Сергей Волков – Твой «Демон Зла»: Поединок (страница 30)
Из церкви поехали домой, пировать. У дома молодых уже ждали старушки-соседки, Светлана на правах старшей родственницы вынесла икону, Борис с Леной поцеловали скорбный лик богородицы, потом начались всякие народные обряды, типа ломания каравая хлеба — кто больше отломит, тот и будет хозяином в доме.
Наконец Борис подхватил жену на руки и под восторженные крики гостей внес её в дом. Все гурьбой повалили следом, рассаживаться за накрытыми столами в «горнице».
В общей кутерьме Катя случайно столкнулась с бородатым, узнала его, а он — её. Оказалось, что Володя — давний завсегдатай «КИ»-клуба, и одновременно друг Бориса по давней работе в НИИ Архивного Дела. О Сергее он много слышал от Епифанова, а когда узнал, что знаменитый Воронцов — муж его одноклубницы Катеньки, удивлению Владимира не было предела…
Свадебный стол поражал изобилием. Запеченные поросята, гульчахра из курицы, пельмени, несколько сортов грибов, салаты, заливное мясо, красная рыба, икра…
«Борька с Ленкой угрохали на свадьбу все свои сбережения, да ещё и занимали, наверное!», — подумал Воронцов, усаживаясь, как положено свидетелю, справа от невесты.
И пошла гулянка! Звучали тосты, бухали в потолок пробки шампанского, гости азартно кричали «Горько!», дарили подарки… На террасе было прохладно, и после горячего все полезли из-за стола плясать, и выплясывали при этом так, что половицы гнулись, а на столе подпрыгивали рюмки. Приглашенный из Дома Культуры баянист отмотал все пальцы, пытаясь угодить всем, кому — рок-н-ролл, кому — барыню, кому — частушки…
Потом пели хором, в основном Света с соседками, и все больше русское народное, да какое-то самобытное, неизвестное, Сергей только удивлялся. И опять — поздравляли молодых, опять плясали, выбегали на улицу играть в снежки, и снова садились за стол…
Часам к девяти вечера «сменили обстановку» — невеста собственноручно зажгла свечи, свет на террасе потушили, откуда-то появилась гитара, и пошли более знакомые песни: Высоцкий, Розенбаум, Никитины, Цой, Науменко, Гребенщиков…
Гитара гуляла от одного исполнителя к другому, даже сама невеста «тряхнуло стариной», исполнив свою любимую «Черную кошку». Сергей, к музыке относящийся, как говориться, «с любовью и уважением», с удовольствием слушал, подпевал, заказывал новые песни — его-то природа обделила и слухом и голосом.
Неподалеку от Сергея сидел смуглый, чернявый парень, гость со стороны Бориса, всю свадьбу хмуро крививший губы. На волне всеобщего застольного братства его не веселое лицо как-то больно резануло Сергея по глазам, и он крикнул чернявому:
— А ты что такой кислый? Петь-играть можешь?
Парень словно бы отвлекся от своих мыслей — улыбнулся застенчивой, хорошей улыбкой и кивнул — могу!
— Гитару сюда! — зычно крикнул уже изрядно принявший «на грудь» Воронцов. Дали гитару. Чернявый провел рукой по струнам, запрокинул голову, и вдруг выдал резкий, рубящий ритм, дергая струны всей пятерней, а потом высоким и одновременно хриплым голосом запел:
И столько было горечи, ярости и злости в этой диковенной песни, что притихли невольно гости, смолк «веселия глас», а Сергей почувствовал себя виноватым — не надо было трогать человека!
Парень, допев, ни на кого не глядя, сунул гитару своему соседу и молча, на ходу вытаскивая сигареты, вышел на улицу.
На секунду воцарило молчание, но свадьба есть свадьба — уже мгновение спустя запищал, а потом вдруг грянул всей своей мощью баян, гости засмеялись, снова установился «рабочий» застольный гомон, когда все говорят, но никто не слушает, а общее настроение и спиртное быстро выветрили из головы Сергея воспоминания о злой песни чернявого…
В разгар праздника Сергей вышел покурить на крыльцо и столкнулся там с бородатым Владимиром, тоже стоящим с сигаретой в руке. Сам Воронцов уже слегка захмелел, Владимир тоже был навеселе, и пока они курили, разговорились… Володя оказался прекрасным собеседником, умным, ироничным, имеющим на многие вещи свою, оригинальную точку зрения.
