Сергей Волков – Твой «Демон Зла»: Поединок (страница 68)
Она села на рельсы и задумалась. Радость, возникшая в её душе в тот момент, когда она увидела железную дорогу, постепенно улетучилась, знобкий вечерний ветерок вызывал дрожь во всем теле, а голодный организм настойчиво просил пищи. Ночь стремительно опускалась на мир, а Катя по прежнему была одна в этом чужом ей, лесном краю…
Поезд она услышала, а может, скорее почувствовала по вибрации рельсов задолго до того, как там, где сошедшиеся в серебрянную ниточку рельсы терялись из поля зрения, появилась движущаяся точка.
Катя вскочила и не помня себя побежала по заснеженным шпалам навстречу поезду, надеясь на какое-то невероятное, но, как ей казалось в этот момент, вполне реальное чудо — вдруг остановиться, вдруг машинист заметит её и притормозит ход…
Машинист и в самом деле заметил Катю — метров за двести тепловоз загудел, но поезд не только не сбросил скорость, но и наоборот, как показалось Кате, прибавил её. Она отскочила с рельсов, успев заметить удивленное лицо за стеклом высокой кабины локомотива, и сразу же грохот колес ударил ей по ушам, в лицо полетела снежная пыль, запах креозота и колесной смазки заполнил все вокруг, и перед Катей замелькали освещенные окна купейных и плацкартных вагонов.
Там, за серенькими шторками с синими «мпээссовскими» штампами, ехали в тепле и покое несколько сотен человек, спали, ели, смотрели в грязноватые окна, пили чай, скучали, но самое главное — они были там все вместе, а она тут — одна…
Поезд пронесся мимо, и вот уже Катя увидела удаляющиеся красные фонарики последнего вагона. В воздухе ещё стоял неповторимый железнодорожный запах, запах, всегда так раздражавший Катю, а сейчас казавшися ей самым желанным, самым родным из всех ароматов мира. Он, словно последняя, самая тонкая ниточка, связывал её с миром людей, с цивилизацией.
Но вот и запах растаял в холодном воздухе, а вместе с запахом исчезли и серенькие сумерки, плавно и незаметно перешедшие в ночь. На западе небо ещё светилось ультрамариновым, прозрачно-зеленоватым светом, а на востоке, над угрюмыми верхушками леса уже сгустилась настоящая ночная темень.
Катя сидела и плакала. У неё не было шансов — не волки, так голод и холод доканают её в эту ночь, и все, жизнь, вообщем-то только начинающаяся, только-только наладившаяся, быстро-быстро, как церковная свечка, сгорала, и не было сил и возможностей поддержать угасающий огонек…
«Мой последний шанс — любой ценой остановить следующий поезд!», — как заведенная, повторяла про себя, а может быть, и вслух, Катя. Время утратило для неё свой привычный, понятный ход, сгустилось в круглые, маслянистые шарики, плывущие внутри холодной, безжизненной воды. «Я должна остановить следующий поезд!»…
Сергей не заметил, как задремал. Он очнулся от забытья, когда вертолет ухнул в воздушную яму, и по всей винтокрылой машине прошла судорога дрожи.
Хосы молча показал ему на часы, потом полпальца — до ориентировочной цели было ещё полчаса. В салон вертолета вошел пилот, нагнулся к Хосы, что-то спросил у него, перекрикивая рев винта, махнул рукой в сторону кабины. Руслан Кимович кивнул, встал, наклонился к Сергею:
— Они говорят, пора кому-то из нас следить из кабины, чтобы не пропустить место посадки! Я пойду, а ты посиди пока!
Воронцов кивнул, проводил Хосы взглядом, повернулся к иллюминатору. Внизу чернели сплошные леса. Не было видно ни огонька, ни просвета. «Как мы тут найдем эти Комоляки?», — в очередной раз подумал Сергей и тут же погнал от себя эту непрошенную мысль — должны найти! Просто обязаны, иначе…
О том, что будет иначе, Сергей старался не думать…
Вертолет ещё пару раз тряхнуло — машина набирала высоту. Сергей встал, подошел, прижался лбом к окну в двери, ведущей в кабину пилотов, и застыл, вглядываясь в темноту за выпуклыми окнами.
Пилоты и Хосы о чем-то говорили, пользуясь внутренним переговорным устройством. Обветренный вертолетчик достал карту, развернул, что-то показал на ней, кивнул вниз. Хосы помотал головой, повел рукой, словно очерчивая район поисков. Вертолет слегка накренился, поворачивая, и пошел по огромному, в полсотни километров, кругу. Поиски Комоляк начались…
Сергей в нетерпении ходил по пустому салону вертолета. Уже час они «утюжили» ночь, пытаясь разглядеть внизу признаки человеческого жилья. Пару раз Хосы выходил из кабины, советовался с Сергеем, потом все повторялось. Наконец, решено было взять восточнее, и проверить район вдоль железной дороги.
Комоляки они заметили сразу, все вместе, хотя Сергей стоял в салоне и наблюдал за местностью оттуда.
