Сергей Волков – Возрожденные полки русской армии. Том 7 (страница 59)

За дна дня до выступления из деревни Кошай нашего дивизиона полковник Туган-Мирза-Барановский вместе с адъютантом штабс-ротмистром Глазером уехал на несколько дней в командировку в город Екатеринодар. Временно командующим дивизионом остался полковник Бако; врид адъютанта штабс-ротмистр Каблуков, а врид начальника команды связи прапорщик Огородников. Опыта борьбы с каменоломщиками у нас еще не было. Расположились в селе Булганак, как при нормальных условиях: два спешенных эскадрона в первой линии против села Аджи-Мушкай; 3-й эскадрон в резерве, уступом за левым открытым флангом; штаб полка на небольшом удалении за эскадронами. Правее наших постов находились посты полка Кавказского под командой переяславца полковника Щастливцева. Полковник Щастливцев был также начальником всех войск, осаждавших каменоломни. С другой стороны Керчи находились Карантинские каменоломни, в которых также засели бандиты, но в значительно меньшем числе, чем у Аджи-Мушкайских. Против Карантинских каменоломен стояли казаки конвоя генерала Боровского; на эти каменоломни не обращалось большого внимания. Ночь на 8 мая и день 8 мая прошли совершенно спокойно. Днем ходили осматривать большой вход в каменоломни, заходили в открытые ворота и даже смело довольно далеко вовнутрь, хотя такое продвижение было достаточно легкомысленным.

В ночь на 9 мая укрывавшиеся в Карантинских каменоломнях партизаны, прорвавшись через редкие цепи кубанцев, незаметно в ночной темноте быстро прошли к селу Булганак с целью соединиться с главными силами каменоломщиков в Аджи-Мушкае. Необходимо им было прорваться через расположение крымцев. Первый удар был нанесен штабу полка. Полная неожиданность для штаба такого нападения помогла бандитам разгромить наш штаб, а затем с криками «Ура» обрушиться с тыла на 1-й и 2-й эскадроны, но при звуках стрельбы в нашем ближайшем тылу эскадроны уже успели приготовиться и, повернувшись лицом к тылу, встретили нападавших; была секунда сомнения, не 3-й ли это эскадрон, но на предупреждение, что тут свои, крымцы, в ответ на это послышалась грубая брань, и разгорелся ожесточенный огневой бой. Красные бандиты прорваться не смогли, но все же в ночной темноте, принимая все время влево, им удалось добраться до открытого фланга и постепенно один за другим проскальзывать в каменоломни. Бандиты понесли большие потери, что видно было по оставленным ими четырем убитым, раненых же увели они с собой.

Эта ночь дорого обошлась крымцам. Особенно пострадал штаб полка; убиты штабс-ротмистр Каблуков, прапорщик Огородников, юнкер Петропольский (сын полковника Петропольского), один из двух кадет братьев Финне, добровольцы Павлович, Муфти-Заде и еще двое, фамилии которых по прошествии многих лет не удалось установить. Во 2-м эскадроне ранен командир эскадрона полковник Смольский, корнет Петерс и контужен ручной гранатой прапорщик Тулумбиев; в обоих эскадронах ранено было три всадника, но легко. Корнет Петерс через несколько часов скончался от своего ранения. Чудом спасся полковник Бако, получивший сильные ушибы, заставившие его остаться несколько дней в госпитале. Накануне командир 1-го эскадрона полковник Рыбасов убыл из полка в Чеченскую конную дивизию[500] по вызову начальника дивизии генерала Ревишина, бывшего нашего командира полка; во временное командование эскадроном вступил полковник Селинский.

После ночного боя село Булганак было очищено нами. Полковник Зотов, как старший, принял командование над дивизионом и приказал снова занять Булганак. Сразу Булганак был занят без боя. Все брошенное в помещениях имущество оказалось нетронутым.

В 7 часов утра от полковника Щастливцева пришло приказание занять село Аджи-Мушкай. Полковник Зотов повел 1-й и 2-й эскадроны в наступление на Аджи-Мушкай, а 3-му эскадрону приказал идти во второй линии уступом слева, обеспечивая наш левый фланг. Наши цепи сразу были встречены сильным ружейным и пулеметным огнем. Полковник Зотов приказал вести наступление перебежками, скрываясь в высокой траве. Это спасло нас от ненужных потерь; в 8 часов утра уже все известные выходы из каменоломен были заняты, а следом за этим и все село, брошенное своими жителями. Справа подошли также кавказские драгуны и заняли южную окраину села. Внутри села оставаться никак не рекомендовалось и была выбрана полковником Зотовым позиция в школе, находящейся в расстоянии около полутораста шагов от западной окраины села; школа была окружена каменной высокой стеной, и из школы был отличный обстрел всей западной окраины Аджи-Мушкая. Днем велось лишь наблюдение, стрельбы не было; бандиты избегали делать вылазки днем, но в течение всей ночи велась непрерывная стрельба, так как при кратчайшем замедлении в стрельбе каменоломщики сразу выскакивали из своих убежищ и с редкой отвагой нападали на осаждающие их части Добровольческой армии. 3-й эскадрон днем вел разведку всего северо-западного района до берега Азовского моря; ночью эскадрон занимал кладбище к северо-западу от школы. После ночного боя в селе Булганак во временное командование 2-м эскадроном вступил старший в чине капитан Батыренко, только перед самым уходом из Симферополя прикомандировавшийся к дивизиону. Временно командующий 1-м эскадроном полковник Селинский заболел и был эвакуирован в тыл. Во временное командование 1-м эскадроном вступил полковник Талаев.