Говорили о разном, пока Сергей не спросил, что думает Владимир о «КИ»-клубах, о их назначении сейчас и в будущем.
— Знаешь, Сергей, я тебе так скажу! — Владимир закурил вторую сигарету, выпустил струю голубоватого дыма в морозных вечерний воздух: — «КИ»-клубы сейчас для людей вроде меня — единственная отдушина! С приходом новых времен старые связи разрушились — кто-то из бывших друзей стал «новым русским», кто-то спился, как говориться, «…иных уж нет, а те далече!». С новыми людьми сходиться в моем, к примеру, возрасте уже трудно, а в клубе я могу общаться, могу говорить с массой совершенно мне не занкомых, и от этого ещё более интересных людей! Вот что меня в первую очередь влечет туда!
— А как же идея всеобщей и повальной интеллектуации? — спросил Сергей, искоса глядя на Владимира.
— А, ты о программной речи Наставника? — улыбнулся тот: — Понимаешь, не все так буквально! Я вообще, честно говоря, считаю, что это все бред! Но они настроены достаточно серьезно, у них даже есть какие-то планы относительно использования достижений НТР для реализации своих планов…
— То есть? — не понял Воронцов.
— Ну, я сам толком не знаю, я не специалист в психологии и электронике, но как-то Наставник обмолвился, что если бы был создан такой аппарат, способный дистанционно влиять на человеческий мозг, разтормаживая в нем зоны, отвественные за интеллект, память, чувство прекрасного, то он бы посвятил всю свою жизнь тому, чтобы облучить все население России, и даже мира! Ну, понятно, бред, фантазии, высокие слова, пафос и так далее, поговорили и забыли… Но чем-то они действительно занимаются, у них есть какой-то Фонд, не то поддержки, не то возрождения отечественной науки, так они там работают по нескольким направлениям, я от клубовцев слышал. Что-то, связанное с наннотехнологиями, с химией, с лазерами и компьютерами. Так что, «КИ»-клубы — это не только теория и трепология, но и практика! Я, честно сказать, если бы мне предложили, сам бы пошел в какую-нибудь «шарашку», хоть за колючую проволоку, лишь бы была интересная работа!
— Но это же… нарушение этих… прав человека! — возмутился Воронцов: — Каждый должен сам, свободно выбирать, чем заниматься, и отстаивать свой выбор! И… добиваться его ре-ализации!
Владимир улыбнулся, развел руками:
— Для этого надо быть сильным, целеустремленным, как говориться, словом, борцом за свое счастье! Но не все же — борцы! Все равно, я думаю, все это только слова, и ничего больше! Слушай, пойдем в дом, холодно!
Свадебное застолье закончилось аж за полночь. Местные гости разошлись по домам, приезжих оставили ночевать — места в большом доме хватило всем. К концу веселья Сергей основательно набрался и проснувшись утром, смутно помнил не только финал гулянки, но и даже середину веселья.
Утром, закусив остатками вчерашнего изобилия, Воронцовы ещё раз поздравили молодых, наказали приезжать в гости, и отправились к платформе, ждать электричку.
Сергей чувствовал себя отвратительно, Катя только посмеивалась, глядя, как муж страдальчески возводит глаза к небу, сетуя на то, почему же он вчера так превысил свою норму…
По дороге домой Воронцов купил себе пару бутылок пива, и едва они переступили порог квартиры, выпил залпом одну и завалился спать, а проснулся уже вечером, когда за окнами стемнело.
Теперь, выспавшись, Сергей чувствовал себя значительно лучше, исчез противный звон в голове, перестали дрожать руки, и он поплелся на кухню, где Катя что-то готовила — перекусить.
Жена встретила Сергея ехидной улыбкой, однако без слов налила ему полную тарелку наваристого куриного супа с клецками. Воронцов поел и почувствовал себя совсем хорошо.
Вчером, лежа в постели, Воронцовы делились впечатлениями о свадьбе друзей. Катя откровенно завидовала молодоженам, Сергей только посмеивался, а про себя тоже думал: «Да уж, Борькина свадьба — это праздник на всю жизнь! А мы, когда женились, радовались, что ящик шампанского смогли достать!».