Посреди сплошных лесов, на небольшой поляне виднелись несколько тусклых огоньков. Судя по полетной карте, которая была у пилотов, в этом месте ничего быть не должно. Не должно — а было! Нашли…
Вертолет медленно снижался. По настойчивой просьбе Хосы вертолетчики сажали машину в трех километрах от обнаруженной базы, прямо в лес. И Руслан Кимович, и Сергей прекрасно отдавали себе отчет в том, что обитатели Комоляк наверняка их засекли, услышали шум от вертолетного двигателя, и фактор внезапности как бы утрачивался, но с другой стороны — за то время, которое они будут идти от места посадки вертолета до Комоляк, тревога должна поутихнуть — ну, пролетел вертолет и пролетел, мало ли чего в небе летает…
Снизившись до полусотни метров, вертолет завис над лесом. Руслан Кимович, Сергей видел это из салона, что-то настойчиво доказывал летчикам, махал руками, горячо жестикулируя. Наконец вертолет качнулся и пошел ниже.
В иллюминатор Сергей увидел приблежвющуюся землю, черные на фоне белого снега деревья, большую проплешину в лесу, видимо, одно из указанных на карте болот. Вертолет садился прямо на снег.
— Значит, так! — Хосы и пилоты стояли по колено в снегу перед так же увязшим вертолетом, словно бы лежащим на пузе — стойки шасси полностью утонули в белой каше: — Мы уходим часа на четыре! Сейчас двадцать один — сорок! Если к двум ночи мы не вернемся, заводитесь и уходите назад! Все. Сергей, пошли!
И они пошли. Особо продуманного плана у них не было с самого начала, Руслан Кимович просто сказал тогда, ещё на даче своего приятеля, где отсижывался Воронцов: «Доберемся до этих Комоляк, а там, на месте, сориентируемся, что и как! Может, там и делов-то…».
Направление после посадки вертолета они взяли верное, и теперь спешили — трехкилометровый пробег по рыхлому снегу, помимо траты драгоценного времени, ещё и трата сил, а раз их все равно приходится тратить, по крайней мере надо сделать это быстро!
Сергей бежал левее Хосы, и то и дело отставал — деревья, словно специально опускали ветки, высовывали из-под снега корни, какие-то коряги, в то время как Хосы бежал, как по проспекту — не задев ни одной веточки, ни разу не чертыхнувшись.
Минут через двадцать сумашедшего бега впереди показались огоньки и замаячил высокий, весь в сугробах, деревянный глухой забор-частокол.
— Стой! — вполголоса приказал Хосы: — Теперь идем медленно и тихо! Подойдем к забору, оглядимся! Только бы у них собак не было, иначе поднимут хай — все, придется штурмовать с криком «банзай»!
Они, пригибаясь, прячась за деревьями, крались к забору, и Сергей пытался представить, что же ждет их там, впереди. Собаки, сторожа, танки, пушки… Его волновало другое: только бы Катя была жива, только бы…
Руслан Кимович первым подобрался к забору, жестом показал Воронцову — пригнись! Сергей уперся руками в колени, нагнулся, почувствовал, как колено шефа уперлось ему в спину. Хосы ухватился за заостренные верхушки частокола, несколько секунд оглядывался, потом бесшумно сполз со спины Воронцова, сел в снег, приложил палец к губам — тихо!
— Там несколько избушек, в двух горит свет! Собаки есть, целая стая! — одними губами прошептал Руслан Кимович, покрутил головой: — Что делать будем, а?
Сергей осторожно опустился в снег рядом с Хосы, достал пистолет, снял его с предохранителя:
— Хорошо бы было какого-нибудь «языка» захватить!
— Исключено! — отрезал Хосы: — Все строения стоят слишком далеко от забора, скрытно не подобраться — собаки учуят! Идеальная охрана. А что, если… Хотя нет, тоже не то — нас всего двое… Думай, Сергей Степанович, и я буду думать!
Они молча сидели, привалившись спиной к забору, и в голове у Сергея как-то уж очень лениво ползли мысли. Эх, сюда бы человек двадцать! Пятнадцать устроили бы штурм с одной стороны, отвлекли комолякинцев, а пятерка оставшихся под шумок… Даже не пятерка — их и двоих бы хватило…
И тут Сергей вдруг даже не просто понял, а как бы увидел внутренним зрением, что они должны сделать. От неожиданности у него даже пререхватило дыхание, и он едва не закашлился, забывшись. Справившись с кашлем, Воронцов повернулся к Руслану Кимовичу и зашептал:
— Есть! Нужен отвлекающий маневр! Мы подожжем лес и забор с одной стороны, а когда они все повылезают тушить, или хотя бы проверить, что там твориться, острожно проберемся с другой стороны, и собаки нам не помешают — они все равно будут носиться туда-сюда, как сумашедшие, собаки на пожаре всегда ведут себя так, я видел! Ну как?
Хосы кивнул:
— Годиться! Только вот что — огонь надо разжечь большой, и чтобы вспыхнуло все разом, как раньше говорили, дружно! А у нас ни бензина, ни черта! Придется готовить лапник, стружек настругать копну! Это долгое дело, так что давай, делай, как я!