Сергей Волков – Ренегаты (страница 51)
– На одном острове, – бормочу я себе под нос, но Костыль слышит и кивает.
– Да, мой компаньон прав: на одном острове. И мне кажется, мы можем помочь друг другу выбраться отсюда – в фигуральном, естественно, смысле. Давайте я начну, чтобы вам было легче. – Костыль садится на мокрое бревно, торчащее из песка. – Вас, Эль Гарро, наняли для того, чтоб вы добыли образец и передали его в Сурган?
– Нет, – качает головой Эль Гарро. «Маузер» он опустил, но так и не убрал в кобуру. – Нет, амиго. Моя задача – чтобы образец не попал в Краймар. Не важно как – не попал, и все. Так что я убью вас. А где находится эта железка – мне все равно. Пусть она сгниет там, и…
– Эль Гарро, если все, что я о вас слышал, правда хотя бы наполовину, вы нас не убьете. Мы вам нужны, иначе вы даже не вышли бы из вашего… рэосаба. Так, кажется, называл это судно его конструктор эрре Осс?
– Кто ты такой, бозишвили?! – взрывается здоровяк. Он одним прыжком пересекает отделяющие его от Костыля метры и едва не втыкает ствол «маузера» в голову моему напарнику. – Говори!! Этого не знал никто! Никто!!
– Убери… – Костыль терпеливо ждет, когда Эль Гарро немного успокоится. – Не стоит волноваться. Повторяю еще раз: мы на одном острове. Расскажите все начистоту – и мы поможем вам. А вы – нам.
Отпустив Костыля, Эль Гарро отходит в сторону. По лицу здоровяка видно, что его одолевают разнообразные эмоции и он не может принять решения. Я встречал людей подобного склада, и не раз. Через пару секунд такой человек может вдруг улыбнуться и сказать: «Да, дорогой, ты совершенно прав. Пойдем, сядем, выпьем, закусим чем бог послал и поговорим, как взрослые, умные люди». А может поднять оружие и выстрелить.
«Музыка» с дирижабля становится то громче, то тише. Она жутко действует мне на нервы, и без того вибрирующие от всей этой ситуации.
Эль Гарро рвет шаблон. Он убирает «маузер», поворачивается и коротко бросает:
– Мне нужно посоветоваться. Ждите.
Увязая по щиколотку в мокром песке, он идет к платформе дирижабля.
– Что ты задумал? – спрашиваю я у Костыля.
– Выполнить контракт, разве не ясно? – Он дергает уголком рта.
– А откуда ты его знаешь?
– Я его не знаю. Оперативная информация.
Эль Гарро поднимается на борт дирижабля. «Музыка» меняет тональность, воздушное судно, или, как назвал его Костыль, рэосаб, чуть поднимается вверх, разворачивается. Я вижу, что из его зеркальных бортов в нижней части торчат какие-то прозрачные штуковины, напоминающие старинные радиоэлектронные лампы для приемников, только очень большие. Внутри этих «ламп» вспыхивают зловещие огоньки. Они наливаются силой, становятся ярче, как будто там зажглись неоновые светильники. По корпусу дирижабля пробегают серебристые молнии…
– Прощай, Гонец. – Костыль поднимается, смотрит на дирижабль. – Он все же решился…
– Что – решился?
– Сейчас мы умрем. Будет больно, но быстро. Да, обидно.
«Музыка» становится еще громче. «Лампы» сверкают уже нестерпимо для глаз. Я вспоминаю все слышанное о «Поющем Призраке» и понимаю, что Костыль прав – сейчас этот Эль Гарро сожжет нас. Испепелит с помощью молний.
Мыслей в голове – ровно две.
Одна: «Ну, вот и все».
Вторая: «Хорошо, что быстро. Раз – и конец».
Дирижабль поднимается чуть выше. У меня по щекам текут слезы – полыхает он просто нестерпимо, и я зажмуриваюсь. Вспоминается сказанная каким-то местным поэтом фраза: «Мгновения – это песчинки, текущие сквозь пальцы вечности».
«Музыка» вдруг стихает – резко, словно выключили звук или всех музыкантов в оркестре одновременно застрелили из оружия с глушителем. Остается звучать только одна нота, низкая, басовитая. Я открываю глаза и вижу, что дирижабль идет вниз. Сияние «ламп» померкло, молнии больше не ползают по зеркальным бортам.
Бросаю взгляд на Костыля – он беззвучно смеется.
– Ты чего?
– Пауки договорились, – сквозь смех выдавливает из себя Костыль. Он трясет головой, скаля зубы, и вдруг я понимаю, что он не может остановиться, что у него истерика, самая настоящая, с судорогами и прочими прелестями.
Похоже, это понимает и сам Костыль – он сует в рот грязную ладонь и кусает себя так, что по подбородку начинает бежать кровь.
– Ы-ы-ы… – Костыль мычит, выпучив глаза, потом садится все на то же бревно, отнимает руку, утирает рукавом окровавленный рот. Вроде его отпустило, хотя еще потряхивает.
– Ты как? – спрашиваю.
– Сука, а казнь – это, оказывается, страшно, – выбивая зубами барабанную дробь, говорит Костыль.
