Сергей Волков – Возрожденные полки русской армии. Том 7 (страница 81)
Через пару дней все было оформлено, меня выписали из лазарета, и мы двинулись в город Карасубазар, где полк стоял на отдыхе и одновременно вел борьбу с «зелеными».
Все кавалерийские полки (Сводный гвардейский и 1—7-е сводные полки) составляли Конный корпус генерала Барбовича (две кавалерийские дивизии). Ввиду того что все полки были сводные, то есть состояли из ячеек бывших полков Императорской армии, то в полку могли быть, например, эскадроны 1-го уланского Санкт-Петербургского, фельдмаршала светлейшего князя Меньшикова полка, эскадроны сумских гусар, лубенских гусар и, возможно, еще и каких-нибудь других. Кстати, петербуржцы были самыми многочисленными, ибо еще раньше, в 1919 году, в Одессе был сформирован полный, шестиэскадронного состава, полк.
Представили меня командиру дивизиона ротмистру Гарнич-Гарницкому и дали мне назначение в команду связи с откомандированием в военно-полевой суд полка. Следователем суда был мой дядя, который занимался допросом пленных, пойманных «зеленых» и другими судебными делами. Моя роль была чисто канцелярская – я был делопроизводителем суда.
В Карасубазаре жить было не плохо. Хотя работы было много. Кормили нас хорошо, и мы с удовольствием стояли бы там бесконечно. Там мы отпраздновали и наш полковой праздник – Покрова Пресвятой Богородицы.
Но вот, совершенно неожиданно для нас, пришел приказ немедленно отправляться на фронт в Северную Таврию, так как там положение стало тревожным. Полк незадолго перед тем получил лошадей, но часть эскадронов была еще пешей.
По прибытии в Таврию основная часть полка ушла на фронт, а небольшая часть его осталась вблизи Мелитополя, ожидая дальнейших распоряжений. Вскоре мы услышали орудийную стрельбу в районе Мелитополя. А через пару дней пришло приказание немедленно сниматься и двигаться в направлении на Геническ.
Так начался наш отход в Крым…
Было раннее утро. Еще было темно, когда мы тронулись, но не вперед, а назад. Стрельба была слышна с нескольких сторон. Мы шли параллельно железной дороге и по разрывам снарядов могли определить, что стреляют наши бронепоезда. Приблизительно около полуночи мы уже были в Геническе. Таким образом, в течение одного дня мы сделали около 80 километров. В городе же, у моста, мы должны были ждать очереди для переезда на Арбатскую стрелку.
Один из моих сослуживцев сказал мне тогда:
– Чем ждать здесь голодными, пойдем в один дом. Хозяев дома я знаю, там переночуем, подкрепимся, а утром догоним своих. Они наверняка будут отдыхать на стрелке и кормить там лошадей.
Я сдуру согласился, и мы отправились к его знакомым. Действительно, там нас хорошо приняли, накормили, уложили спать. Крепко мы заснули тогда, усталые после такого перехода, скорее напоминавшего не отход, а поспешное отступление.
Среди ночи нас будят хозяева:
– Скорее вставайте! Скорее вставайте! В городе буденновцы!..
Мы выскочили на улицу. Творилось что-то ужасное: мимо летели подводы, куда-то скакали всадники, бежали люди… Где-то стреляли. Мы не знали, куда нам направляться.
И вдруг пришло спасение – одна из подвод остановилась и нас подобрала. Была выброшена часть груза, чтобы… нас спасти. В сброшенных же с подводы мешках оказалась мука – целое состояние по тому времени. Обладателями подводы были чины государственной стражи из Мелитополя. Я их до сих пор вспоминаю за их христианский поступок. Ведь муку тогда можно было свободно посчитать дороже жизни двух каких-то незнакомых юношей!
В общем, вылетели мы из города и помчались дальше на юг. Остановились лишь верстах в двадцати от города, в большом селе. Мимо проскакали лихие казаки – Донская дивизия генерала Морозова. Эти донцы и выгнали красных из Геническа.
Мы немедленно возвратились в Геническ, отправились к мосту и благополучно перешли на стрелку. Говорили, что буденновцев было около двух тысяч. В районе Геническа была укрепленная позиция – окопы с проволочными заграждениями, которые почему-то не были заняты войсками. Красные же в ту ночь порубили и взяли в плен свыше пятисот человек.
И вот мы на стрелке. Это пустынная местность – с одной стороны море, а с другой – соленые озера, Сиваш. Ветер, холодно. Снега немного. Кроме полуразрушенных рыбачьих избушек, ничего нет. Жителей – тоже никого. Длина же стрелки более ста верст. Посредине – большое село. Когда мы к нему подошли, оно было уже набито массой подвод и людьми – солдатами, гражданскими лицами, военными обозами и всякими учреждениями.
Ночевали в переполненных хатах. Спали под столами, лавками, даже стоя, места нигде не хватало. А мороз все крепчал.
