городов. Но это лишь первое впечатление. На самом деле, базар – это живой организм, пульсирующий энергией, постоянно меняющийся, но суть такая же. Здесь переплетаются традиции и современность, каждый находит что-то свое, что останется в памяти надолго, как тот самый неповторимый аромат свежей лепёшки и ни с чем не сравнимая атмосфера восточного рынка. Прогуливаясь по оживленному Алайскому базару в Ташкенте, невольно обращаешь внимание на особую атмосферу. Среди пестрой толпы выделяются люди в выгоревших на солнце панамах, напоминающих о далеком Афганистане. Их обветренные лица, усы под носом и тельняшки, выглядывающие из-под х/б курток, создают узнаваемый образ. Особенно поражает контраст, когда из-под панамы на тебя смотрят пронзительно голубые глаза. Многие из этих людей – офицеры и прапорщики, ожидающие отправки из местного пересыльного пункта. Они проводят время в томительном ожидании, пытаясь скоротать его перед тем, как отправиться "туда". Рядом с ними – множество командировочных и отпускников. В многочисленных пивных заведениях базара и его окрестностях таких "ограниченных контингентов" особенно много.
Война в Афганистане, идущая уже полтора года, обернулась тяжелым испытанием для страны. Несмотря на растущие потери и очевидные проблемы, те, кто отправляется туда, искренне верят в правоту своего дела.
Надежды на быстрое завершение кампании не оправдались, а простое "зашли-вышли"– не прокатило. Как это часто бывает, война принесла с собой и непредвиденные экономические трудности. С ноября 1980 года стала снижаться цена на нефть, что вынудило правительство принять ответные меры. Одной из таких мер стало повышение цен на популярные марки водки, такие как "Русская" и "Московская особая", с 4.12 до 5.30 рублей. Мера, призванная хоть как-то стабилизировать бюджет, казалось бы, незначительная, на деле отразилась на настроениях многих.
В пивных, где раньше можно было относительно недорого заглушить тревогу или отпраздновать короткий отпуск, теперь приходилось считать каждую копейку. Но даже эти сомнения, если они и возникали, быстро тонули в общем потоке.