Да, недаром мой первый комбат, бог войны по кличке Дед, всегда говорил: «Железные люди бывают только в книжках».
С дирижабля опускается платформа. Теперь на ней другой человек – парень лет тридцати, одетый, как северянин.
– Эй! – кричит он по-русски. – Идите сюда!
…Эль Гарро вернулся через пятнадцать минут, взбешенный настолько, что Олег невольно отступил на несколько шагов, когда тот ворвался в рубку. Все это время Сотников сквозь мокрое стекло следил за тем, как капитан внизу вел переговоры, и периодически дергал «струну», заставляя «Сияющий ангел» удерживаться на месте.
– Уйди! – рявкнул вбежавший в рубку Эль Гарро и бросился к «арфе». Он поднял дирижабль повыше, развернул его и, разбрызгивая дождевую воду с плаща, метнулся к энергонакопителям. – Твари! Условия… Мне – условия! Ния, девочка моя…
Когда Сотников понял, что собирается сделать капитан, он повис на руке Эль Гарро.
– Стой! Нет, не надо! Эти люди – наш единственный шанс!
– Это не люди! – рычал Эль Гарро, готовясь дать залп. По казенникам накопителей уже пробегали электрические разряды. – Ур-роды! Не лезь, амиго! Я решил…
– Ния! – тонким голосом завопил Олег. – Ты ее погубишь! Ты же отец! Стой, сволочь!
Эль Гарро отбросил Сотникова в сторону, но Олег сразу вскочил и бросился на гиганта с кулаками. Драться он не умел и не любил, но тут в него словно вселился бес. Набросившись на капитана, Олег несколько раз попал ему по голове, сорвал фуражку, разбил губу, заставив высоченного Эль Гарро отступить.
Неожиданно кровь подействовала на капитана отрезвляюще. Он попятился, прижался спиной к стене, опустил руки.
– Ты что, амиго? Они же… дерьмо, понимаешь? Они нас используют…
– Они нас спасут! Они спасут Нию! – тяжело дыша, выкрикнул Олег. – Тупой ты грузинский болван!
Эль Гарро промолчал. Сотников, остывая, подумал, что мокрый, с повисшими усами, с неожиданной обширной лысиной, которую всегда скрывала фуражка, бравый капитан «Сияющего ангела» выглядит жалко и потерянно.
– Что же делать, амиго? – тихо спросил Эль Гарро.
– Надо забрать этих людей с собой, – твердо сказал Олег. – Забрать – и лететь за образцом.
– Они нас обманут.
– Зачем? Какой смысл? Их везли в тюрьму, теперь они свободны.
Устало махнув рукой, Эль Гарро сгорбился, сунул руки в карманы.
– Делай как знаешь…
Сотников бросился к двери, ведущей в отсек с платформой для спуска.
– Но если они попробуют сыграть в свою игру, я убью их, – сказал ему в спину Эль Гарро.
Глава седьмая
– Сядем рядком, поговорим ладком, – бормочет Костыль, когда мы все оказываемся внутри воздушного корабля. Знакомство было коротким, чаю нам, само собой, не предложили. Я сажусь на пол, Костыль стоит у стены. Олег, тот парень, что позвал нас, располагается на приступочке, у него бегают глаза от волнения. Здоровяк в плаще расхаживает туда-сюда, сжимая в руке «маузер». Вот такая хреновая диспозиция.
Я мало что понимаю и, помня, что переговорщик из Костыля никакой, не очень-то верю в благополучный исход этого толковища. Не верю, но надеюсь, потому что надежда – это последнее, что поддерживает человека в жизни.
Костыль отошел после истерики, почесывается, жмурится. Сейчас он похож на мокрого, взъерошенного кота, чудом выбравшегося из потопа на островок посреди бурной реки. Кот еще не знает, что вокруг вода, что до берега ему не добраться. Он просто сидит и радуется тому, что жив, что дышит, что неминуемая смерть обошла его стороной.
Молчание затягивается. Говорят, что в Англии в таких случаях используют выражение «ангел пролетел». У нас, само собой, говорят «мент родился». Все же пропасть между нашими культурами довольно глубокая.
Олег берет на себя обязанности спикера.
– Мы не знаем, кто вы такие, – говорит он. – Но у нас… похитили… захватили… дочь. Вот его дочь. Эта девушка… она… я без нее…
– В общем, у «Вайбера» заложник, и им нужны мы или образец? – перебивает его Костыль. Он уже не похож на кота – собрался, пришел в себя. Все же в ГРУ, ФСБ – или откуда там он? – умеют подбирать кадры. Я видел, как работает спецназ ГРУ в условиях, когда армейцы отступают. Эти парни очень хладнокровны и, как пишут в личных делах, «психологически устойчивы». Если мы – «пушечное мясо», то они – «мышцы войны».
– Образец, – говорит здоровяк в плаще. – Они сказали, что лучше всего будет, если мы доставим им образец. Тогда они вернут Нию.
– Твоя дочь, как я понял? – Костыль смотрит на него с прищуром.
– Да, – отвечает за здоровяка Олег. – Его дочь и моя… моя…