Днем 10 мая вернулись из командировки полковник Туган-Мирза-Барановский и штабс-ротмистр Глазер, не ожидавшие встретить дивизион в представившейся им обстановке. Возвращению командира полка все были рады, верили, что под его командой будет и полный успех в боевых делах. С наступлением темноты началась обычная стрельба, но в час ночи каменоломщики пошли в атаку на школу и на соседний участок кавказских драгун. Несмотря на яростные атаки бандитов, все они были отбиты и бандиты снова загнаны в их убежища. Во время боя были убиты наши конные ординарцы поручик Балжи и доброволец Ярошенко и в 1-м эскадроне вольноопределяющийся Глеб Иванов. Красные партизаны стремились также обхватить наше расположение на нашем левом фланге, но встретили решительный отпор со стороны 3-го эскадрона, занимавшего кладбище. Днем около 2 часов красные снова повели стремительное наступление на осаждающие части Добровольческой армии. Артиллерийского огня у каменоломен вообще не применяли, но пулеметы работали беспрерывно, особенно выделялся бесстрашием и меткостью своего «Люиса» прикомандированный к полку штабс-капитан Владимир Тимофеевич Юрицын (родной брат ротмистра Юрицына), его примеру следовали и другие.

Бандиты, не считаясь с потерями, яростно нападали, их отбивали, но атаки снова повторялись. От полковника Щастливцева передали приказание отходить перебежками к железной дороге, соединяющей главный вокзал с Брянским заводом. Бывшие правее крымцев переяславцы уже отступили. Полковник Туган-Мирза-Барановский приказал отходить и нашим цепям, но азарт в стрельбе был так велик, что приказания об отступлении как будто и не слышали; партизаны уже стали обходить наш правый фланг, наши пулеметы скашивали их передовые густые цепи, но это не останавливало бандитов. Наши запасы патронов уже подходили к концу, и на повторное решительное приказание командира полка начался наш отход к железной дороге, совершенный в полном порядке. Во время отхода тяжело ранен был корнет Глинястый. Бандиты остались в Аджи-Мушкае, но они добились временного открытия их выходов, что было необходимо для пополнения запасов продовольствия и вооружения. На другой день все оставленные позиции были опять заняты, но для полной блокады войск было все еще недостаточно, и с фронта было снято еще несколько частей, в том числе и 2-й конный генерала Дроздовского полк во главе со своим командиром полковником Барбовичем, ставшим начальником всех войск, принимающих участие в борьбе по ликвидации красных в каменоломнях. Регулярно каждый вечер крымцы занимали свой участок у каменоломен, сменяя стоявших там днем кубанских казаков. Рано утром те же казаки приходили сменять крымцев. Такой порядок установился вследствие того, что пожилым, уже третьеочередным казакам было значительно труднее бдительно проводить бессонные ночи, чем в большинстве молодым крымцам. Днем эскадроны находились в Босфорских казармах, где могли проводить свободное время по своему усмотрению, но, конечно, без разрешения никуда не удаляясь. Так прошло время до 23 мая. Возвращаясь рано утром в казармы, в 1-м и 2-м эскадронах услышана была стрельба в городе. Ускорив движение, в Керчи эскадроны сразу втянулись в бой с красными партизанами, которые, воспользовавшись тайными выходами, напали на центр города. Бывший в эту ночь в Керчи 3-й эскадрон по тревоге первым выступил против нападавших; присоединились некоторые небольшие команды штаба и разных воинских учреждений; общими усилиями удалось потеснить врага; по прибытии двух пеших эскадронов крымцев, а также и некоторых других частей, разгорелся упорный бой. Полковник Барбович приказал крымцам наступать по главным улицам и далее по направлению к вокзалу очистить окраины города. Под личной командой полковник Туган-Мирза-Барановского крымцы повели решительное наступление; у кладбища красные оказали особенно упорное сопротивление, но к вечеру весь город был очищен от банд. У вокзала окончательное поражение бандитам нанес 2-й конный полк, частично изрубивший их в конной атаке.