Но самое худшее было то, что мы были теперь одни, стражников с нами не было и мы остались без продовольствия. Где-то в пути нам дали немного муки, мы замесили ее вместо воды снегом и на углях испекли. И это была наша единственная пища в течение трех-четырех дней нашего отступления.
Но в конце концов нам снова повезло: уже около Старого Арбата нас подобрала подвода штаба нашей дивизии. Мы доехали до станции Владиславовка, где был расположен штаб. Владиславовка – узловая станция, от нее отходят два пути – один на Керчь, другой на Феодосию.
Команды 7-го полка стояли поблизости, в немецкой колонии. Эскадроны же были где-то на фронте, с одним из них был и мой дядя. О противнике ничего слышно не было. Здесь было спокойно, но немцы-колонисты смотрели на нас исподлобья. Видно, чуяли, что мы не надолго.
И действительно, как-то рано утром по телефону пришел приказ: немедленно снять линии и ускоренным маршем двигаться на Феодосию для погрузки на корабли. Наша армия оставляла Крым. Все было кончено – это был финал борьбы белых с красной нечистью на Юге России!
Остается рассказать о нашей погрузке в Феодосии и моих дальнейших приключениях в Константинополе и на Галлиполи.
ГРЕНАДЕРЫ В ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ[608]
Своим формированием в Добровольческой армии гренадеры обязаны неутомимому организатору, полковнику Б.П. Кочкину[609], кадровому офицеру 12-го гренадерского Императора Александра III полка.
После ликвидации тайной антисоветской организации Савинкова и покушения на жизнь Ленина аресты в РСФСР офицеров приняли более организованный характер. По распоряжению советской власти в Москве было приказано всем офицерам явиться «на регистрацию» в манеж Алексеевского военного училища. Явилось до 10 000 человек, в том числе и полковник Кочкин.
Благодаря смелости и находчивости полковнику Кочкину удается бежать из манежа, так хорошо знакомого по юнкерским годам, проведенным в стенах этого военного училища. Многие из собравшихся нашли свой конец в тире соседнего с училищем Астраханского гренадерского полка.
В последующие дни полковник Кочкин пробирается на Дон, где уже мерцал факел Белого движения, манивший для легендарной борьбы сильных духом.
Очутившись на Юге России, полковник Кочкин получает в командование офицерскую роту в Марковском полку, но в то же время его не покидает мысль о возрождении гренадерской боевой славы.
Наконец ему удается приступить к формированию Гренадерского батальона, собирая повсюду офицеров-гренадер. С этого дня началась боевая работа Гренадерского батальона.
В начале мая 1919 года Кавказская Добровольческая армия генерала Врангеля, сосредоточенная в районе Маныча, была направлена по линии Тихорецкая – Царицын.
В это время Гренадерский батальон был развернут в Сводно-гренадерский полк и вошел в состав 6-й пехотной дивизии[610], участвуя в продвижении с боями в сторону города Царицына.
Под станицей Великокняжеской было нанесено сильное поражение 10-й советской армии. Была взята эта большая станица, большое число пленных и несколько десятков орудий. Началось постепенное продвижение, с боями на протяжении более 300 километров, на восток. Так проходит весь май месяц.
На усиление разбитых частей 10-й советской армии советское командование направляет из района Астрахани части 11-й советской армии.
Несмотря на то что Кавказская Добровольческая армия уступала по численности красным более чем вдвое, моральный подъем был на высоте.
Под станцией Котельников советская кавалерия прорвала наш фронт, но прорыв был скоро ликвидирован и армия продолжала свое продвижение. В первых числах июня была взята Сарепта, и войска подошли к укрепленному городу Царицыну. Первая атака города не удалась. Наши войска понесли большие потери и отошли. Второй атакой город был взят. В защите Царицына принимала участие советская Волжская речная флотилия, которая своим артиллерийским огнем очень задерживала наше продвижение. С ней удачно состязались наши бронепоезда.
В обход с запада Царицына была выдвинута кавалерия генерала Улагая, которая теснила красных к Волге. Согласно дерективе Главнокомандующего вооруженными силами Юга России генерала Деникина, были даны следующие оперативные задания: армии генерала Май-Маевского было указано Московское направление; Донской армии генерала Сидорина – Воронежское направление и Кавказской армии генерала Врангеля – первоначально Царицынское, а по взятии этого города – направление Балашов – Саратов.
После падения Царицына красные делали попытки атаками вернуть «красный Верден», как они его называли. В одной из таких попыток, в бою 23 августа у Пушечного завода на северной окраине города, красные части матросов прорвали фронт на участке Саратовского пехотного полка, ворвались на Пушечный завод и захватили 1-ю батарею 6-й артиллерийской бригады[611], стрелявшую уже на картечь. Из-за губительного огня батарея не могла быть взята в передки.